— А что, плакат — это круто, — комментирую я.

— Ма-ам, — тянет Федя. — Ну это кринж какой-то.

Степан молчит, но в зеркало заднего вида я вижу, как он улыбается в окно. Он тоже ждет встречи с отцом.

В аэропорту мы паркуемся и идем в зону прилета. Федя нетерпеливо подпрыгивает на месте, вглядываясь в выходящих пассажиров. Степан стоит чуть поодаль, засунув руки в карманы куртки, но я вижу, как напряжены его плечи.

— Сейчас выйдет, — шепчет Федя. — Я уже чувствую.

— Чем? Пятой точкой? — усмехается старший сын.

— Я хоть пятой точкой могу чувствовать, а ты сухарь, у которого эмоций ноль.

— Это называется самообладание. Но таким соплякам, как ты, не понять, — дразнит его старший брат.

Я смотрю на табло, краем уха слушая перепалку детей. Рейс из Астаны прибыл, и начинается выдача багажа. Значит, скоро пойдут пассажиры.

И вдруг я вижу его.

Высокий, в темном пальто, с дорожной сумкой через плечо. Он идет к выходу, и сердце мое пропускает удар, а потом начинает колотиться с бешеной силой. Потому что за этот год я отвыкла от него. И хочется с жадностью рассматривать этого мужчину. Потому что кажется, что с годами он становится только лучше.

Но вот Глеб останавливается. Оборачивается назад, улыбаясь кому-то. И его догоняет женщина…

Я не сразу понимаю, что они вместе.

Только когда она догоняет Глеба, кладет руку ему на локоть и улыбается, глядя на него снизу вверх.

— Не понял… — басит Степан за моей спиной. — Это еще кто такая?

— Спокойно, — тихо говорю я, сама не знаю, им или себе. — Просто спокойно.

А мне самой интересно, что это за выдра и какого лешего она лапает моего мужа. Пусть и бывшего.

Жду в напряжении, что она потянется к нему и Глеб ее поцелует, но нет. Они сходят с места, и только теперь Глеб замечает нас.

Его лицо мгновенно меняется. Кажется, пару секунд он находится в замешательстве. Усталость после перелета сменяется удивлением, а затем искренней, теплой улыбкой. Он машет рукой, и я физически чувствую, как Федя рядом со мной машет в ответ.

— Папа! — срывается с места младший.

Степан медлит секунду, но тоже идет за братом, только спокойнее, солиднее. А я остаюсь стоять на месте, потому что ноги словно приросли к полу. Потому что эта женщина теперь идет рядом с Глебом, и он что-то говорит ей, указывая в нашу сторону.

Она смотрит на нас, и на ее лице появляется открытая улыбка. Она симпатичная. Очень. Высокая, стройная, с коротким темным каре и живыми карими глазами. Одета просто, но со вкусом. На ней брюки палаццо, а сверху короткая дубленка авиатор.

Сердце сжимается в тугой комок ревности. Глупой, неуместной, бессильной ревности, на которую я не имею права.

— Мама, иди сюда! — кричит Федя, обнимающий отца.

Я делаю глубокий вдох и медленно иду к ним. Ноги ватные, в горле пересохло. Я чувствую себя идиоткой в этом дурацком свитере, в котором выскочила из дома, потому что намеренно не собиралась наряжаться ради бывшего. Ведь мне нужно было просто привезти детей, чтобы встретить его, и сразу уехать.

— Вера, — Глеб смотрит на меня, и в его глазах столько всего, что я перестаю дышать. — Привет.

— Привет, — выдавливаю из себя.

Пауза. Неловкая, звенящая. Федя что-то тараторит отцу про сюрприз, Степан молча пожимает ему руку, как взрослый, и хлопает по плечу.

— А это… — Глеб оборачивается к женщине, которая терпеливо ждет в стороне. — Познакомьтесь. Это Алина. Мы вместе работали над проектом в Астане. Она мой архитектор, прилетела в командировку на пару недель.

Алина делает шаг вперед и протягивает руку сначала мне:

— Очень приятно. Глеб столько рассказывал о вас. И о мальчиках, — она переводит взгляд на детей и улыбается так искренне, что я невольно отмечаю, что она ничего не изображает и ей действительно приятна эта встреча.

— Вера, — отвечаю на рукопожатие. Ладонь у нее сухая и теплая.

