Нас начали просить объяснить схемы или направления потоков.

Но мы не собирались никому помогать. Нам никто не помогал, и мы никому не поможем. Ну, разве что за полновесные далеры, и то, тщательно выбирая заказы и заказчиков. Превращение знаний в золото не магический процесс, но приятный и выгодный. Нечего травить было! Мы давали списывать только Реми, потому что он к нам всегда нормально относился. И вообще был неплохим парнем, только из-за уровня силы излишне самоуверенным.

К маю мы подошли во всеоружии. Мы чувствовали себя уверенно. Значительно увереннее, чем в зимнюю сессию. Ирма спокойно делала задания для четвертого курса и натаскивала меня, не жалея сил и времени.

Мы виделись с Дженни пару раз в неделю. Она теперь жила во дворце, как будто это самая нормальная вещь на свете, после жалкой съемной комнатки там очутиться. Встречались и общались мы в новом центре артефакторики, и с удовольствием помогали архимагу Ямбиру. Нас даже оформили на четверть ставки помощниками.

Знали бы об этом наши гордые аристократы, от зависти бы умерли! Дон Рамбальд очень придирчиво выбирал лаборантов, но к нам питал снисходительную симпатию и охотно объяснял непонятное. Думаю, он скучал по преподавательской работе, а мы были любознательными и трудолюбивыми студентками. Почти личные ученицы!

Дженни действительно познакомила нас с мужем, сказав буднично:

– Знакомьтесь, девочки, Даэнир, мой муж. Это Ирма Тиман и Солейн Фада, мои подруги.

Я даже глаза зажмурила от страха, когда он вошел в лабораторию «Артефакториума». Боги, короля вот так представлять подругам… Но если бы она хотела поклонов и реверансов, то вела бы себя иначе. Это же Дженни!

Даэнир оказался нормальным мужчиной, не зазнайкой и не снобом, разговаривать с ним оказалось намного проще, чем с тем же Леонардом или Филом. Он живо интересовался нашей учебой, преподавателями, экзаменами. Сам он учился в Аминуэйсе, а не в столице, здесь не было темномагического факультета.

На вопрос о причине интереса он прямо ответил, что кузница кадров королевства не может оставаться вне сферы его интересов. Воспитание и обучение магов это задел на будущее королевства. Нельзя допускать к нему беспринципных и аморальных людей. Как показали недавние события, ректор слишком многое на самотек пускал, и он сейчас готов был чуть ли не землю зубами грызть, чтоб удержаться на своей должности.

Даэнир после коронации столько чиновников погнал с насиженных мест, что освободилось множество ответственных постов. И он с бо́льшей радостью доверит работу молодому активному простолюдину, чем спесивому аристократу, делающему миру одолжение своим присутствием. Такое время настало в Кэллавейне, что умом и талантом, трудом и инициативой можно пробиться и быть замеченному королем. Или королевой.

Даэнир ласково улыбнулся жене.

Мы иногда забывали, что Эухения королева, настолько просто она себя вела. Совершенно не изменилась, только одежки стали получше.

Кстати, про покушение она рассказала со смехом. Она тогда сильно переживала из-за Даэнира, заметно похудела, парадное платье на нее не садилось, так ей ватный жилет притащили, наподобие защитного для фехтовальщиков. В нем и застрял нож убийцы. С серьезным оружием в тронный зал бы не пустили, нож был декоративный, коротенький.

Даэнир чуть с ума не сошел, с рук ее не спускал, тогда у них все и наладилось. Хороший человек, а что король… ну, что же поделать? Она потому и смириться на могла, что человека полюбила, а королевой не хотела быть, это же такая ноша! Не может она куклой на троне быть и платьишки менять. Она праздного времяпровождения не терпит, натура деятельная. Даэнир пашет и ей приходится.

На выходные она неизменно приглашала нас за реку, в резиденцию королей. Первый раз мы безумно волновались. У нас ведь ни украшений нет, достойных дворца, ни платьев, придворным манерам мы не обучены. За служанок нас примут. Но Дженни только рукой махнула. У нее шесть комнат гардеробных, найдутся для нас платья и блескучки, не хуже других будем.

