Дженни немного отстала и взяла меня за локоть. Прошептала на ухо:

– Если у тебя серьезные намерения, я подарю вам на свадьбу это заброшенное баронство. Мне моих яблонь хватит. Хочешь стать баронессой?

– Хочу! – твердо ответила я. Солейн Эль Фада Абеши Иш Гебель. По мне, так звучит невероятно пафосно. Матушка даже возразить не посмеет. А папа будет рад, что не надо будет мне придание выделять, считай, его королева мне подарит.

– Вот и славно! С моей стороны никаких препятствий не будет, – Дженни подмигнула, отпустила мой локоть и пошла вперед.

Дорожка заросла бурьяном, клумбы превратились в царство лебеды и ширицы, но перед башней стояло щегольское ландо, запряженное холеной белой лошадкой.

Хозяин этого великолепного выезда оказался не столь красив, как его лошадь. Такое впечатление, что гродетуровый синий сюртук и шелковую рубашку натянули на медведя. От этого плохо и неудобно было и медведю, и одежде: сюртук топорщился, рубашка перекосилась, кружевное жабо нелепо болталось сбоку на булавке с рубином, чья величина вопила о происхождении из кварцевого песка.

За медведем семенил потертый сгорбленный мужичок, явный житель этой жалкой деревеньки.

– Кто вы такие? Чего тут шастаете? – взревел владелец ландо и демонстративно хлопнул сложенным хлыстом по огромной ладони.

Дженни презрительно фыркнула. Мы полностью разделяли ее настроение. В нас огненными пульсарами пуляли, на нас чуть виверна не нагадила, и какой-то боров на нас орать будет? Да еще хлыстом многозначительно поигрывать?

– Я Эухения Нейл Стаприт, и это моя земля по коронному договору! – Дженни топнула ногой. Земля вздрогнула, с крыши башни с карканьем сорвалась стая ворон, а лошадь взвилась на дыбы. – Кто ты такой, мил человек, и что тут делаешь? Я гостей не приглашала!

Медведь облизнул губы и сделал шаг назад.

– Я купить хотел! Аукцион ведь! Сказали, земля ничейная!

– Опоздал. Земля моя и я ее не продаю! Самой нужна!

Мужик почему-то побледнел, подбежал к своему ландо, запрыгнул и треснул кучера по спине кулаком, чтоб тот разворачивался.

– Дженни, что это было? – зачарованно спросила я, глядя вслед стремительно удаляющемуся ландо. – Как ты его выперла?

– Ну-у-у… он сам захотел уехать. Вспомнил о важном деле. Невежливый такой, даже не попрощался.

– Дженни!

– Ладно, вороны и лошадь, это я, – призналась Дженни. – Животные очень чувствительны к эмоциональному фону, а у меня прям в груди запекло от злости. А направлять поток адресно магистр Ямбир научил.

– У тебя глаза светились, – сказала Ирма.

– А землю кто встряхнул? Тут землетрясений не бывает. – допытывалась Тереза.

– А кто у нас маг земли? Вот с нее и спрашивайте!

Эрика глядела честными-честными глазами и не признавалась. А старичок вдруг бухнулся на колени и пополз к нам.

– Госпожа магичка! Не погубите!

– Это еще что за перфоманс?

Мы с Ирмой подскочили к крестьянину и подняли его.

– Мужик, не причитай, ты толком отвечай, кто ты и что тут делаешь.

Старичок втянул голову в плечи и трясся, как в лихорадке. Это оказался староста этой жалкой деревеньки Муравки.

Медведь в ландо был соседом, недавно купившим владение Букау, дом и кусок рощицы. Своей земли мало, понятное дело, что ему соседнее имение приглянулось. Тут озеро, лес хороший. Деревеньки он планировал начисто снести, устроить охотничьи угодья, а в башне сделать заимку. Охотничий дом и бордель в одном здании, удобно же!

Вот старикашка и просил не сгонять их с насиженного места. Мужиков в деревне практически не осталось, одни бабы и детишки.

– В соседней деревне так же люди живут? – хмуро спросила Дженни.

