— Бутылку из переговорной. Ты пил из неё во вторник, после работы над проектом.

Сын вспоминает. По его лицу проходит узнавание.

— Я оставил её на столе, а ты ещё крикнул, чтобы я не забывал мусор.

— Да, — подтверждает Антон.

— Потом залез в урну?

— Она стояла на столе, — отвечает дядя.

— Это многое меняет, — отзывается Максим. — Зачем?

Антон смотрит на Кирилла, но брат не помогает.

— Я увидел, в каком он состоянии. Олег говорил уверенно, Алина всё отрицала. До официального анализа оставалось несколько дней. Я хотел дать Кириллу ясность.

— Ты дал ему бумагу, после которой он закрыл мне доступ, — говорит Максим.

— Я просил его не делать этого.

— А бутылку брать кто просил? — уточняет сын.

— Никто, — признаёт Антон.

— Значит, ты сам решил, что можешь взять часть меня и проверить, подхожу ли я вашей семье.

Антон сжимает губы. Потом говорит тем же спокойным голосом, которым утром хвалил Максима за внимательность:

— Я защищал брата, — говорит Антон.

— От меня?

— От возможного обмана, — отвечает он.

— Очень получилось, — говорит Максим. — Теперь он развёлся с мамой заранее, меня выгнал из офиса, а ты единственный хороший. Удобно.

Взгляд Антона становится острым, но только на секунду.

— Не приписывай мне решение Кирилла.

— Я ничего тебе не приписываю. Я спрашиваю про своё. У тебя ещё остался мой материал? — Максим смотрит ему в глаза.

— Нет. Лаборатория утилизирует образцы.

— Название и номер заказа пришлёшь мне сегодня, — требует сын.

— Конечно, — соглашается Антон.

— И больше ничего моего не трогай.

Антон кивает. Максим снимает гостевой пропуск со стола, кладёт его перед дядей.

— Ротацию тоже оставь себе.

— Не руби с плеча, — просит Антон. — Ты талантливый парень. То, что сейчас делают родители, не должно ломать твою карьеру.

— Мою карьеру утром отключили одним звонком. Ты был рядом и обещал поговорить. Вот и поговорил.

Антон хочет возразить, но Максим поворачивается ко мне.

— Мам, ты уверена, что он мой отец?

Вопрос больно слышать, но я отвечаю без паузы:

— Да. Кирилл — твой отец. У меня не было связи с Олегом ни на конференции, ни после неё.

Максим кивает и смотрит на Кирилла.

— А ты уверен, что мой отец?

Муж открывает рот. Я жду одного слова. Сын тоже ждёт.

— Я хочу быть уверен, — наконец говорит Кирилл.

Максим поднимает ноутбук с тумбы и прижимает к боку.

— Тогда сделаем официальный тест. Не ради тебя. Я докажу, что мама не лжёт, раз её двадцати лет тебе оказалось мало.

— Но тест будет по моим правилам, — продолжает Максим.

Кирилл кивает слишком поспешно.

— Любым.

— Сначала выслушай, — обрывает сын. — Завтра мы приходим втроём. Мама, ты и я. Никто не сдаёт ничего заранее и не привозит в конверте.

Антон остаётся за столом. Максим поворачивается к нему:

— Ты не едешь.

— Я и не собирался, — отвечает тот.

— В первый раз тоже никто не собирался.

Антон принимает удар молча. Кирилл убирает стул и садится возле окна, оставляя сыну пространство.

— В лаборатории проверяют паспорта, — продолжает Максим. — При нас подписывают пробирки или чем они там пользуются. Я вижу, что берут у меня, ты видишь, что берут у тебя. Мама остаётся рядом от начала до конца.

— Согласен, — говорит Кирилл.

— Заказываем расширенный отчёт с идентификацией участников, не анонимную бумажку с буквами.

— Такой уже заказан, — объясняю я. — Я указала всех троих и попросила документировать забор.

— Номер заказа у тебя?

Я показываю письмо лаборатории. Максим читает каждую строку, проверяет адрес, дату, список документов. Потом пересылает письмо себе.

— Завтра в десять, — говорит он. — Хорошо. Теперь первый тест.

Антон настораживается.

— Что с ним?

