— Что произошло потом? — спросила Ксилси.

— Мне прислали обязательную квитанцию из Внутреннего Секретариата, подтверждающую, что мой отчет был получен. Но больше я ничего не слышал. Я также не получил ответа от Императрицы Магнолии, как ожидал. Что бы вы сказали по этому поводу, Хемерлин?

Его вопрос застал Элен врасплох. До сих пор Нвелин не обращал внимания на главного слугу, но, присмотревшись, можно было заметить, что между ними есть определенное семейное сходство. Хотя, возможно, Элен так показалось из-за полумрака.

— Этого нельзя знать наверняка, — чопорно ответил Хемерлин, — но, учитывая обстоятельства и недавние события, можно предположить, что отчет попал на стол к императрице и был удален с него одним из четырех человек, у которых была возможность убрать его со стола.

— Да, я тоже так думаю.

— Кто же это мог быть? — спросила Элен у Ксилси вполголоса.

Она ответила:

— Главный секретарь. Главный слуга императора. Вдовствующая императрица, родная мать императрицы. И, конечно же, наследный принц.

— Именно так, — сказал Нвелин. — До меня дошли слухи, что наследный принц заинтересовался сарпами. В то время я списал это на юношеские шалости или безрассудное упрямство. Его великодушная и величественная мать наверняка запретила бы ему заниматься этим. Но, возможно, другие слухи правдивы: она ему ни в чем не отказывает, и поэтому он получает все, что хочет.

Хемерлин сложил руки.

— Ваше Высочество, как вы думаете, Гевулин в опасности?

Нвелин устремил взгляд на неподвижную сарпу.

— Я бы сказал, что Возвышенный Гевулин в такой же опасности, как и Возвышенная Астайлин. Они — единственные два живых принца, принадлежащих к Третьему Сословию. Единственные потенциальные наследники престола на данный момент.

Его заявление было встречено молчанием. Теперь, когда вопрос был задан, ответ был очевиден.

— Вот почему мы здесь. — Нвелин указал на массивное животное, сонно лежащее на песке. — Кто желает осмотреть сарпу вблизи?

— Я, — тут же откликнулся Джирви.

— Я не расслышал вашего имени, страж.

— Джирви Айаннол, Ваше Высочество.

— А-а-а. Достойный Манор. — Интерес Нвелина к Джирви сразу же резко упал. Джирви сжал челюсти, но ничем не выдал, что заметил, как принц Нвелин повернулся к остальным. — Кто-нибудь еще хочет войти в загон?

Ксилси отрицательно махнула рукой. Ипис очень, очень сильно покачала головой. Хемерлин отступил на шаг, чтобы спрятаться в открытой двери.

— Я пойду, если позволите, — тихо сказала Элен.

Нвелин пристально посмотрел на нее.

— Помощница-курьер, не так ли?

— Да, Ваше Высочество. Из Приюта Орледдер.

Он не спросил, как ее зовут.

— Сарпа чувствительны к жаре и холоду, как мы уже обсуждали. Они также чувствительны к боли в области ноздрей. И звукам свистка их всадника, поскольку свистки сделаны из ребер детеныша сарпы. Таким образом, всадники управляют ими. Сарпы также чувствительны к вибрациям. По этой причине в песок вделаны ступеньки. Следуйте за мной по камням. Не ступайте по песку. Как только мы отправимся в путь, не разговаривайте. Оставьте свои вопросы на потом или задайте их сейчас.

Когда ни Джирви, ни Элен ничего не сказали, он двинулся по каменным ступеням, держа сферу в проволочной корзинке, чтобы освещать им путь. Камни были плоскими и широкими, располагались достаточно близко друг к другу, что позволяло легко прокладывать путь, но в то же время позволяло уровню песка между ними подниматься и опускаться по причинам, которые, как предположила Элен, были связаны с управлением сарпой. Шар света окутал их, пробиваясь сквозь темноту, по мере того как они неуклонно продвигались вперед: Нвелин впереди, Джирви за ним, Элен — на краю бледной ауры сферы.

Гадюка зашевелилась, просыпаясь, и это был болезненный укол — словно ее язык лизнул сердце Элен. Змея уткнулась носом в грудь. Она хотела пробраться вниз по руке. Чтобы противостоять сарпе.

