Но что потом? Я остаюсь. Рейнджер узнает. И начнется ад.

Одно дело — уйти от него, даже развестись, но уйти ради другого мужчины — значит навлечь кровопролитие. Он никогда, ни за что этого не простит. Он убьет Кольта. И Финна тоже, потому что нет сомнений, что Финн будет защищать своего единственного сына. Для всех будет лучше, если я просто уеду.

Я сбрасываю одеяло, кожа горит. Я провожу рукой по джерси, которую нашла в глубине шкафа, ткань мягкая и заношенная. На спине написано «Харланд». Я не говорила Кольту, что ношу его старую хоккейную джерси. Может, это странно, но мне нравится чувствовать его рядом.

На часах почти час ночи. Мне нужно поспать, потому что сегодня семейный ужин, и я хочу быть в форме. Я встречаюсь с сестрой Ронана, Даниэль, и его сводной сестрой, Элисон, и я очень хочу им понравиться.

Я глубоко выдыхаю. Может, выпить горячего шоколада? Теплого молока? Чего угодно, чтобы успокоить гудящий мозг.

Уэссон фыркает на меня, когда я выбираюсь из постели, и идет за мной в коридор, толкая носом дверь Льюиса и исчезая внутри. Он явно сыт по горло моими ворочаниями, но, боже мой, мы были разлучены месяцы. Где же преданность?

Я крадусь по коридору в носках и спускаюсь на кухню. Делаю теплое молоко, а допив, иду к раковине, чтобы помыть кастрюльку и стакан. Пока жду, когда нагреется вода, я представляю свое собственное вымышленное будущее — где я могу остаться.

Квартира в городе. Снежное Рождество. Катание на коньках. Дни с Холли. Обеды с Хеленой. Работа с Финном. Открытие моего казино. Кольт.

Кольт. Кольт. Кольт. Кольт.

Я закрываю глаза и представляю, как он снова просит меня остаться. Вихрь того, какими могли бы быть наши жизни, если бы мы встретились при других обстоятельствах. Первые поцелуи. Первые свидания. Держаться за руки. Прикосновения. Кожа к коже.

Я чувствую запах его одеколона, ощущаю его руки, слышу его голос у себя в ухе. Кран открыт, пар поднимается от горячей воды, согревая мое лицо и руки, пока я вцепляюсь в край раковины и продолжаю представлять.

Рука Кольта обвивает мою талию, ладонь плотно прижимается к животу, его прикосновение кажется теплым сквозь джерси, когда он притягивает меня спиной к своей груди. Мои пальцы ног поджимаются, я прислоняюсь головой к его груди, чувствуя его губы у своего уха.

— На тебе моя джерси, — шепчет он, и я действительно слышу его, действительно чувствую. Я не могу говорить, боясь разрушить это наваждение, поэтому лишь киваю. Он целует меня под ухом, мягкое касание его губ. — Скажи мне уйти, Дель.

Мои губы приоткрываются, чувства переполняют меня. Он окружает меня — его безопасность, его руки, его голос. Это не по-настоящему, так что всё в порядке. Этого не происходит, поэтому я говорю:

— Не останавливайся.

Его рука скользит под джерси, по моему голому животу, кончики пальцев касаются моего белья. Сердце начинает бешено колотиться, жар разливается между ног, кожа покалывает, когда я прижимаюсь спиной к его груди.

— Это правда? — шепчу я.

— Черт, надеюсь на это. — Он целует меня в шею.

И это правда. Он здесь. Он касается меня.

И я не собираюсь его останавливать.

Он дразнит меня сквозь белье, я выгибаю спину, его рот опускается ниже по шее, а рука выводит медленные, прекрасные круги. Я проклинаю ткань между нами, мои бедра дергаются навстречу его руке, когда он охватывает меня.

— Только... только сегодня, — говорю я, зажмуриваясь.

Его стон смешивается с рычанием, глубоким, собственническим, разрывающим сердце.

— Пусть только сегодня, но я испорчу тебя для любого другого мужчины, Дель. — Я скулю от его слов, от обещаний, которые, как я надеюсь, он сможет сдержать. — Ты будешь думать только обо мне. Желать меня. Сравнивать их со мной.

Я выкрикиваю его имя, слезы разочарования на глазах, пальцы ног сжаты так сильно, что больно.

— Пожалуйста...

— Тебе не нужно умолять меня, — обещает он. — Тебе никогда не придется меня умолять.

