— Как только сможешь бежать, беги, — говорит мне Кольт.

Я качаю головой, не сводя глаз с дверной ручки, и достаю собственный пистолет.

— Нет.

— Денвер...

— Я не девица в беде, Кольт, — говорю я. — Я выжила не просто так.

— Речь не о том, что ты девица в беде. Ты понятия не имеешь, что они сделают с тобой, если доставят к Пауку. — Он вглядывается в мое лицо, нахмурив брови. — Обещай мне, что побежишь.

У меня нет времени отвечать. Первый выстрел разносит дверную ручку, металл расшатывается. Еще несколько выстрелов выбивают петли, металл с лязгом разлетается по комнате. В ответ Кольт выпускает три пули. Дерево щепится от плотной очереди, но проходят считанные секунды между последней пулей и тем, как дверь вылетает с петель, с грохотом падая на ковер.

Мы стреляем по любому движению. Пули свистят мимо, рука Кольта обвивает мою талию, наши тела прижимаются друг к другу, пока мы продолжаем стрелять. Он не ослабляет хватки. Скорее, она становится крепче, даже когда дверь в мой номер снова распахивается и к нам присоединяются люди Чарли.

Люди в лыжных масках проникают в комнату. Это мешанина тревожных ощущений — черные маски, брызги красного на красивых обоях, выстрелы, разрывающие тихий зимний вечер, дым пороха.

Я стреляю в каждого, кого не узнаю, плечи расслаблены, ладонь обхватывает рукоятку пистолета, указательный палец другой руки обдуманно давит на спусковой крючок. Отдача покалывает ладонь, золотые гильзы разлетаются по ковру.

— Виктор у твоей двери. Иди, сейчас же, — говорит мне Кольт. — Льюис, иди с ней.

Я даже не знаю, как я его услышала. В ушах звенит, чувства притуплены, когда Льюис берет меня под руку и уводит.

— А как же ты? — кричу я Кольту, но голос тонет в криках и выстрелах.

Мы с Льюисом следуем за Виктором из двери моего номера, а справа — тела и новые люди в масках. Виктор и Льюис укладывают еще четверых, а я бегу к лифту, дрожащей рукой нажимая на кнопку. Пот заливает меня, свитшот прилипает к коже, я сдираю его, отбрасывая в сторону — футболка под ним почти насквозь пропиталась потом.

Числа на табло лифта растут. Я опираюсь рукой о стену, тяжело дыша, капли пота падают на туфли, пока я смотрю в пол.

Я в порядке. Все хорошо. С Кольтом тоже все будет хорошо.

Но что, если нет?

Я оставила его в комнате, залитой кровью, явно в меньшинстве. Он может умереть. Я никогда больше его не увижу, и Холли тоже. Паника пронзает мои вены, как молния под кожей, и я смотрю на Виктора и Льюиса.

Я должна вернуться.

Двери лифта открываются. Я смотрю в сторону своего номера, где Льюис и Виктор продолжают отбиваться от нападавших.

Льюис встречается со мной взглядом, паника вытесняет его обычное спокойствие.

— Денвер!

Сильная рука обхватывает мое горло и с такой силой втягивает меня в лифт, что мои ноги почти отрываются от пола.

Мое тело врезается в стену, металлический поручень бьет в живот, выбивая из меня весь воздух.

Я сползаю на пол.

Легкие сдулись, тело охватила паника. Я смотрю на металлический пол лифта, открывая и закрывая рот в бесплодной попытке вдохнуть.

— Денвер Люкс, — говорит мужчина, голос у него хриплый, словно он выкуривает слишком много сигарет. — Он сказал, что я могу сначала повеселиться с тобой. Испорченный товар означает, что ты боец. — Его губы близко к моему уху. Он не пахнет сигаретами или потом. Он пахнет чистотой. Почти свежестью. — Им нравится, когда ты даешь отпор.

Я не могу дышать. Не могу пошевелиться. Мой инстинкт «бей или беги» выбросил в кровь столько адреналина, что, кажется, мои кости вот-вот начнут дрожать.

Но я могу думать.

Я хватаюсь за свои часы, сжимая маленькую серебряную кнопку сбоку — струя перцового баллончика брызгает ему в лицо. Он вздрагивает от неожиданности, его спина ударяется о закрытые двери.

Мои глаза немедленно начинают слезиться. Нос, будто его окунули в мятную хлорку. Я кашляю, зажмуриваясь, хотя знаю, что это ни черта не поможет. Мой нападавший нейтрализован.

Но и я тоже.

