Антон пожимает плечами.

— Спроси у него. Мне тоже интересно.

Максим закрывает письмо лаборатории и смотрит на дядю.

— Ты говорил, что взял мою бутылку во вторник после работы. Во сколько?

— Около восьми, — отвечает Антон.

— Я ушёл в половине седьмого. Она полтора часа стояла в переговорной, куда заходят уборщики и сотрудники. Откуда уверенность, что пил только я?

Антон на секунду задерживает дыхание.

— Потому что видел тебя с ней, — говорит Антон.

— Но не видел всё остальное время.

— Хорошо. Поэтому новый тест и нужен, — сдаётся он.

— Новый тест был нужен с самого начала, — говорит Максим.

Антон надевает пиджак и выходит. Кирилл провожает его до двери. Я слышу негромкое «не дави на него» и короткий ответ мужа: «Езжай».

Когда дверь закрывается, мы остаёмся втроём. Это должно быть привычно, но каждый выбирает отдельный угол кухни. Максим забирает ноутбук, Кирилл — коробку, я собираю со стола бумаги.

— Ты останешься здесь? — спрашивает муж сына.

— С мамой. Пока всё не закончится, — отвечает Максим.

— Я могу уехать к Антону. Комната твоя.

— Она всегда была моя, — отвечает Максим. — Ты сам решил, что меня можно оттуда вычеркнуть.

Кирилл опускает коробку на пол.

— Я не вычёркивал тебя из дома, — возражает Кирилл.

— Ты начал с офиса. Я не собираюсь проверять, что было бы следующим.

Я касаюсь плеча сына. На этот раз он не отстраняется.

— Иди умойся. Я подогрею ужин, — предлагаю я.

— Не хочу есть.

— Тогда хотя бы сними куртку. Ты в ней уже три часа, — прошу я.

Максим будто только сейчас замечает одежду. Расстёгивает молнию, вешает куртку на спинку стула и уходит в ванную. Из-за двери сразу включается вода.

Кирилл поднимает коробку.

— В десять, значит.

— Мы будем там без десяти, — говорю я. — Не опаздывай.

— Не опоздаю.

Он надевает пальто в прихожей, долго ищет перчатки, хотя они лежат на банкетке перед ним. Я подаю их молча.

— Алина, если результат...

— Завтра у лаборатории три человека и три паспорта. Всё остальное скажешь после, — отвечаю я.

Кирилл уходит. Максим выходит из ванной с мокрыми волосами и смотрит на закрытую дверь.

— Завтра он приходит не как отец, — говорит сын. — Только как образец с паспортом. Отцом ему придётся становиться потом.

Утром Кирилл действительно приходит как образец с паспортом.

Он ждёт возле входа в лабораторию без Антона, адвоката и папок. Пальто застёгнуто криво, под глазами серые тени. Когда мы с Максимом выходим из машины, муж делает шаг навстречу, но сын проходит к стеклянной двери.

— Мы без трёх минут, — говорит Максим. — Заходим?

Кирилл придерживает дверь. Я иду первой, сын следом. В маленьком холле пахнет антисептиком и апельсиновым освежителем. За стойкой администратор просит назвать номер заказа.

Максим произносит его по памяти.

— У нас документированное исследование родства и дополнительное сравнение с предыдущим заказом, — уточняет он. — Согласие первого заказчика должно быть в системе.

Администратор проверяет компьютер.

— Да, вижу. Паспорта всех участников, пожалуйста.

Мы втроём кладём документы на стойку. Максим следит, чтобы их не сложили один на другой. Девушка переписывает данные, распечатывает формы и разворачивает экран так, чтобы мы видели карточки.

— Проверьте фамилии, имена, даты рождения, — просит она. — Участник один — предполагаемый отец, участник два — ребёнок. Алина Сергеевна присутствует как мать и заказчик, её образец по выбранной схеме не требуется.

— Почему не требуется? — спрашивает Максим.

— Для установления отцовства достаточно двух образцов. Присутствие матери повышает информационность в некоторых случаях, но у вас совершеннолетний участник и расширенная панель. Хотите добавить третий образец?

— Хотим, — отвечаю я раньше мужчин. — Если это уберёт хоть один будущий вопрос.