Его рука ныряет под белье, скользит по моей влаге, а затем его пальцы оказываются внутри. Мои глаза распахиваются, губы приоткрываются в крике, но он закрывает мне рот рукой, чтобы заглушить звук. Я настолько возбуждена, что слышу, как его длинные толстые пальцы входят и выходят из меня. Недели воздержания делают меня отчаянной, и я насаживаюсь на его пальцы, пока другая его рука не дает моим крикам наслаждения заполнить кухню.

— Такая мокрая, — мурлычет он мне на ухо. — Такая нуждающаяся. — Мои глаза закатываются, когда он добавляет еще один палец. — Такая чертовски узкая. — Жар поднимается вверх по груди, заставляя соски напрячься, а горло и щеки — гореть. Его пальцы двигаются медленно, основание ладони давит на клитор, и я вцепляюсь в кухонную столешницу, пока он продолжает шептать мне на ухо: — Вот так, двигайся на моих пальцах. Я хочу, чтобы ты кончила прямо мне в руку. — Огни танцуют перед глазами. Он двигает пальцами быстрее, влажные звуки заполняют кухню, а я беспомощно стону в его ладонь.

Он сжимает пальцы, и мое тело взрывается. Мурашки удовольствия пробегают по коже, фейерверки вспыхивают за закрытыми веками, свет, цвета и тепло наполняют меня изнутри, пока не охватывают каждую частичку. Мягкие волны экстаза поглощают меня, колени подгибаются. Кольт удерживает меня, убирая руку от моего рта, чтобы я могла жадно глотать воздух.

— Держись за стойку, — говорит он, и я делаю, как он просит. Я все еще на пике наслаждения, когда он хватает мои трусики и стягивает их. Он осторожно приподнимает каждую ногу, и, открыв глаза, я наблюдаю, как он прячет кружевную вещь в карман. — Будет что о тебе напоминать. — Я издаю короткий смешок, но он обрывается, когда я чувствую его теплое дыхание на задней стороне своих ног. — Ноги врозь.

Мои ноги дрожат, когда я раздвигаю их, и Кольт проводит пальцами по моему чувствительному клитору. Он целует мои бедра и снова погружает пальцы в меня. Я запрокидываю голову, когда он добавляет еще один палец, затем другой, скручивая и изгибая их с мучительной медленностью, от которой я стону.

— Какой прекрасный беспорядок ты устроила, — тихо говорит он, и я клянусь, что глубина его голоса только добавляет наслаждения. Его пальцы покидают меня, и мое тело почти обмякает, пока он не хватает меня за бедра и не разворачивает лицом к себе, чтобы я могла видеть, как он сует пальцы в рот.

Кольт Харланд. Призрак. Слизывает мой вкус со своих пальцев.

Властный мужчина на коленях передо мной. На коленях ради меня.

Он поднимается, медленно и грациозно, проводя языком по нижней губе, будто смакуя даже малейший мой вкус, и ощущение власти, которое я чувствовала, исчезает. Его высокая, властная фигура нависает надо мной, словно тени самой темной, пронизывающей ночи — ночи, в которую я бы шагнула добровольно.

Я в его власти, но это не пугает и не ослабляет меня.

Я чувствую себя в безопасности.

Он с легкостью поднимает меня на руки, и, для человека, который мог бы так легко меня сломать, он обращается со мной с полной бережностью.

— Куда мы? — спрашиваю я.

Его ухмылка вызывает у меня дрожь.

— Наверх. Я собираюсь убрать этот прекрасный беспорядок.

Это должно казаться странным. Я должна сомневаться в этом на пике ясности после оргазма, но нет. Напротив, я жажду большего, отчаянно хочу почувствовать его язык между ног после того, как его пальцы сотворили такое волшебство.

Как только мы оказываемся в моей комнате, он закрывает дверь и несет меня к кровати. Он сажает меня на нее, и я хватаюсь за подол джерси, но он перехватывает мою руку.

— Это останется на тебе.

Я усмехаюсь, отползая на кровати назад, сдвинув колени.

— Я исполняю твою фантазию?

— О, еще как. — Его глаза горят, и я прикусываю губу, когда он опускается на колени на кровать у моих ног.

— Тебе нужно раздеться, — выдыхаю я.

— Раз уж это только одна ночь, я сосредоточусь на тебе, — говорит он, хватая меня за лодыжки и стягивая к краю кровати. Он раздвигает мои ноги, и я ахаю, когда прохладный воздух касается моей влажной киски.