В Ключищах, со слов старосты, только что птичьего молока не было: герани на окнах и кружевные занавески, там тракт на Брамбурре петлю дает, остановка дилижансов, так что сельчане проезжающих кормят-поят, ночлег дают и иные услуги оказывают. Всякие! Любые. Пошить-поштопать-постирать, кому лошадь подковать, кому ласку оказать. Жизнь кипит и люди живут зажиточно.

А они тут в Муравках хрен без соли доедают, мужики сплошь отходники, то есть бродячие ремесленники: точильщики, сапожники, лудильщики, плотники. Это еще с деда прошлого барона повелось. Земля скудная, плохо родит, вот и ходили на работы с ранней весны до снега.

– Ладно, мужиков нет и не надо, шелк мотать как раз самое женское дело, – махнула рукой Дженни. – С Ключищами разберемся завтра, сегодня баб зови, будем за жизнь разговаривать.

Столичный житель барон Иш Гебель прикупил по дешевке землю, чтоб подтвердить титул. Если барон, то должно быть баронство, хотя бы самое захудалое и разоренное. В управляющие он нанял того же прохвоста, что хозяйничал в поместье Дженни, пока та была в пансионе. А что? Рядом же, пусть все в одних руках будет. Сейчас вора и мерзавца усиленно искали. А барон оказался изменником и заговорщиком, изобличенным не без помощи Дженни, только она об этом говорить не хотела.

Ирис мне тихо шепнула, что там ее кузина себя нехорошо проявила, и тема эта слишком болезненная. О, я очень хорошо понимала Дженни. Помнила, как родная сестра хватала меня за руки и пыталась увезти. Ну и что, что под давлением менталиста была! Все равно не прощу. Предательство родной крови нельзя простить.

Да и менталист граф Диакумбо был слабенький, не мог он внушить то, что противоречило принципам человека, его моральной основе. Значит, для нее схватить сестру было совершенно нормальным действием, как и принуждение к замужеству. Она не считалась и не собиралась считаться с моими чувствами и желаниями. Ни в детстве, ни сейчас. Если припомнить, так для Ру существовал только один значимый человек на свете, она сама.

Погрузившись в свои мысли, я не заметила, как Дженни начала трясти старосту по поводу упадка деревни. А ларчик просто открывался. Поскольку налог платился с хозяйства, да управляющий его еще накрутил в свою пользу втрое, то селяне рассудили так: нет хозяйства, нет налогов. Какие налоги, если люди в землянке ютятся? Ни щенка, ни кошки, только вши и блошки.

А вот что здесь имеются огромные пустоты и разветвленная сеть пещер и подземных ходов, кроме местных, никто не знал. Ни мошенник управляющий, ни новый хозяин. Он, если честно, вообще не приезжал из столицы ни разу, не видел, чем владеет. Титул подтвержден, земля по документам имеется, что еще надо? Крестьяне и залезли под землю со всем скарбом и скотом, оставив жалкие развалюхи на поверхности.

Староста пригласил внутрь узкой норы. Звать бесполезно, не услышат. Тереза полезла первой.

Неплохо устроились, кстати. Светящийся мох по стенам рассадили, так что идти можно было, не опасаясь переломать ноги. В самой большой пещере даже солнце пробивалось сверху сквозь скальный потолок.

Селянки, ставшие подземными жителями, смотрели недоверчиво, когда Дженни им представилась, а староста сообщил, что поборов больше не будет. Но насчет выхода наверх и строительства новых домов мнения разделились. Если уж строить, то ближе к Ключищам. Женщины заспорили, что чужакам везде не рады, ключищные будут муравских задирать.

Боялись они наружу идти.

Дженни не особенно их уговаривала, кстати. Сами вылезут, когда новые дома построятся и понадобятся рабочие руки, за которые честные далеры платиться начнут.

Если тут будет жить виверна (в способностях Мар Абеши, как природного мага, я не сомневалась), то действительно, народ лучше переселить подальше. У меня тут будет тутовая ферма. Виверны бабочек не едят. А вот людей, так очень даже, особенно, когда кладку охраняют.

Если в природе саженцам тутового дерева нужно подрастать два-три года, то мы все провернем за одно лето, прикинула я. Нас тут куча магов, а у нас еще и летний практикум. Будет, что показать в академии и написать в отчете. Донна Дабаро будет довольна.