Она поворачивается к мальчишкам. Степан смотрит на нее с вызовом, Федя — с любопытством, в котором смешаны настороженность и интерес.

— А вас я будто уже знаю, — она улыбается им открыто и просто. — Глеб мне все уши прожужжал про ваши успехи. Федор — чемпион по плаванию, а Степан... — она делает паузу, — кажется, программированием занялся?

Степан напрягается. Ему явно не нравится, что отец обсуждает его с незнакомыми людьми.

— Ну, типа того, — бурчит он.

Федя молчит, но в его глазах появляется что-то похожее на настороженность.

— Алина! — слышу зычный мужской голос.

Оборачиваюсь и вижу, как из толпы выходит мужчина. Высокий, в черном пуховике, с огромным букетом бордовых роз. Он направляется прямо к нам, и я замечаю, как Алина оборачивается и вспыхивает улыбкой.

— Саш! — она делает шаг навстречу, и мужчина обнимает ее одной рукой, второй протягивая цветы.

— С приездом, — говорит он и целует ее в щеку. — Устала?

— Есть немного, — она смеется и поворачивается к нам. — Познакомьтесь, это мой муж, Александр.

— Наслышан, — говорит Глеб.

Мужчина кивает нам, пожимает руку Глебу и мальчикам, и я чувствую, как огромный камень падает с моей души.

Они прощаются, уходят к выходу, и мы остаемся вчетвером. Федя смотрит на меня, и в его глазах читается облегчение, которое он пытается спрятать за напускным равнодушием.

— А нормальная тетка, — говорит он как бы в сторону. — А то я думал…

— Федь, — Степан толкает его в плечо, но без злости. Почти с усмешкой.

— Что? Я просто сказал.

Глеб смотрит на них, потом переводит взгляд на меня. И моя кожа мгновенно вспыхивает, потому что… кажется, что вот так он рассматривал меня только в первые месяцы наших отношений. Когда не мог насмотреться.

— Вера, — начинает он.

— Ну что, — перебиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — поехали? Отвезу тебя домой. Или... — запинаюсь, — вы с детьми, может, сразу куда-то хотели?

— Я бы домой, — отвечает Глеб. — Вещи оставить, душ принять. А с ними... — он смотрит на мальчишек, — сейчас решим, что будем делать. Верно? — подмигивает нашим парням.

— Тогда погнали, — Степан уже направляется к выходу, на ходу поправляя капюшон.

Мы все вместе выходим на улицу. Морозный воздух обжигает лицо. Машины заезжают на парковку и так же быстро исчезают. Наша машина стоит, припорошенная снегом, под фонарем.

Глеб забирается на заднее сиденье, рядом с Федей. Степан садится спереди, рядом со мной. Завожу мотор, и в салоне разливается тепло.

— Ну как долетел? — спрашиваю, выруливая с парковки. Обычный, ничего не значащий вопрос. Чтобы заполнить тишину.

— Нормально, — Глеб откидывается на спинку сиденья. — В этот раз без задержек. Не то что в прошлый раз, когда Федя прилетал.

— Ага, — Федя усмехается. — Я тогда пять часов в аэропорту проторчал.

— Зато теперь ты профи по аэропортам, — парирует Глеб.

Повисает тишина, и я чувствую неловкость. Потому что я уже забыла, как это — находиться рядом с ним. Я веду машину по ночному городу, огни проносятся за окном, и на душе становится странно спокойно.

— Пап, — вдруг говорит Федя, — ты же насовсем прилетел? Тебе больше не надо будет улетать?

— Надо будет еще после Нового года улететь на пару недель, — отвечает Глеб тихо, но я слышу каждое слово.

Я сжимаю руль крепче. В зеркале заднего вида наши взгляды встречаются. Всего на секунду. Но этого хватает, чтобы сердце пропустило удар.

Мы подъезжаем к его дому. Глеб выходит, достает сумку из багажника. Стоит у открытой двери, заглядывая в салон.

— Зайдете? — спрашивает он, глядя на меня.

— Пап, мы завтра с утра приедем, — отвечает за всех Степан. — А сегодня отдыхай после перелета.

— Разумно, — Глеб кивает. — Тогда до завтра.

Он захлопывает дверь, и я медленно выезжаю со двора. Всю дорогу молчу, и мальчишки тоже не разговаривают. Только когда паркуемся у дома, Федя говорит:

— Мам, а он изменился, да?