– Тебе нельзя доверять! – гневно заявила я Реми.

– А что я!? – возмутился он. – Мне что, ее пасти надо, как козу? Уже и поесть нельзя?

Скажу Филу, чтоб больше Реми с нами не брал. Он ненадежный парень. Я же вижу, что Дженни какая-то напряженная. Она не веселится, она… боится? И просто ждет, когда мы напляшемся, чтоб пойти домой. Все настроение сразу пропало.

– Не могу больше! – тяжело дышащая Ирма повисла на Дженни.

Та предложила закругляться. Уже совершенно стемнело. Я тут же согласилась. И настояла, чтобы сначала мы сделали небольшой крюк, проводили Дженни на Почтовую, а потом уже все вместе шли в академию.

Реми стал ворчать, что отлично справится один, нет нужды идти всей толпой. Если он и хотел прижать Дженни в темной уголке и сорвать поцелуй, то ему пришлось смириться с общим мнением. Мы потребовали не разделяться. Лучше прослыть трусихами, чем столкнуться с грабителями на ночной улице. А на группу студентов, да еще и магов, не нападут. И взять нечего, и пострадать можно.

Мы простились с Дженни у калитки ее дома и направились в академию.

– Что с тобой? – Спросила Ирма. – Ты сама не своя. Устала?

– Не знаю. – Я передернула плечами. – Почему-то за Дженни переживаю.

Ирма взяла меня под руку, и мы пошли вперед. Парни отстали, Реми проворчал, что бабы всегда себе надумывают всякие страхи и лезть в это бессмысленно, такое только совокуплением выбивается, и то на время. Лео и Фил его поддержали глумливыми смешками. Они шли за нами, шептались и время от времени разражались хохотом.

На лице Ирмы отразилось страдание.

– Ты с Лео не? – осторожно спросила я.

– Нет, – она сдвинула брови. – Разве так можно? По-скотски…

– Он не женится. Девчонки ради резерва соглашаются, – заметила я.

– Тогда надо присматривать кого-то рангом повыше, – очень сухо ответила Ирма. – Лео по силам такой же, как я. Даже чуть меньше.

Я выдохнула с облегчением. Ради резерва Ирма не согласится на близость. Если ее Лео потом бросил, она просто легла бы и умерла. Она буквально им дышала. Но не сдавалась. У них в деревне очень, очень строгие правила были, замуж можно идти только девушкой, иначе боги отвернутся. Она верила, что Лео на ней женится, и она обязана себя сберечь для него. Чтобы все было правильно.

Мне даже стало стыдно за мои прежние мысли насчет Филиппа. Он же мне даже не нравится, как и я ему. Лео его позвал, чтоб отвлекать меня от Ирмы, расколоть нас. Так что хорошо, что он мне не нравится, я бы могла увлечься и совершить глупость, о которой буду жалеть.

Но Ирма почему-то считала, что у нас с Филом настоящие чувства. Наверное, Лео наплел, она ему, как оракулу, верит. Не стала ее разубеждать. Нуаре бароны, будь я даже из богатой семьи, они подыскивали бы себе невесту побогаче, не говоря уже о даре. И знатную. Не графиню, конечно, но вторую-третью графскую дочку – запросто.

А близость… всегда успею. Если уж совсем не будет получаться и мне будет грозить отчисление, не раньше. Не хочу покупать дорогущее противозачаточное зелье или не менее дорогой амулет от нежелательной беременности. Это парням ничего, их даже не осуждают за блуд, все пинки достаются девушкам. Фил точно не стал бы обо мне заботиться.

Перспектива остаться с младенцем на руках и сдохнуть в канаве от голода и холода была такой яркой и ужасной, что я зажмурилась. А потом разозлилась. У Лео, значит, дар еще меньше, чем у Ирмы, а он строит из себя короля академии? Хвастается оценками, заработанными Ирмой?

Ну нет, так больше продолжаться не может. Что бы придумать такого, чтоб Ирма больше стала думать о себе?

Мы благополучно дошли до академии, парни довели нас до женского общежития и скрылись в темноте.

Я напряженно размышляла, пока мы готовились ко сну.

– Тебя что-то тревожит? – спросила Ирма.

– Ноги болят. А завтра мастер Юфер с нас шкуру спустит, он же обещал промежуточный зачет.

Ирма застонала и уткнулась лицом в подушку.

