— Как ты меня нашел?

— Спросил у детей, — смеется он. — Сказал, что хочу сделать сюрприз.

— Они сдали меня? — не верю своим ушам.

— Ещё как! И сделали это с превеликим удовольствием, Вера. Они счастливы быть соучастниками в этом заговоре.

Я поднимаю на него взор и вижу, как блестят его глаза. В них — все. И надежда, и страх, и любовь. Та самая, от которой я пыталась сбежать весь этот год.

— Ты обещал не лезть, — напоминаю я.

— Я обещал не вторгаться на твою территорию без приглашения, — поправляет он. — А здесь не твоя территория. К тому же я сказал, что придется знакомиться заново. Здесь карнавал. Люди прячутся за масками. Здесь я имею право быть просто мужчиной, который хочет танцевать с самой красивой женщиной в этом зале.

— Глеб…

— Тсс, — он прижимает меня чуть ближе. — Не порти момент. Просто танцуй со мной.

Я замолкаю. Закрываю глаза и позволяю себе забыться. Всего на один танец. Всего на несколько минут.

Но стоит втянуть воздух, как его запах, моментально кружит голову. Пахнет от него так же, как всегда. Тем самым парфюмом, который я выбирала ему много лет назад. И от этого запаха внутри все сжимается в тугой, болезненный узел.

— Я скучал, — шепчет он мне в волосы, будто читая мысли. — Каждый день. Каждую ночь. Я знаю, что не заслужил даже этого танца. Но я хочу, чтобы ты знала: я ни на секунду не переставал тебя любить.

Молчу. Не потому, что нечего сказать, а потому, что слова застряли где-то в горле.

Музыка затихает. Мы останавливаемся, но он не отпускает меня.

— Глеб, — начинаю я.

— Я провожу тебя до столика, — перебивает он. — И уйду. Обещаю. Сегодня — только этот танец. Если ты не захочешь большего.

Он провожает меня. Помогает сесть, собирается уйти, но я ловлю его за ладонь. Потому что… если сегодня мы решили притвориться незнакомцами, то должны довести эту игру до финала.

— Стойте… — думаю, как задержать его так, чтобы не подарить ложной надежды. — Неужели вам, незнакомец, — делаю акцент на последнем слове, — не понравилось со мной танцевать?

На мгновение он замирает и смотрит озадаченно.

— И вы так быстро потеряли интерес к даме?

— Не-е-ет… — он медленно начинает понимать мою задумку. — Я ошибочно решил, что дама не расположена к танцам… Но я сгораю от желания узнать эту прекрасную незнакомку ближе.

— Но, сбежав, вы не сумеете это сделать.

— Вы правы, — садится рядом на стул. — Я остаюсь. Сегодня все ваши танцы принадлежат только мне.

— Уверены?

— Готов поспорить, что не подпущу никого из мужчин к вам.

— На что?

Глеб замирает, а затем уголки его губ приподнимаются.

— На поцелуй.

— Не слишком ли самонадеянно?

— Я трезво оцениваю свои силы, — выдыхает он и подливает мне игристого. — Так выпьем за то, что вы сегодня одна и у меня есть шанс очаровать вас, — салютует он.

И у меня внутри лопаются пузырьки предвкушения праздника и чего-то особенного. Потому что на время я хочу забыть о том, кем мы были, и просто насладиться вечером.

— Дерзайте!

— Куда мы? — сильная мужская рука тянет меня за собой. — Куда? — спустя несколько часов танцев и немеренного количества выпитого игристого мы выбегаем куда-то на террасу и мой незнакомец уводит меня подальше от посторонних глаз.

Он не отвечает ни слова, лишь тянет следом до тех пор, пока моя спина не прижимается к прохладной стене.

В голове шумит от выпитого, музыки и его близости. Маски давно сорваны. И передо мной мужчина, которого я знаю пятнадцать лет и в то же время будто вижу впервые.

— Ты невероятная, — он чертит огненные линии на моем лице. — Самая…

А затем впивается в мой рот, голодным, жалящим поцелуем.

— Глеб… — бормочу ему в губы, отталкивая и одновременно сильнее притягивая к себе. — Нельзя.

Но отвечаю на поцелуй. Его вкус, тот что снился мне целый год, как и прежде, вызывает у меня дикий восторг и наслаждение, растекается по венам, оседая тяжестью внизу живота.