Кирилл смотрит на меня.

— Я не требовал, — говорит Кирилл.

— Требований от тебя уже хватило. Я сдаю вместе с вами.

Администратор меняет заказ, распечатывает ещё один лист и называет доплату. Я прикладываю карту. Кирилл достаёт свою, но Максим останавливает его.

— Мама заказывала, пусть оплачивает. Ты потом переведёшь половину, если она захочет.

Муж убирает карту. Для него это мелочь, но сыну важно, чтобы сегодня ни один жест нельзя было выдать за отцовскую заботу.

Нас приглашают в процедурную. Медсестра в голубой форме показывает три запечатанных набора: ватные палочки, конверты со штрихкодами, наклейки. Она надевает перчатки при нас и ещё раз сверяет паспорта.

— Сначала Алина Сергеевна, затем Максим Кириллович, потом Кирилл Андреевич, — объявляет она. — Перед забором не пили, не ели, не курили два часа?

Мы подтверждаем. Максим всё утро не прикоснулся даже к кофе и заставил меня оставить жвачку в машине. Кирилл кивает и показывает закрытую бутылку воды в кармане пальто.

— Конверты подпишем до или после? — уточняет сын.

— Сейчас ставим ваши подписи на пустые этикетки, после забора наклеиваем их на пробирки при вас. Потом каждый проверяет код и расписывается в акте передачи.

Максим берёт ручку. Его подпись на первой этикетке выходит размашистой, на второй ровнее. Я ставлю свою. Кирилл долго смотрит на строку «предполагаемый отец», потом расписывается.

— Откройте рот, проведу по внутренней стороне щеки, — просит медсестра меня.

Процедура занимает меньше минуты. Палочку она сразу убирает в пробирку, защёлкивает крышку, наклеивает мой код. Я проверяю фамилию и номер.

Максим садится на моё место. Медсестра предупреждает, что может быть неприятно. Сын смотрит в окно, пока она берёт мазок с одной щеки, потом с другой. Кирилл делает движение к нему и останавливается. Раньше держал бы сына за плечо, хотя тот ворчал бы, что не маленький. Сегодня не имеет права даже предложить.

— Код совпадает? — спрашивает медсестра.

Максим читает вслух каждую цифру. Потом сам нажимает пальцем на край наклейки, убеждаясь, что она держится.

Наступает очередь Кирилла. Он снимает пальто, садится, запрокидывает голову. Максим наблюдает за процедурой так пристально, что медсестра улыбается:

— Никуда не подменю, обещаю.

— Я уже слышал обещания, — отвечает сын. — Проверю всё равно.

Улыбка исчезает. Женщина заканчивает забор, закрывает пробирку и показывает этикетку. Кирилл берёт её в руки, но читает не свой код, а код Максима на соседней пробирке.

— Они точно пойдут одним заказом?

— Да. Вот общий номер, — медсестра указывает строку на акте. — Три образца упакуем в один защищённый пакет. Курьер заберёт сегодня в двенадцать.

— А сравнение с прежним заказом? — спрашиваю я.

Она вызывает старшего администратора. Та приносит распечатанное согласие Антона и отдельный акт.

— Исходные цифровые профили сохранились, физический материал после исследования утилизирован, — объясняет женщина. — Когда новый профиль будет готов, система сопоставит участника Максима Кирилловича с образцом Б прежнего заказа. Также проверим образец А прежнего заказа с Кириллом Андреевичем.

— Зачем проверять А? — Кирилл поворачивается к ней.

— Чтобы подтвердить обе заявленные принадлежности. Сравнение должно быть полным.

Максим берёт акт, читает и передаёт мне. Я задерживаюсь на строке: «Образцы прежнего заказа представлены заказчиком без удостоверения личности доноров». Одна фраза перечёркивает уверенность, с которой Антон раскрыл папку на нашей кухне.

— Здесь прямо написано, что личности не проверялись, — говорю я Кириллу.

— Я вижу, — отвечает муж.

— Ты видел это и в первый раз?

— Видел, — признаёт Кирилл.

Максим возвращает лист администратору.

— Значит, ты всегда знал, что бумага подтверждает только несовпадение двух пробирок.

Кирилл застёгивает пальто, хотя в комнате жарко.