— На рабочем диске. К которому меня только что не пустили, — отвечает он.

Он достаёт телефон, открывает переписку с Кириллом. Последнее сообщение — файл с подписью «Пап, посмотри третьего подрядчика и даты оплат». Ни ответа, ни отметки о просмотре. Ниже стоят вчерашние звонки без соединения.

— Отправь себе копию, если она есть в почте, — прошу я. — И никому больше пока не говори.

— Уже поздно. Я Антону рассказывал, — признаётся Максим.

— Когда? — Я стараюсь не напугать его резкостью.

— Позавчера. Он сказал, что проверит, — отвечает сын.

Внутри поднимается тревога, пока ещё бесформенная. Антон отвечает за финансы. Логично, что Максим обратился к нему. Логично, что тот обещал проверить. После двух дней вокруг моего брака слово «логично» больше не успокаивает.

— Что именно ты заметил? — спрашиваю я.

— Одинаковые суммы через разные договоры. Может, ничего. Я архитектуру изучаю, а не аудит. Антон сказал, что это разбивка по этапам, — объясняет Максим.

Максим убирает телефон и встаёт.

— Поехали ко мне в студию, — предлагаю я. — Посидишь до просмотра, я закажу машину.

— Не надо. Мне нужен человек, который знает, что творится в этой компании, — отказывается Максим.

— Отец сейчас не объяснит, — предупреждаю я.

— Я понял, — отвечает сын.

Он надевает тубус на плечо. Я уже знаю, кого он назовёт, и всё равно спрашиваю:

— Куда ты?

Максим смотрит на лифты за турникетами, потом на свой бесполезный пропуск.

— К дяде Антону. Его дверь для меня, надеюсь, ещё не заблокировали.

— Я пойду с тобой, — говорю я.

Максим хочет отказаться, но переводит взгляд на турникет. Его пропуск всё ещё лежит в руке. Сын сжимает пластик, прячет в карман и направляется к ресепшену.

— Позвоните Антону Кирилловичу, пожалуйста. Скажите, мы с мамой внизу.

Девушка набирает внутренний номер. Она слишком старательно смотрит в монитор, пока сообщает наши имена. Через минуту турникет открывается гостевым сигналом, и охранник выдаёт нам два белых пропуска на шнурках.

— Своего кабинета я удостоен, а рабочего места нет, — замечает Максим, вешая карточку на шею.

Мне нечем ответить. Мы поднимаемся на шестой этаж, где сидят финансисты. Максим идёт быстро, я едва успеваю за ним. Возле стеклянной двери Антон встречает нас сам.

— Что случилось? — спрашивает он и сразу замечает гостевые пропуска. — Кирилл всё-таки закрыл доступ?

— Ты знал, что собирается? — Максим останавливается перед ним.

Антон отводит нас в кабинет. На столе две чашки, один ноутбук и стопка договоров с цветными закладками. Всё разложено ровно, как в гостиничном номере перед заселением.

— Вчера Кирилл говорил, что думает о временной приостановке, — отвечает он. — Я отговаривал. Утром был на встрече и не знал, что он уже распорядился.

— Почему отец вообще это сделал? — Максим кладёт тубус на диван. — Он говорит про семейные обстоятельства и пятницу. Мама тоже.

Антон смотрит на меня. Он ждёт, что я объясню, но сам успел принести в наш дом папку, которая запустила всё остальное.

— Скажи ему про таблицу, — прошу я. — Максим решил, что доступ закрыли из-за платежей.

— Нет, конечно. — Антон поворачивается к племяннику. — С таблицей ты всё сделал правильно. Увидел непонятные операции, передал старшим. Так и должен работать нормальный сотрудник.

Максим расстёгивает куртку, но не снимает. Возвращаться за рабочий стол ему всё равно некуда.

— Там правда обычная разбивка по этапам?

— Я поднял договоры. По одному подрядчику бухгалтерия провела доплату отдельной строкой, по второму менялась смета. Формулировки кривые, согласен. Я уже попросил привести в порядок, — объясняет Антон.

— Покажи договоры, — говорю я.

Антон улыбается мне терпеливо, как человеку, который пришёл проверять расчёты без нужного образования.

— Алина, там коммерческие документы. Максим всё видел и может подтвердить: суммы сходятся.