Дженни быстро познакомила нас с фрейлинами. Ирис Орт Даэро, Эрика Ока Рунду и Камилла Линлеттер оказались славными девчонками, не какими-то высокомерными фифами с вереницей благородных предков и золотой ложкой во рту. Нет, предки были, и ложки тоже, но Дженни задавала легкий непринужденный тон общения, которому все соответствовали. На нас никто и взгляда косого не бросил. Подруги королевы – сам по себе статус.

После легкого завтрака мы играли в волан, кегли, запускали змея, затем пили чай с пирожными. После обеда смотрели представление на Малой сцене дворца. Дженни так приказала. Молодые и неизвестные актеры и музыканты имеют возможность раз в месяц подать заявку и выступить во дворце, блеснуть талантом, и возможно, сделать первый шаг к грядущей славе.

Этим занималась с огромным рвением Камилла Линлеттер, фрейлина Дженни, ответственная за творческую часть. Ирис и Эрика подсказывали нам, как себя вести, без жеманства и высокомерия. У них-то с пеленок было отработано, как чашку держать, как встать, как сесть, как ходить и говорить. Мы многому у них научились, думаю, некоторых нюансов и наша преподавательница этикета не знала. Ее же не принимали еженедельно во дворце!

После ужина нас доставляли в академию в неприметном экипаже. Такое расслабление очень помогало собраться и с новой силой грызть гранит науки.

Знакомство с Дженни оказалось сказочным подарком судьбы. Кто же знал, что с будущей королевой можно познакомиться в лавке подержанных вещей или на публичной лекции! Мы ведь просто дружили. Давали конспекты, помогали словом и делом. А теперь даже страшно становилось, как высоко мы взлетели. Мы, простые, ничем не особенные девчонки, можем запросто общаться с королевой и королем!

Дженни сразу сказала, чтоб мы не заморачивались летней практикой, она нас возьмет в свое поместье и там всем хватит работы. Скоро мы увидим яблоневые сады Аноа-Коэса, про которые нам Дженни все уши прожужжала. Но для этого надо было дожить до сессии и ее сдать.

Мне крайне не нравились взгляды Леонарда на Ирму. Плотоядно-изучающие. Задумчивые. Так же на меня стал вдруг смотреть Филипп. Все перемены они шушукались, не выпуская нас из виду. У меня даже лопатки чесались от их взглядов. Как бы чего плохого не придумали! Ладно, у нас тоже найдутся способы защиты, мы поднаторели в пакостях.

– Ирма, мы можем поговорить? – на большой перемене подошел Леонард и тут же взял Ирму за запястье собственническим жестом.

– Говори, – щеки Ирмы порозовели, она опустила глаза.

– При всех? – возмутился Лео, кинув на меня беглый взгляд.

Я подбоченилась. Сейчас он опять начнет пудрить Ирме мозги, а она будет всю ночь плакать? Дилижанс ушел, завяли мандрагоры!

– У меня нет секретов от Салли, – Ирма неуверенно посмотрела на меня. Ее раздирали сомнения. Ей ужасно хотелось остаться с Лео, но гордость у нее тоже была. После всех его высказываний про «дворняжек» пойти с ним означало бы уронить себя. – Говори, мы торопимся.

Лео одним пальчиком повернул ее подбородок в свою сторону, заставив посмотреть на него. Он по-прежнему был красив и привлекателен. Золотые кудри, голубые глаза, белозубая улыбка.

Почему плохие и подлые поступки не отпечатываются на человеке? Почему у него ровная кожа, чистое лицо и ясные глаза? На мой взгляд, от своей лжи и подлости он уже должен быть весь в безобразных пятнах, скрючен, как улитка и отвратителен, как бородавчатый иглобрюх.

Ирма до сих пор его любит. Я-то знаю. Она держится, но достаточно маленького камушка, чтоб стронуть лавину.

– Ирма, я был неправ. Я ошибался, зря наговорил тебе грубостей. Ты лучшая девушка в академии!

«Что, всех перепробовал и вернулся к единственной не сдавшейся?» – хотела закричать я, но подавила этот порыв.

– Ты такая искренняя, чистая, верная…

За моей спиной сдавленно хрюкнул Фил. И этот здесь! Я бросила враждебный взгляд на него.

– Тебе что, контрольную по теории магии не зачли? – спокойно спросила Ирма, а я внутренне возликовала. Держись, подруга! Он же врет! Он все врет!