Дженни только хмыкнула и выписала чек на шестьсот далеров. И возражений не стала слушать. Раз по бумагам это ее имущество, то она обязана его благоустроить, не жить же нам среди дочиста выскобленных голых стен. Вот, она нас нанимает и дает на обзаведение денег.

Эммет сказал, что нам полностью доверяет, и будет заниматься исключительно лабораторией. Это подвал и первый этаж с отдельным входом. А жилые помещения выше он отдает на наше разграбле… усмотрение.

На следующий же день мы помчались в Брамбурре, город был крупнее Аноа-Коэса, выбор товаров там был получше.

Мы увлеклись оргией. Обзорно-покупательной. Текстиль, посуда, ковры, матрасы, подушки и одеяла, постельное и столовое белье, светильники, книги, бытовые артефакты, та тысяча мелочей, которые создают уют и комфорт. Кто обставлял свой дом, поймет. Это приятное, но невероятно изматывающее занятие.

Но у нас был чертеж планировки и список! Ирма и без списка? Такого быть не могло. Так что мы хоть и увлеченно рылись в товарах, бюджет освоили осторожно и разумно, оставив запас на непредвиденные нужды.

Две подводы купленных товаров приехали к вечеру третьего дня, когда мы уже все ногти сгрызли от нетерпения начать облагораживать и украшать. Начать-то мы начали, без дела не сидели: конопатили окна, чистили, выглаживали стены и шлифовали полы. Под наслоениями грязи на полу оказались плиты очень приятного песочного цвета. В башне стало очень чисто и очень пусто, когда мы выкинули всю рухлядь, отмыли стены потолки и окна.

Два дня мы расставляли новую мебель, вешали портьеры, расстилали ковры, находили место для жирандолей и кресел-качалок. Эммет, как порядочный человек, предложил помощь, но мы гордо отказались. Мужчина в разгар перестановки только под ногами будет путаться. Магистр облегченно выдохнул и скрылся в лаборатории от творящегося безумия. А чтоб тяжелое таскать, заклинания есть.

Мы падали без сил, но навыки бытовой магии прокачали до невероятного уровня. Ирма скрупулезно вела записи и фиксацию на кристалл. На мой вопрос зачем, буркнула, что наша работа тянет на курсовую по бытовым заклинаниям, так почему же не показать преподавателям наши достижения? Это никому не стыдно показать.

Кому еще из второкурсников дадут привести в порядок дом с нуля? Да еще с приличным обеспечением? У нас все точно, план, смета, бюджет, чеки, результат. Достойная работа. Там, где другие штопают обивку кресел и удаляют пятна, мы сделали масштабные преобразования.

Восхищенный переменами в башне, Мар Абеши сообщил, что тоже неплохо потрудился. У Люсиндочки лапка была сломана, имелась слабость костной системы и связочного аппарата, она склонна к вывихам. По всей видимости, члены ее гнезда просто бросили хилую бедняжку одну, когда откочевывали. Она все равно не долетела бы. Теперь он все залечил и поправил, подобрал диету и массаж, виверна станет крепкой, здоровенькой и еще подрастет. А то ей тяжело всадника носить. Они потому и добирались долго, что Люси быстро уставала.

Честно говоря, я вообще впервые слышала, чтоб виверн седлали, это же не грифоны, на которых даже в магобол играют. У нас краснохвостые виверны не водятся, только лето проводят, а зимой они предпочитают жаркие и сырые джунгли Чапилии. Твари они злобные, агрессивные и опасные.

Но с Эмметом у крылатой змеюшки возникла полная любовь и взаимопонимание. Природник же! Люсинда с большим скрипом согласилась терпеть меня рядом, но только вместе с миской вареной курятины и щеткой для чистки чешуи. На Ирму она почему-то сразу начинала злобно шипеть и даже пару раз хвостом вытянула.

Я боялась, что Люсинда сожрет паучиху, но на удивление, они подружились. Линда часто залезала на макушку виверне, и та становилась похожа на птицу с голубым пушистым хохолком.

Мы так и гуляли по округе, впереди Люсинда с Линдой на голове, позади мы с Эмметом. Ирма тактично оставалась на хозяйстве, молча подпихивая меня в спину.

Когда Эммет машинально взял мою руку и сплел наши пальцы, меня будто иголочками прошили, так было приятно! Даже голова на миг закружилась. Жаль, что только с крыльца помогал сойти.

