– Да разве их виверной напугаешь, – философски заметил Даэнир.

Конечно, он не ожидал, что девушки уедут. Совсем. Не в соседнее поместье, а в столицу.

Он расстроился и огорчился даже больше, чем сам ожидал от себя. Просто вдруг ощутил, как ему не хватает звонкого голоса и теплого присутствия в башне. Сам виноват, надо было больше уделять внимания, это же девушки! С ними надо гулять, разговаривать… с Салли вот о гусеницах… А может, ей совсем и не интересно было?

Боги, какой же он дурак! Девушки же любят говорить о красивом, о кружевах, цветах, котиках… о них самих, о чувствах, а не о пауках и гусеницах! Но если в котиках и гусеницах магистр неплохо разбирался, то говорить о чувствах не умел. Чего о них говорить? Это же внутри… не измеришь, не посчитаешь, совершенно ненаучная, бесполезная субстанция, мешающая ясно мыслить.

Более того, ему тоже приказали явиться в столицу к сентябрю. Пусть недруги увидят, что он благополучен и бодр, потому что слухи о нем ходят самые противоречивые. От эмиграции в Чапилию до смерти под мостом от голода.

Дженни написала записку и велела с этой запиской явиться в королевскую резиденцию. Нет, его не выгонят взашей, уверяла она. Ему отведут комнаты и сошьют несколько костюмов. Король желает, чтобы он женился, ему присмотрели невесту. Вот на балу они встретятся, и если девушка будет согласна, то и поженятся.

Эммет только фыркнул скептически.

Во-первых, он черный, кто же за него пойдет в здравом уме?

Во-вторых, он вовсе не богат. Откровенно говоря, беден, как храмовая мышь, хотя для сильного мага это огромная редкость.

Родня в Гедарефе держит ферму, но его просили к этой ферме не приближаться. Не надо им экспериментальных шестиногих коров с крыльями и синих овец. И оранжевых не надо! А ведь он старался! Корове проще искать пропитание, если она будет летать. Откуда он знал, что они начнут роиться и улетят? Стадо нашли почти сразу, трех дней не прошло. А если шерсть сразу растет окрашенная, это же хорошо, красить не надо?

Но его усилий не оценили и пообещали поколотить при нарушении границ хозяйства. Матушка лично метлой пригрозила. Приезжать не надо, им достаточно будет писем.

Маги не бывают нищими, но он никогда не гнался за деньгами. Он обожал свою работу, в академии у него было прекрасное жалованье, он и не мечтал о большем. Ему на все хватало, он неприхотлив в быту. Сейчас у него и вовсе нет никакого значимого дохода. По контракту с Дженни он получает шесть далеров в неделю, это смехотворная сумма. Зато Дженни обеспечивает его всем остальным. А вот расходы на жену и ее желания… женщинам всегда так много нужно!

В-третьих, он был под следствием и две недели провел в тюрьме. Репутация его погублена скандалом, фамилию трепали на все лады. Магистром он остался, но это все его достояние. Никакое порядочное семейство свою дочь ему не отдаст.

В-четвертых, он не так молод, чтоб скакать на балу. Маги живут долго, это так, но ему тридцать шесть, и хотя до сорока лет считается допустимым вести в танце прекрасных дам, его это совершенно не привлекало. Он просто не понимал, зачем надо прыгать под музыку и дрыгать ногами. Дам он опасался больше змеехырл, а флиртовать и говорить комплименты вовсе не умел. Он очень рано увлекся наукой, защитился сразу после учебы и как-то упустил тот момент, когда все кругом знакомились и женились.

В-пятых, на бал Люсинду брать не разрешили, даже если он ей почистит клыки и покрасит лаком когти.

И вообще, Эммету показалось, что над ним смеются и смеются довольно обидно. Но он пообещал прибыть, хотя ни на миг не поверил, что писулька из блокнота может послужить пропуском во дворец. Но данное слово он привык держать.

Поэтому магистр попрощался с Люсиндой, со специально нанятым для нее звероводом (надо же кому-то кормить змеюшку и чистить чешую), и поехал в столицу, не ожидая от этой поездки ничего хорошего.

К его удивлению, стражник, взявший записку, не только открыл ему калитку, но и проводил до дворца, где передал на руки представительному мужчине в ливрее. Ливрея сидела лучше его куртки, и ткань на нее пошла раз в десять дороже.