— Я видел таблицу, — возражает сын. — Договоры ты обещал показать на ротации.

Улыбка Антона на секунду пропадает. Он тут же поднимает верхнюю папку, пролистывает несколько страниц и кладёт перед Максимом.

— Вот первый. Дополнительное соглашение подшито сзади. Возьми, посмотри спокойно.

Максим садится и начинает читать. Он ведёт пальцем по строчкам, возвращается к таблице на телефоне, считает. Антон подходит к кофемашине.

— Вам сделать кофе?

— Нам нужно объяснение, — отвечаю я. — Почему ты позволил Кириллу закрыть сыну доступ после того, что сделал сам?

Антон ставит чашку обратно на полку.

— Не позволял. Кирилл руководит компанией.

— А ты его заместитель и брат. Вчера тебя хватило на тайный анализ. Сегодня не хватило звонка Ирине? — спрашиваю я.

— Я звонил Кириллу. Он решил переждать до официального результата.

Максим отрывается от документов.

— Какого результата?

Антон слишком поздно понимает, что проговорился. Он коротко смотрит на меня, потом садится рядом с племянником.

— У родителей сейчас тяжёлый разговор. Тебе лучше услышать всё от них.

— Отец велел ждать пятницы. Мама говорит про взрослых. Ты говоришь про результат. Вы втроём всё знаете, а я удобный ребёнок в коридоре? — Максим стягивает гостевой пропуск.

— Никто тебя ребёнком не считает, — возражает Антон.

— Мой пропуск считает.

Максим закрывает договор. Антон тянется к его плечу, но сын отодвигается.

— Я поговорю с Кириллом, — обещает Антон. — Сегодня. Доступ вернут, а твоя ротация останется в плане. Я сам хотел, чтобы ты пришёл в финансовый блок.

— Отец хотел.

— И я. Ты внимательный, въедливый, задаёшь правильные вопросы. Нам такие нужны, — уверяет Антон.

Слова звучат именно так, как Максим мечтал услышать от отца. Он перестаёт мять ремень куртки и снова смотрит на документы.

— Значит, таблица ни при чём?

— Ни при чём, — уверяет Антон. — Ты молодец, что прислал её Кириллу и пришёл ко мне. Продолжай так же.

Он всё-таки обнимает племянника. Максим сначала стоит неподвижно, потом коротко хлопает его по спине. Я наблюдаю и чувствую раздражение на Кирилла: пока отец отталкивает, хороший дядя подбирает каждое нужное слово.

Антон выпускает его и поправляет смявшийся воротник куртки.

— Езжай на просмотр. Я закажу тебе машину.

— Сам доберусь, — отвечает Максим. — Мне всё равно нужно проветриться.

— Позвони после. Расскажешь, как прошло.

Сын кивает, забирает тубус и смотрит на меня.

— Ты со мной?

— Через десять минут. Мне надо договорить с Антоном, — обещаю я.

Максим выходит. Мы ждём, пока шаги стихнут за стеклянной дверью. Тогда я поворачиваю к деверю папку с договорами.

— Почему ты не сказал Кириллу, что Максим обращался к тебе с таблицей?

— Сказал. Он сейчас не способен думать о платежах, — отвечает Антон.

— А ты способен?

— Это моя работа, — говорит он.

Антон убирает папку в стопку. Я замечаю, что под дополнительным соглашением нет подписи Кирилла, только факсимиле финансового директора. Возможно, так здесь оформляют сотни бумаг. Запоминать всё равно стоит.

— Почему одинаковые суммы прошли по разным договорам?

— Я только что объяснил, — напоминает Антон.

— Нет. Ты назвал доплату и изменение сметы. Одинаковое число от этого не стало случайностью.

Антон поправляет край листа.

— Ты хочешь провести аудит посреди семейного скандала?

— Я хочу понять, почему после разговора с тобой Максим лишился доступа. И почему именно ты принёс бумагу, после которой Кирилл это сделал, — отвечаю я.

— Связываешь меня с его решением?

— Я задаю вопросы, — говорю я.

Он садится в кресло Кирилла — меньше, проще, но поставленное так, чтобы видеть вход. Из кабинета Антона стеклянная стена выходит на весь финансовый отдел. Каждый сотрудник оказывается у него перед глазами.