Гадюка зашипела, и этот звук был похож на жужжание внутри Элен. Никто из остальных не услышал, но песок вокруг них задрожал, сдвинулся, образовав новые гребни и впадины, а затем затих.

Нвелин остановился, пристально вглядываясь в сарпу. Когда больше не было никакого движения, он продолжил.

Каменная дорожка раздвоилась, позволяя им двигаться — вне досягаемости головы, пропитанной смертоносной кислотой, — к плечу сарпы, где крылья соединялись с телом. В покое крылья были сложены, образуя высокий гребень. На коже сарпы были повреждения. Некоторые из них выглядели как следы плохо подогнанной сбруи. Другие были похожи на царапины и рубцы от камней и расщепленных кусков дерева, которые могли быть получены у ворот Бдения. Джирви присел на корточки, чтобы лучше осмотреть плечо сарпы по всей длине, верх ее кожистых крыльев, длинную шею, пушистые брови и отметины над глазами.

Отдыхающий зверь возвышался, как спиралевидный холмик жестокой смерти. В обхвате он был выше человеческого роста. Вытянувшись, он занял бы все здание, шагов сорок в длину. Холодный воздух был наполнен паром от дыхания Элен.

Глаза сарпы задвигались под опущенными веками. По его свернутому в кольцо телу пробежала рябь. Принц замер и жестом велел остальным не приближаться. Но холод сковал сарпу, и она не могла пошевелиться. Ее язык затрепетал, огромная пасть приоткрылась, пробуя воздух на вкус. Она почувствовала беспокойную гадюку.

Элен нужно было уйти, пока присутствие гадюки не вывело зверя из оцепенения, вызванного холодом. Она похлопала Джирви по плечу. Когда он оглянулся, она дважды постучала себя по груди и один раз — по предплечью. Он сразу понял, что к чему, и указал на лестничную площадку.

Нвелин заметил, что они переговариваются, но ничего не сказал. Под ровным светом сферы он повел их обратно по пути, который пролегал мимо изогнутого хвоста зверя. Между двумя сегментами хвоста застрял обломок дерева длиной с предплечье. Это было святодерево. Как и ворота Бдения. Понаблюдав за этой раной, они вернулись на лестничную площадку и вместе с остальными поднялись по лестнице на балкон.

Когда они оказались по другую сторону двери, Ксилси спросила Нвелина:

— У вас есть копия отчета, который вы отправили? И официальная заверенная квитанция о получении?

— В кабинете.

Нвелин вернул сферу в держатель. Они осторожно пробирались сквозь темноту, пока не добрались до жилых помещений прислуги. По сравнению с холодным помещением в кабинете было тепло. Нвелин зажег несколько масляных ламп и поставил их на стол. Дежурная прислуга ушла в мастерскую, чтобы не мешать знатным людям совещаться.

Принц подошел к шкафу и достал два документа.

— Это моя копия отчета. Оригинал был отправлен только для ознакомления императрице, поскольку никто бы не хотел, чтобы такая информация попала в руки врага, который мог бы подумать о том, чтобы заманить несколько сарп в ловушку, вырастить их, обучить и создать собственный корпус. Вот квитанция.

Ксилси села и начала читать отчет.

— Ваше Высочество, могу ли я взглянуть на квитанцию, которую вы получили из дворца? — спросил Хемерлин. — У вас есть увеличительное стекло, чтобы я мог рассмотреть печать?

— У меня есть увеличительное стекло, — сказал Нвелин с удивленным смешком. — Признаюсь, мне никогда не приходило в голову внимательно изучить печать. Но, конечно, вам это пришло в голову, так, дядя?

Джирви бросил на Элен взгляд, который свидетельствовал о том, что он, как и она, был сбит с толку этим обращением — дядя? — которое наводило на мысль о запутанных дворцовых отношениях. В деревне к старшим обычно обращались «тетя» или «дядя», независимо от родственных связей, но казалось маловероятным, что такое небрежное обращение было обычным делом в строгой дворцовой иерархии.

Хемерлин поднес квитанцию с восковой печатью к лампе и принялся внимательно изучать.

— Ваше Высочество, — сказал Джирви, — если позволите, могу я получить что-нибудь пишущее, зафиксировать мои наблюдения за сарпой?