— Готовы? — заглядываю в салон машины и смотрю на сыновей, сидящих на заднем сиденье, полностью погруженных в свои смартфоны.

— Да-а-а, — вяло тянут они хором, с такой интонацией, будто им в тягость даже ответить мне.

— Ничего не забыли? Возвращаться не будем, — устраиваюсь поудобнее на сиденье.

— Не-е-е-ет, — так же невесело отвечают мне дети.

Мне же хочется закатить глаза от бессилия, потому что общение с моими подростками стало даваться мне слишком тяжело.

Нашим мальчишкам уже тринадцать и одиннадцать лет. И переходный возраст для них начался как-то резко и одновременно, буквально сбивая меня с ног, застав врасплох. Потому что я не ожидала, что мои ласковые тактильные мальчишки, которые стремились поделиться со мной всем на свете, превратятся в двух колючих и закрытых ежей, отвечающих на вопросы сквозь зубы и закатывающих глаза на любую мою фразу.

Поэтому семейная поездка в компании друзей в горы воспринимается мной как возможность пообщаться с детьми и наладить ту самую связь, что на данном этапе стремительно рушится.

— Так! — падает на водительское сиденье супруг. — Что за тон? Снова в телефонах? Предупреждаю сразу: по приезде все гаджеты будут изъяты. Впереди три дня общения и катания на сноубордах.

— В смысле “изъяты”? — возмущается старший сын Степан. — Ты как вообще себе это представляешь? Мне надо на связи быть.

— А ты что у нас, внезапно важным начальником стал? Что за необходимость такая — всегда быть на связи? Без тебя какие-то важные процессы остановятся? — обернувшись назад смотрит на детей супруг. — У нас интернет-детокс!

— Я тогда никуда не поеду, — упрямо заявляет сын.

— Ну сейчас-то хотя бы можно в телефоне? — тяжело вздыхая, смотрит на отца Фёдор, наш младший.

— Пока не приедем. Все равно скоро связь пропадет, — злорадно смеется муж.

— Че-го-о-о-о? — в голос вопят наши галчата, а мне почему-то становится смешно.

Видимо, да, только таким способом мы можем заполучить их внимание. Правда, над качеством общения предстоит поработать.

— А вы как думали? — усмехается Глеб. — Далеко не везде в горах есть сеть.

— Лучше бы с бабушкой остались, — бубнит старший.

— Сам знаешь, что там бы ты и вовсе без телефона сидел. А так покатаемся, поплаваем в теплом бассейне, поиграем в настолки, — пытаюсь взбодрить сыновей.

Потому что еще даже два года назад они с нетерпением ждали бы этой поездки. А теперь… теперь им главное — не отрываться от друзей. И плевать, что у тех свои семьи и никто никогда не пожертвует возможностью вырваться куда-то из города, чтобы остаться с ними. По крайней мере, родители друзей наших мальчишек еще не готовы давать своим птенцам столько свободы. Впрочем, как и мы.

— Ма, у тебя телефон вибрирует, — говорит Федя.

Лезу в сумку и выуживаю гудящий смартфон.

— Спасибо, сын. Не услышала.

— У них, похоже, частоты настроены только на звуки гаджетов, — усмехается муж.

— Дашка звонит, — говорю ему и принимаю вызов от подруги. — Привет!

— Вер, ну вы как? Выехали?

— Да, как раз от дома отъехали.

— А то мы уже на месте, — тараторит она. — Аксеновы так вообще только к вечеру доберутся.

— Я думаю, мы часа за три с половиной доедем. Да же? — смотрю на мужа, ожидая подтверждения.

— Тогда мы на склон поедем. Не будем вас ждать.

— Не ждите. На горе увидимся, — сбрасываю вызов.

— Это во сколько они выехали? — смотрит на меня Глеб, округлив глаза.

— Похоже, что в пять, — усмехаюсь.

Даша и ее Серега из тех людей, кто не любит терять ни минуты впустую. И тем более не собираются упускать половину дня, отведенного на катание.

— Я бы в пять точно не поехал, — бурчит Степан.

— Тебя бы никто не спрашивал, — усмехается муж. — Поднялся бы и поехал. Зато спал бы и от телефона подольше отдохнул.