– Ваши апартаменты, магистр, – вежливо сказал лакей, распахивая двери.

Эммет глубоко вздохнул. Он так никогда не жил и не стремился. Гостиная, кабинет, спальня, гардеробная и ванная. Все обставлено в строгом классическом стиле, в сдержанных серо-бежевых тонах.

– У меня паучиха, – сказал он, стесняясь своего потертого невзрачного вида и пыльных ботинок. В этой обстановке они были неуместны, как ржавые гвозди на полированном буфете. – Ей бы нарезку сырого мяса, лучше баранины или крольчатины. Немного, блюдечко.

– Конечно, магистр, нас предупредили о питомце. – Нисколько не удивился лакей. – В спальне приготовлена лежанка и дерево для лазанья, мячики и пуходралка. Или лучше перенести в кабинет?

– Нет-нет, в спальне самое то.

– Через час придет портной. Что вы желаете на обед? – лакей достал блокнот и посмотрел с вежливым интересом.

– Суп, мясо, мне все равно, – пожал плечами Эммет. Ему вдруг захотелось развалиться в кресле и задрать ноги на стол. Потребовать вина и чего-нибудь… эдакого, что аристократы едят. Правда, об этом у него не было ни малейшего понятия. Он всегда довольствовался малым. А вина тут и так полный сервант, бутылки поблескивают рубином и янтарем.

– Если что-то понадобится, звонок вот тут, – лакей поклонился и исчез.

Эммет вздохнул еще раз и выпустил из переноски Линду.

***

Придворный портной был магом. Без магии такое создать за сутки просто невозможно! Эммет никогда не был завистливым, чужое мастерство мог оценить и восхититься совершенно искренне.

Три прекрасных костюма, в которых он выглядел выше и стройнее. Даже, кажется, моложе. Сюртуки, жилеты, брюки. Темно-зеленый, вишневый с искрой и коричневый. Портной сказал «мокко», а на взгляд Эммета коричневый, с золотым широким кантом на лацканах и рукавах и золотыми пуговицами. Изящная незаметная вышивка в тон. И к костюмам сорочки, туфли, шейные платки, носки, белье. Даже запонки и булавки для галстука! Зачем ему столько?

– Пожелание королевы, магистр, – тонко улыбнулся портной, с удовольствием глядя на свою работу. Портной действительно был с даром, отлично видел, что пойдет заказчику. А королева приказала сделать из магистра завидного жениха. Чтобы у всех мамаш, имеющих дочерей на выданье, слюни потекли и испачкали кружева на декольте.

Конечно, он слышал про Мар Абеши. Вся столица слышала. Вся страна!

По слухам, это был обезумевший преступный черный маг, поедающий на завтрак младенцев. Портному было крайне любопытно посмотреть своими глазами на Осквернителя Леса. Чего только о нем не писали! Кровожадный Палач, Разрушитель сущего, Извращенец от магии, Отец восьмилапов… А потом как-то вдруг все замолчали. По гостиным сплетничали, но в печати про него забыли.

Что же, он мастер, ему не привыкать делать из чудовищ внешне привлекательных людей, имеющих доступ во дворец. И чудовища могут быть полезны короне. Но сейчас портной видел растерянного и смущенного мужчину, очень скромного и явно робеющего от роскоши дворца. Неподдельный восторг магистра был ему приятен; всем нравится, когда их работу ценят.

Что же с ним будет после мастера-куафера? Из куколки вылупится прекрасная бабочка? Надо предупредить коллегу, что слухи лгут, а то придет с защитными артефактами, а от них кожа шелушится. Вовсе магистр не злодей и не сумасшедший убийца. Портной шьет одежду, но это не значит, что он не разбирается в людях. Уж порядочных от подлецов отличает сразу. Этот – порядочный.

Ох, будет что рассказать жене!

***

Эммет после визита парикмахера не узнал себя в зеркале. Разве это он? Это кто-то более значительный, привлекательный, лощеный. При такой внешности ему и магистром быть не нужно, все сделает оболочка, сделанная умелыми профессионалами. Он даже как-то умнее выглядит. Солиднее. Достойнее. Значительнее.

– Пора, – Эммет погладил Линду и вышел.