— Я хочу, чтобы лаборатория получила полный файл заказа. Не фотографию заключения, а данные по обоим профилям, — отвечает Максим.

— Зачем? — спрашивает Кирилл.

— Потому что кто-то солгал. Олег, дядя Антон, лаборатория или человек, который подписал бутылку. Если новый тест покажет, что я твой сын, старый образец Б принадлежал другому человеку. Я хочу знать, кому.

Антон берёт со стола свой пропуск и несколько раз переворачивает его.

— Частная лаборатория не выдаст чужой профиль.

— Пусть сравнит внутри своей системы, — отвечает Максим. — Мне не нужны цифры. Достаточно заключения, совпадает ли новый профиль с тем, который был под буквой Б.

— Заказы делали в разных местах, — говорит Кирилл.

— В письме стоит та же сеть, — замечаю я. — Отделения разные, база общая. Я специально выбрала их, когда увидела логотип.

Максим листает мой телефон и находит строку о дополнительном сравнении при согласии заказчика.

— Кто указан заказчиком первого теста?

— Я, — отвечает Антон.

— Тогда ты сейчас пишешь согласие передать профили для сравнительного анализа. И присылаешь мне копию.

— Макс, это можно сделать утром, — предлагает деверь.

— Сейчас. Пока никто ничего не потерял, не перепутал и не утилизировал второй раз.

Антон достаёт ноутбук. Я замечаю, как он на мгновение смотрит на Кирилла. Тот сидит неподвижно и не вмешивается. Сын открыл для него дорогу к правде, но ведёт по ней сам.

— Адрес лаборатории продиктуй, — просит Антон.

Я нахожу письмо. Он набирает сообщение медленно, показывает текст Максиму до отправки: разрешает использовать данные обоих образцов заказа для сопоставления с новым исследованием и раскрыть участникам факт совпадения либо несовпадения.

— Добавь, что разрешение безотзывное после начала сравнения, — требует сын.

— Так не пишут.

— Сегодня начнут, — решает сын.

Антон добавляет фразу и отправляет. Через минуту копия приходит Максиму.

— Теперь номер заказа, — напоминает он.

Деверь пересылает PDF. Максим открывает файл и сохраняет в отдельную папку. Его движения точные, почти деловые, но пальцы дрожат, когда он вводит имя файла.

Я ставлю перед ним стакан воды.

— Сделай паузу.

— Потом, мам. Если сейчас остановлюсь, начну думать, — отвечает он.

Он пьёт всё-таки два глотка. Кирилл наблюдает за ним, прижав ладонь ко рту.

— Макс, — зовёт муж. — Я виноват. Антон не должен был брать образец, но решение насчёт офиса принял я.

— Я знаю, — говорит Максим.

— Я отменю его.

— Отмени для сотрудников. Я завтра туда не вернусь, — говорит сын.

— Почему?

Максим ставит стакан возле раковины и вытирает мокрый след рукавом.

— Потому что даже результат 99,99 процента не включит меня обратно. Моё место отключили звонком. Я не хочу сидеть за столом и ждать, когда в следующий раз ты испугаешься и снова решишь, что я не имею отношения к семье владельца.

Кирилл встаёт.

— Я сказал это в панике.

— Ирина услышала распоряжение. Охрана увидела строку. Коллеги видели меня у турникета. Что из этого произошло только у тебя в голове? — спрашивает Максим.

— Я поговорю со всеми, — обещает Кирилл.

— Не надо рассказывать им про тест. Просто скажи, что ошибся.

— Скажу, — обещает Кирилл.

Максим кивает, но ближе не подходит. Вчера отцовского обещания хватило бы. Сегодня он требует письма, номера заказов и подтверждения отправки.

Антон закрывает ноутбук.

— Если всё решили, я поеду. Утром у меня встреча.

— Подожди, — останавливаю я. — Откуда у Олега фотография?

— Не знаю. Кирилл показал мне сообщение уже после звонка.

— Ты когда-нибудь с ним встречался? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает Антон.

Ответ приходит без задержки. Слишком гладкий, чтобы поймать на нём ложь, и слишком важный, чтобы забыть.

— А имя откуда знал?

— Кирилл назвал, — говорит деверь.

— Олег написал Кириллу напрямую. Почему именно сейчас?