— Ах ты ж сукин сын!

Кольт смеется, и я уже готова проклясть его до самых гребаных небес, когда он переворачивает меня на живот и ставит на колени. Слова застревают в горле, когда он утыкается лицом в мою киску сзади, и его язык скользит по обоим отверстиям. Моя спина выгибается, и я стону его имя, спина и грудь покрываются испариной, пока я жадно прижимаюсь к его лицу.

Я прикусываю губу, сдерживая отчаянное желание умолять его не останавливаться, потому что, если он снова прекратит, я, кажется, умру. Электричество покалывает, нарастает, превращаясь в бутон вечно растущего удовольствия между моих ног, пока его язык творит магию, уделяя каждому входу время, терпение и такое чудесное…

Когда в этот раз он останавливается, из моей груди вырывается настоящий всхлип.

Но затем я чувствую, как его член скользит по мне. Он проводит ладонью по моей ягодице, нежно сжимая ее.

— Ты выглядишь чертовски идеально в этой позе.

— Так, может, тебе стоит меня в ней трахнуть?

Его смех одновременно согревает и приводит меня в ярость.

— Это то, чего ты хочешь?

— Да, черт возьми, именно!

Он нависает надо мной, и его дыхание обжигает спину, пока он целует меня и посмеивается.

— Обойдешься. — Он тянется рукой вниз и проводит по моему клитору, и это словно разряд тока в самый мозг.

Но он не дает мне кончить. Он доводит меня до грани снова и снова, пока я не начинаю верить, что даже легкого дуновения ветерка хватит, чтобы я сорвалась.

Каждая клеточка моего тела оживает. Нервы обнажены, кожа словно оголенный провод под напряжением, в голове туман. Мышцы, кажется, больше не слушаются, как и мой язык, потому что, когда он укладывает меня на спину и целует, все еще не давая того, чего я хочу, у меня не остается сил даже на то, чтобы его обматерить.

— У тебя так хорошо получается. — Он целует меня в ухо. — Чертовски хорошо. — Его губы находят мои в мягком, томном, дразнящем поцелуе. Я даже не позволяю себе надеяться, когда его рука скользит вниз, и он снова начинает медленные, красивые круги на моем клиторе. Но удовольствие все равно нарастает, тело отчаянно гонится за тем, что, как знает мой мозг, оно не получит. Моя голова откидывается назад, глаза прикрываются, и когда его пальцы скользят внутрь меня, я беспомощно трусь о его ладонь. — Вот так. Оседлай мои пальцы. Трахни их. — Эти слова возвращают мне энергию, и я делаю то, что он говорит, вцепляясь в его запястье и толкаясь навстречу его длинным, толстым пальцам. — Это твое, Дель, — шепчет он. — Забирай.

Последний резкий толчок его пальцев разбивает меня самым совершенным образом.

Это словно удар молнии по всему телу. Пальцы на ногах сжимаются. Мышцы каменеют. Голова запрокидывается, тело выгибается навстречу его руке. Я захлебываюсь в тепле и наслаждении, вспыхивая, когда оргазм захватывает меня, сжимает и крадет дыхание. Мои глаза распахиваются, и из груди вырывается нечто среднее между криком и стоном облегчения и удовольствия.

И это не прекращается.

Пульсации экстаза гремят во мне, словно волны жара, пробегающие по телу.

— Блядь, блядь, — стонет Кольт мне в шею. — Вот так, сжимай меня, именно так.

Проходят секунды, прежде чем пульсация между ног медленно затихает, но покалывание остается, восхитительно танцуя по коже. Моя спина касается матраса, но мысли витают где-то совсем в другом месте. Кольт тяжело дышит мне в шею, а я жалею, что забыла, как говорить.

— Приходи в себя, Дель. — Он целует меня в горло. — Мы только начали.

Он выманивает у меня оргазм за оргазмом, но на этот раз не заставляет ждать. Я превращаюсь в содрогающееся, хнычущее, умоляющее месиво под ним, и он наблюдает за всем этим жадными глазами. Кажется, он проживает каждый оргазм вместе со мной. Он смотрит на мое лицо или на то, как моя киска сжимает его пальцы, и осыпает меня похвалами. Говорит, что я красавица, что я молодец и как сильно я заслуживаю того, чтобы мне поклонялись.

Все это время его член остается твердым, но, кроме пары движений рукой, он ничего не делает с собой и даже не позволяет мне прикоснуться к нему.

— Ты жива? — шепчет он, целуя меня в шею.