– Надо же, – удивленно пробормотал Эммет. – Не беспокоит?

Я тут чуть лужицей не растеклась от удовольствия, а он всего лишь проверял, как я на темный поток реагирую! До чего недогадливы эти мужчины! Даже магистры! Эммет с каждым днем нравился мне все больше, побыть вместе хотелось, но Люсинда будет ревновать. Как он не понимает? Ни обняться, ни поцеловаться не даст, просунет узкую морду между нами и будет требовать, чтоб мы ее чесали, вот и все свидание.

– У меня иммунитет к темному потоку, – слегка осипшим от волнения голосом сообщила я. Пусть знает, какую ценность за руку держит!

Вместо того, чтоб обрадоваться и поцеловать меня, Эммет кивнул и пустился в рассуждения о близкой родственной связи виверн и драконов.

Виды эти близкие, но из-за разницы в образе жизни у виверн, предпочитающих болота, редуцировались передние лапы, и все тело приняло более узкую, змеевидную форму. Крылья у них плотнее и короче, чем у драконов, а хвост длиннее, и не имеет костяного сердечника на конце. Огненные железы преобразовались в ядовитые, и состав яда крайне любопытен, он обладает паралитическими и гемолитическими свойствами.

Не сказать, чтобы мне было не интересно, но близость магистра волновала меня больше биологии виверн. Так что я максимально естественно споткнулась на лесной тропинке и нагло уцепилась за пояс магистра.

Магистр бережно поддержал меня, и дальше мы пошли практически в обнимку. Практически, потому что одной рукой магистр обвивал мою талию, не замечая этого, а второй размахивал в воздухе, разглагольствуя о яде виверн. Виверны были ему интереснее моей талии. И остальной анатомии тоже.

– А яд случайно не обладает красящими свойствами? Коконы шелкопрядов крайне плохо воспринимают окрашивание… Но если красить именно коконы, а не нити или готовую ткань, это сэкономит значительные средства. Если гемолитические свойства, то может, и клей растворят?

Эммет посмотрел на меня. Клянусь, он увидел вдруг не просто миловидную девушку, но человека, с которым можно говорить на одном языке. Да! Я такая! Я та, что тебе нужна! Я даже губы чуточку выпятила. Интересно, каким он будет, мой первый поцелуй? Властным, напористым, или нежным, как касание крыльев бабочки?

– Это гениально, донья Фада! – чуть задыхаясь, произнес он. – Я немедленно заложу серию опытов. Если нагрузить литический фермент красящим пигментом, выйдет настоящая революция в красильном деле!

На этом прогулка закончилась. Мы вернулись в башню и магистр заперся в лаборатории.

– Ну? – Ирма подбоченилась над блюдом блинчиков. – Поцеловались?

– Нет, – буркнула я, отворачиваясь.

– Почему?! – закричала Ирма, потрясая лопаткой для блинов. – Между вами искры летают! Как он смел тебя не поцеловать? Я для чего тебя гулять отправила?

– Он Люсинду готов целовать, – чуть не плача, сказала я. – А меня почти не замечает.

– Ну, детей-то она ему не родит, – цинично заметила Ирма, плюхнув передо мной чашку какао с корицей. – Ешь блины! Ты грустная, потому что голодная. А увлеченные работой ученые забывают поесть, отнесешь ему поднос. Дженни своего профессора чуть ли не с ложечки кормила, когда он работал. Они же как дети, исследователи эти.

– Да вот мне большой ребенок не нужен… – горько сказала я, осознав хрупкость моих планов. Я уже так все хорошо придумала! Но хочу, чтоб и обо мне заботились, а не только его обхаживать. Это же… в его жизни раствориться надо, как сахар в кипятке, а своей жизни не иметь. Как же я? Мои планы, мои мечты? Я хочу сама развиваться и расти, а не быть услужливой тенью талантливого магистра.

– Тяжело, – согласилась Ирма, садясь напротив с кружкой компота. – Сдается мне, что насчет романтики у магистра туго, раз не женат до сих пор. И поток черный, и девушки его избегали. Он просто не умеет красиво ухаживать. И некрасиво тоже. Вообще не умеет ухаживать, ты же не иглобрюх, не рогатая жаба. Там бы он не оплошал, все лучшие качества проявил.