– Мне еще надо написать эссе по истории магии и сделать работу по каллиграфии, – простонала она.

– Ты же их сделала!

– Это для Лео, – Ирма улыбнулась.

Во мне вспыхнул гнев. Сколько он будет сидеть у нее на шее?

– Мне кажется, что ты должна больше уделять времени своей учебе, – сказала я и забралась в постель. – Если ты будешь отличницей, Лео будет больше тебя уважать и гордиться такой девушкой. Может быть, он тогда даже познакомит тебя с родителями!

– Х-м, – задумчиво отозвалась Ирма со своей кровати.

Я говорила чистую правду, из-за постоянного недосыпания Ирма клевала носом на уроках и частенько не могла сосредоточиться, получая оценки ниже, чем могла. Мы обе сползли в отстающие. Я из-за слабости, она из-за усталости. После первого месяца преподаватели начали нас нагружать всерьез.

Впрочем, для высокоодаренных наши занятия трудности не представляли. Реми вообще заполнял шесть малых накопителей и даже не чувствовал истощения. Я же возилась с одним от звонка до звонка, заполняя его в несколько приемов, и потом была полумертвая. В ушах тонко и противно звенело, под ребрами резало, будто ножом. Я стискивала зубы. С моим крошечным резервом это будет привычным состоянием на все последующие годы, ведь дальше будет только труднее.

Я даже завела себе привычку держать в кармане пару конфет, чтоб съесть их украдкой после занятия, когда особенно шатало и руки тряслись.

– Что за интерес встречаться с троечницей, – пробормотала я в надежде, что Ирма запомнит мои слова. Ни красотой, ни богатством, ни знатностью мы не могли соперничать с соученицами, мы могли выделиться только знаниями и упорством. Образцовой учебой. «Я встречаюсь с красоткой» ничуть не лучше «Я встречаюсь с первой ученицей курса». Красоток много, умниц мало.

Ирма весь следующий день была задумчивой и отвечала односложно. Хорошо, что был выходной, мы могли подтянуть наши уроки. В честь дня рождения наследного принца Ламберта нам дали целых три дня отдыха.

В обед нас неожиданно вызвали в деканат. Я задрожала.

Призрак отчисления висел надо мной. Достаточно было трех замечаний, чтоб меня отчислили. Одно я уже заработала, опоздав к закрытию общежития из библиотеки. Но учебники по геометрии тонких потоков были в дефиците, их издавали еще при Эндикотте Справедливом, и на группу из десяти человек досталось всего два. Лео хвастался, что у него есть экземпляр в семейной библиотеке, и он Ирме даст. Но принести книгу в академию ему не позволили, книг по магии мало, они очень дорогие, нечего семейное достояние разбазаривать. Чтоб хоть что-то выучить, мне приходилось подолгу сидеть в читальном зале, ведь у меня не было привычки много читать или учить наизусть.

Стройные ряды формул и графиков у меня вызывали безудержную сонливость. Дженни сказала, что это дело привычки, многие люди, так и не сумев преодолеть себя, книг в руки не берут после школьной скамьи. Это был не мой вариант, приходилось напрягать всю силу воли, чтоб сохранять концентрацию. Надо себя заставлять, потом станет намного легче и даже приятнее.

Дженни вот не могла жить без чтения, она даже наши конспекты изучала с огромным интересом, благо, у Ирмы был очень разборчивый почерк.

Злобная комендантша стояла на крыльце с часами в руке и ехидно улыбалась, глядя на стайку несчастных, понурившихся девчонок.

– Всего пять минут! – возмутилась рослая и шумная Люси Фарней с целительского. – Даже в театре дают возможность пройти в зал!

– Здесь вам не театр, донья Фарней! – комендантша просто наслаждалась своей крохотной властью и нашим унижением. Ей никто не мешал всласть расписывать наше будущее, крайне незавидное, по ее мнению. Опоздание- несобранность-неуспеваемость-отчисление-проституция и смерть под мостом. Если это еще могло коснуться меня, то девочки из благополучных семей уж точно бы не остались на улице. Перевелись бы в другие академии или вышли замуж.

Я думаю, что больше всего комендантшу бесил дар, намного сильнее ее собственного. В результате она нас пропустила, но переписала все фамилии и сообщила в деканат. Еще два замечания и комиссия по отчислению. А ведь экселенц Веласко за меня поручился перед педсоветом! Как ему в глаза смотреть после этого?