— Нет. — Я выдыхаю это слово. — Покойся с миром. Денвер мертва.

Он смеется, прижимаясь ко мне.

— Можешь поспать, если хочешь.

— Да ни за что, блядь, на свете, — заявляю я и тихо стону, когда он начинает массировать одну из моих грудей, а другой рукой обхватывает мое бедро сзади, чтобы поднять ногу. — Презервативы?

Он замирает.

— Блядь. У меня нет...

— У тебя нет презервативов? Кольт, позор тебе.

Похоже, он сдерживает смешок.

— Денвер, у меня никого не было со времен Кэлли.

В мире не хватит долгих морганий, чтобы дать мне возможность осознать это.

— Но… прошло же…

— Восемь лет.

Я судорожно выдыхаю, когда он запускает пальцы в мои волосы. Для меня это всегда значило нечто большее, чем просто секс, но сейчас…

— Ну, я принимаю противозачаточные, и с тех пор, как приехала в город, у меня никого не было. Если ты не против обойтись без них, то я только за.

Его улыбка медленная, но искренняя, он кивает.

— Хорошо. Потому что… ты будешь трахаться со мной. А потом ты кончишь в меня. — Он шепчет ругательство, прижимаясь к моей коже, и я тихо ахаю, когда он проводит членом по моему входу. — И тогда уже тебе придется приходить в себя.

Его смех звучит порочно.

— Неужели?

— Да, потому что я планирую оседлать и твое лицо, и твой член еще до того, как взойдет солнце.

Он прикусывает мочку моего уха.

— Мне это подходит.

Он медленно входит в меня, и с каждым дюймом мои глаза закатываются все сильнее. Он растягивает меня, заполняет, и чем глубже он проникает, тем неровнее становится его дыхание. Я смотрю прямо на него, наши взгляды встречаются, глубокая темно-синева его глаз — бездна передо мной. Он не отводит глаз, и я тоже, когда его бедра встречаются с моими.

— Мне… мне нужна секунда, — шепчу я, и он кивает, нежно целуя меня. Я никогда не чувствовала себя такой наполненной. Никогда не была так близка к оргазму от одного лишь присутствия его внутри, почти без трения.

Мысли, которые лезут в голову, сейчас неуместны, но я ничего не могу с собой поделать. Секс между мной и Рейнджером был страстью, штормом ярости и желания, который постоянно искрил между нами. Он давал мне чувство безопасности, но он забирал. Он всегда что-то забирал у меня. Я теряла частички себя, но добровольно отдавала их взамен на удовольствие.

Но это… это…

Обмен. Единение. Взаимность, притяжение и отдача. Не он, не я, а мы. Кольт прерывисто дышит, и, возможно, он чувствует то же самое, потому что, кажется, мы оба дрожим, потерянные друг в друге, в этом моменте, который, как я думала, никогда не разделю с человеком, который когда-то был моим врагом.

— Создана для меня, — шепчет он.

Я обхватываю его за шею и киваю, потому что он тоже создан для меня.

Люди приходят в нашу жизнь как урок. Иногда эти уроки жестоки. Они оставляют шрамы, тьму и тени. А некоторые посланы как благословение. Дар. Своеобразное «прости, что заставил тебя через это пройти, вот твоя награда».

Кольт — моя награда. Он мой дар. Мое благословение.

И я получу свое «навсегда» вместе с ним. Я буду сражаться всем, что во мне есть, чтобы быть его, и только его. Наше счастье не будет состоять из осколков.

Наше счастье будет полным.

Мои губы встречаются с его губами, и я осторожно двигаю бедрами — сигнал, чтобы он продолжал. Я готова к нему, готова к этому, и он медленно отстраняется. Я стону ему в рот, и он толкается вперед. Искры удовольствия вспыхивают во мне и прошивают насквозь, он повторяет это снова и снова. Каждая встреча наших тел — это экстаз, и когда он поднимается на колени, он ведет руками по моему телу, сжимая бедра.

Я никогда не видела в нем такого огня. Такой жажды.

Он резко толкается бедрами вперед, и из моей груди вырывается крик удовольствия, пальцы впиваются в постельное белье. Он набирает скорость, вбиваясь в меня, моя грудь колышется, тело распадается под ним. Я тянусь вверх и вцепляюсь в изголовье кровати, выгибая спину, пока Кольт мощно берет меня. Напряжение между ног нарастает, пока он трахает меня, и когда я чувствую, как его ладонь прижимается к моему животу, а большой палец начинает описывать круги на клиторе, я взрываюсь.