— Что ты делаешь? — шепчу.

— То, о чем мечтал целый год, — он терзает мой рот, задирая мое платье, закидывая одну ногу себе на бедро. — Вера... — шепчет, отрываясь от моих губ на секунду, чтобы тут же поцеловать снова.

Я запускаю пальцы в его волосы. И это ничем не передаваемые эмоции.

Где-то вдалеке слышны голоса, музыка, но для нас сейчас существует только эта терраса, только этот момент, только мы.

— Нам нельзя, — шепчу я, но сама тянусь к нему.

— Плевать, — он целует мою шею, и по телу бегут мурашки. — Хочу тебя… целовать.

Он целует меня с таким жаром, что у меня отключается голова. Мы целуемся до тех пор, пока не начинает сводить скулы от холода и страсти.

Слышу приближающийся смех и только тогда отталкиваю бывшего.

— Нет, — ухожу в зал и выпиваю залпом бокал игристого, пытаясь восстановить дыхание.

Но Глеб не оставляет меня в покое. Он снова кружит меня в танце, а затем берет меня за руку и уводит из ресторана, к лифтам.

На этот раз я не задаю вопросов.

Стоит нам оказаться в кабине, как мы снова накидываемся друг на друга как дикие звери. Мы целуемся, прижавшись к зеркальным стенам, и я больше не сопротивляюсь, потому что происходящее здесь и сейчас настолько хорошо, что пусть горит весь мир, но я не остановлюсь.

Я просыпаюсь оттого, что кто-то ворочается рядом. Открываю глаза, не понимая, где я. Не узнаю комнату. Шторы неплотно задернуты, и сквозь них пробивается серый утренний свет. Голова гудит. Похоже, я слишком много выпила накануне.

А потом воспоминания обрушиваются лавиной.

Корпоратив. Глеб в маске. Танцы, игристое… А затем терраса, лифт… Горячие поцелуи, жадные руки.

Поворачиваю голову. Глеб лежит рядом, на спине, тяжело дыша во сне. Одеяло сползло, обнажая загорелый торс. Закинутая за голову рука с мощным предплечьем, подрагивающие во сне ресницы.

Смотрю на него несколько мгновений, и паника накатывает липкой волной.

Мы что, переспали?

Приподнимаю одеяло и вижу, что я совершенно голая. И судя по тяжести в теле, мы действительно сделали все, что могли, чтобы сегодня мне было стыдно.

Что я наделала?

Теперь вспышки нашего непотребства стали всплывать в памяти. И мне хочется стонать от отчаяния.

Мы в разводе. У него была другая. У нас два года раздельной жизни. А я... я накинулась на него, словно… самка.

Осторожно, стараясь не разбудить его, приподнимаюсь на локте, чтобы найти взглядом свою одежду. Платье небрежно брошено на кресло, белье — на полу рядом с кроватью.

Все это выглядит так, будто мы не могли добраться до кровати и раздевались на ходу.

Боже! Да мы и до кровати не дошли, начав еще у входа в номер.

Щеки вспыхивают. Мне хочется провалиться сквозь землю.

— Куда собралась? — хриплый голос заставляет меня замереть. Я не смотрю на него, но чувствую, как он поворачивается и его рука ложится мне на талию.

— Глеб, — начинаю я, и голос срывается.

— Не надо, — перебивает он тихо. — Не надо ничего говорить. Давай выспимся, а потом поговорим.

— Домой надо. Там мальчики…

— Они еще сами спят, — зевает он.

— Но…

— Никаких но, — притягивает меня к себе, крепче обнимая и целуя в плечо.

— Я поеду.

— Будешь разговаривать — я повторю все то, что мы делали ночью.

— Я не могу, — выдыхаю я. — Это было ошибкой.

— В какой именно раз? — усмехается он.

— Это было не единожды? — прикрываю лицо руками.

— Конечно, Вера, — внезапно он подминает меня под себя, нависая сверху. — И повторится множество раз.

— Но… — хочу возразить, но он затыкает меня поцелуем, а потом… потом все повторяется, и домой я возвращаюсь только в обед.

— Ну и где ты была? — встречают меня сыновья, смотря исподлобья.

Вот и как я должна им отвечать?

— Мама? Ты чего молчишь? Мы, вообще-то, волновались!