На трассу мы выезжаем с опозданием. Все потому, что Глебу пришлось с утра смотаться в офис, устранить там возникший косяк и проконтролировать подчиненных.

Пока мы едем, его телефон звонит без остановки. И самое противное — это то, что звонки проходят по блютузу на приборной панели авто и мы всей семьей вынуждены слушать то, как он ругает подчиненных, а те неуклюже оправдываются.

Спустя полтора часа дороги связь пропадает все чаще и звонки на телефон мужа практически прекращаются.

На заднем сиденье становится тихо.

— Спят, — говорю Глебу, убедившись, что мальчишки вырубились, и он делает музыку потише.

Я же любуюсь заснеженными пейзажами за окном и чувствую внутренний подъем, предвкушая прекрасные три дня с семьей и друзьями.

Прямая трасса сменяется серпантином, когда вместо холмов за окном вырастают горы и становятся все выше. Каждый раз, когда я вижу их, у меня перехватывает дыхание от величественной красоты и природной мощи, исходящей от высоких скал, покрытых хвойным лесом. Порой даже не верится, что наша планета способна на такие шедевры.

Резкие повороты, сужение дороги, крутые обрывы и бурная река, что не замерзает на зиму, всегда производят на меня впечатление, будто я вижу все это впервые.

Музыка затихает, и на дисплее появляется фамилия Беккер.

Муж хмурится, но не принимает звонок.

— Почему не отвечаешь? — смотрю на него.

— Боюсь, связь пропадет, — отвечает он как-то рассеянно. — Да и мальчишки спят.

За поворотом появляется карман, используемый в качестве смотровой площадки, где стоит еще парочка машин и туристы фотографируются на фоне реки и гор. Муж сворачивает туда и паркует авто.

Отстегивается, берет телефон и выходит наружу, не глуша двигатель.

Я смотрю на то, как его высокая мощная фигура отходит к ограждению и останавливается в паре десятков метров от нас.

— Да! — подскакиваю, слыша голос Глеба, что воспроизводится в динамике. — Я же говорил, что я с семьей и не звони мне до понедельника.

— Глеб… — отвечает ему женский голос, и у меня внутри все сжимается. — Это срочно, прости.

— Каким бы срочным это ни было, это может подождать до понедельника.

— Ты сам просил, чтобы я предупредила тебя, если что-то не так, — перебивается его собеседница. — Именно для этого я и звоню.

— Вика, давай быстрее.

— Я беременна, Глеб.

— Что за бред? Ты же говорила, что это невозможно.

— Чудо! — нервно смеется она. — В общем, я решила, что ты должен знать. Поздравляю, папочка! — хихикает она.

Мне кажется, что кто-то выбивает из меня воздух. Потому что я не дышу, а в ушах начинает звенеть.

Я смотрю на застывшую фигуру мужа в окне. Он резко поворачивается к машине и смотрит прямо на меня. Хмурится, глядя мне в глаза, а затем его брови взлетают вверх в шоке, потому что он понимает свою оплошность.

Но уже поздно. Потому что мой мир рухнул.

— Это что?.. — спрашивает с заднего сиденья Фёдор. — У кого будет ребенок?

— У нашего папаши, — цедит сквозь зубы Степан.

Ах да, и наши дети теперь тоже в курсе того, что их папаша — похотливый кобель.

Мой мир разбивается на осколки. Я еще не до конца могу осознать всю катастрофу, но внутри у меня все застывает, и мой мозг отказывается верить в то, что это не глупая шутка.

Потому что… Ну как это может быть правдой? Как человек, с которым мы прожили пятнадцать лет, мог так поступить со мной?

— Не понял… — слышу растерянный голос Феди, младшего сына. — Это же не мама была в колонке…

А мне хочется закричать в голос! Потому что… Ладно я! Но дети! Нашим детям за что такое?

— Вот именно, не мама! — выплевывает старший сын. — А значит, пусть этот козел катится к черту!

Мне бы одернуть сыновей. Успокоить их как-то. Но каким образом, если меня саму парализовало от шока?

— Мальчики… — выдавливаю из себя. — Давайте без ругани.