Я пытаюсь встать на ноги, но в этот момент его ботинок вонзается мне в ребра. Весь воздух, который я наконец набрала в легкие, снова вышибло. Уроки с Льюисом проносятся в моей памяти.

Те секунды, которые имеют значение, те, что ты тратишь на реакцию, — это то, что стоит между тобой и выживанием.

Мои руки выбрасываются вперед, я хватаю его за лодыжку и сильно дергаю. Я ничего не вижу, но и он тоже, поэтому, если я удержу его и выведу из равновесия, у меня будет хоть какое-то преимущество. Грохот говорит мне, что я чего-то добилась, но я не знаю чего. Он ругается, а холодный сквозняк, должно быть, означает, что двери лифта открылись.

Я пытаюсь открыть глаза, но все заволокло дымкой. Очертания расплывчаты и накладываются друг на друга, но я вижу полоску темноты между тем, что, как я полагаю, является серебристыми дверями лифта. Я бросаюсь к ней, спотыкаясь об нападавшего, мои колени ударяются о пол.

Мы в холле? Я не слышу голосов. И света, похоже, тоже нет.

— Нет, черта с два...

Я кричу, когда он хватает меня за бедра и оттаскивает прочь от свободы. Я брыкаюсь, воплю, кричу во все горло. Я не знаю, что кричу, но кричу снова и снова, и...

Такое ощущение, будто кирпич врезается мне в челюсть. Боль пронзает лицо, рот наполняется кровью, и я обессиленно падаю на пол.

— Итак, какова конечная цель? — Я подпрыгиваю на месте, предвкушая свой первый урок с Льюисом.

— Побег.

Я цокаю языком.

— Ты имеешь в виду драку?

— Нет, именно побег, — говорит Льюис. — Нанесла удар — беги. Никаких дерзких острот. Никаких задержек. Сделала, что должна, освободилась, и убирайся оттуда к чертям.

Я фыркаю.

— Ладно. И как мне оттуда выбраться?

— Оружие.

— Идеальный вариант.

Льюис улыбается мне.

— Оружием может стать все, что угодно, Денвер. Ты сама — оружие. Твои ногти, твои большие пальцы, которыми можно выколоть ему глаза, твои зубы. У тебя не всегда под рукой будет пистолет, но ты всегда при себе.

Я, и...

Мужчина сидит на мне верхом. Говорит. Кажется, по телефону. Я моргаю, глаза все еще болят, тело протестует, когда я тянусь к волосам.

— Я спущу ее вниз.

Еще крупица энергии. Еще один клочок воли к борьбе.

Сдаться — не вариант.

Слабость — это пуля.

Я хватаюсь за его рубашку и подтягиваюсь, металлическая заколка в моей руке, и вонзаю ее примерно в горло. Я протыкаю кожу, и звук, который он издает, говорит мне, что я, по крайней мере, попала в трахею.

Сойдет.

А теперь черт возьми беги, Денвер.

Я толкаю его, тошнотворный влажный свист вырывается из его горла, пока я пробираюсь мимо него в лифт. Я на коленях, судорожно нажимаю на любые кнопки, какие могу нащупать. Двери закрываются.

Слезы только заставляют глаза щипать еще сильнее, но я даю им волю. Я сползаю по зеркальной стене и рыдаю, делая болезненные вдохи, челюсть ноет, ребра пульсируют от боли.

Я сделала это. Грязно. Болезненно. Но я дала отпор, я бежала, и надеюсь, Льюис будет чертовски мной гордиться, даже если сейчас я плачу, как ребенок.

Господи, я ненавижу эту жизнь. Я ненавижу то, что это происходит. Я ненавижу, что снова буду лечить синяки и травмы, что к остальным добавилось еще одно болезненное воспоминание, и будут новые.

Это выматывает. Это чертовски выматывает.

Я не осознаю, что лифт не двигался, пока двери снова не открываются.

Зрение проясняется достаточно, чтобы увидеть мужчину, стоящего надо мной, заколка торчит у него из горла. Он опирается рукой о перила, и мне не нужно видеть его черты лица отчетливо, чтобы почувствовать его ярость. Он с хрипом делает несколько вдохов, прежде чем сказать:

— А теперь я действительно причиню тебе боль.

Причинить боль. Забрать. Использовать. Продать.

Мое тело кажется мертвым грузом, мышцы отказываются слушаться, когда я пытаюсь пошевелиться, чтобы сразиться в последний раз. Я прилипла к полу, глаза умоляют закрыться. Я устала. Слишком чертовски устала.