— Я благодарю тебя, Ксил. И ты на меня, во всем, что может предложить помощница-курьер. Но я должна спросить. Ты действительно продолжала спать с Джирви в течение пяти лет после того, как он женился?

Она покраснела.

— О. Это. Должно быть, Ип рассказала Кему все сплетни стражей. Ты думаешь, я просто отказывалась видеть то, что происходило прямо у меня перед носом. Или просто не могла представить, что кто-то предпочтет другую мне. Честно говоря, не знаю. На данный момент я не уверена, что мне нужно это знать. Пусть прошлое течет, как вода по течению. Пусть уходит. Это мудро, верно?

Элен улыбнулась. Так Сара'ала, конечно, надеялся, что больше никогда не услышит их громкие придирки.

— Ксилси! — Голос Гевулина прозвучал как удар хлыста.

Две женщины кивнули друг другу. Ксилси поскакала вперед, к своему командиру.

Элен наслаждалась тишиной и спокойствием осеннего дня, пока процессия двигалась к мосту через внешний ров и въезжала в ворота поместья. Для нее было облегчением наконец-то расслабиться, по крайней мере, на время этой короткой поездки. Они неторопливо проехали по длинной аллее через поля, покрытые стерней, мимо фруктовых садов, укутанных и замульчированных на случай приближающейся зимы, и мимо аккуратных хозяйственных построек, которые свидетельствовали о хорошем состоянии хозяйства. Люди выстроились вдоль дороги и кланялись, ослепленные беспрецедентным присутствием двух Возвышенных Высочеств. История, которую их дети будут передавать внукам!

Процессия достигла похожих на крепость стен Манора, где большие ворота были гостеприимно распахнуты. Астайлин и Ворвуа спустились на землю. Ворвуа хлопнула в ладоши и назвала имя гения.

Поднялся ветер, превратившийся во взбаламученное воронкообразное облако. Раздался хрипловатый голос гения.

— Кто вы, новоприбывшие, хотящие войти?

Принц подъехал к порогу.

— Я Принц Гевулин, Принц Третьего Сословия, Всевидящее Око Имперского Ордена Стражей и многое другое, но мои спутники устали и сильно пострадали, те, кто пережил наше путешествие. Эрвис, позвольте мне пройти, чтобы я мог поприветствовать мою благословенную тетю, лорда Джению.

— Пропустите Его Возвышенное Высочество! — крикнула женщина с другой стороны ворот.

За воротами находился мощеный внутренний двор и ряд широких каменных лестниц, ведущих к главному портику и дверям. Здесь стояла лорд Джения, окруженная, как показалось Элен, домовладельцами, родственниками, чиновниками, слугами и солдатами, выстроившимися в почетном строю.

Гевулин спешился и передал свою лошадь конюху, а затем направился вместе с Астайлин и Ворвуа к лестнице. Джения тепло поприветствовала его со слезами на глазах и лишь слегка вздрогнула, после чего деликатно приложила к носу надушенный платок.

Тоном престарелой тетушки, которая может вести себя самым фамильярным образом даже с Возвышенным Высочеством, женщина прищелкнула языком.

— Сначала примите ванну, Гевулин. Я уверена, это очень желательно.

Он прижал руку к сердцу, возможно, слишком потрясенный, чтобы говорить, или, возможно, смущенный своим грязным состоянием.

Она продолжала так весело, что Элен поняла, что она с трудом сдерживает рыдание облегчения.

— Потом мы соберемся на приветственный пир. Клянусь вам, молодой человек, я была совершенно потрясена, когда этот ужасный лорд Дуэнн сказал мне, что вы мертвы.

— А. Как и ожидалось, к сожалению.

Астайлин внимательно посмотрела на него.

— Эти новости тебя не удивили. Какая часть? Твоя предполагаемая смерть? Или то, что новость об этом была доставлена лорду Джении несколько дней назад самим лордом Дуэнном?

— Что ты знаешь о лорде Дуэнне? — спросил он. — Он шел в твоей процессии, под твоим крылом, на Празднике Утраченных Куплетов. Он один из твоих?

— Один из моих, кто? — парировала она с резкостью, которой раньше не проявляла. — Не играй в эту опасную игру, Гевулин. Ты не так хорош в ней, как сам о себе думаешь.

Лорд Джения подняла руки ладонями вверх.

— Ваши Возвышенные Высочества, я молю вас, с моего престола древней мудрости, позвольте нам разрешить путешественникам устроиться, прежде чем мы начнем задавать эти неожиданные вопросы. Гевулин. — Она произнесла это имя с мягким предостережением, как могла бы благородная няня, помогающая маленькому ребенку сделать первые шаги. — Чистые волосы, чистая одежда, вкусная еда и питье помогут успокоить взбудораженный дух. Нам есть о чем поговорить.

— Начиная с визита лорда Дуэнна и неожиданного приезда моей достопочтенной сестры!

— Действительно. Давайте продолжим эту дискуссию в соответствии с нашими имперскими манерами.

Он уступил, поскольку ему напомнили о дворцовой вежливости в присутствии всего собрания.

Видя, что Кем в безопасности рядом с другими стражами, Элен надеялась, что ее отпустят и она сможет отправиться в казармы, к слугам. У Гевулина были другие планы. Астайлин привела с собой всю его первоначальную кавалькаду, все три повозки, животных и свиту, включая Хемерлина, которая упала на колени и заплакала, увидев его, поскольку им сказали, что он мертв. Обе конкубины бросились к ногам принца, чтобы прижаться надушенными и идеально уложенными головами к его грязным ботинкам. Гевулин заморгал, словно ему стало не по себе. Он начал говорить, остановился и замолчал. Вспомнил ли он, что у него должен был быть собеседник? Неловкая пауза начала затягиваться.

Хотя по щекам Хемерлина все еще текли слезы, он взял инициативу в свои руки. Он хлестнул слуг мухобойкой, приговаривая: «Вставайте! Вставайте! Возвращайтесь к своим обязанностям!»

Конкубины и личные слуги увели принца в купальни имперского крыла. Четверых стражей препроводили в те же покои, которыми они пользовались, когда останавливались здесь в первый раз. Принцесса Астайлин и уроженцы Маноров вошли внутрь, чтобы подождать в более комфортных условиях. Домочадцы разошлись.

Элен осталась стоять на ступеньках. Никто не указал ей, куда идти, и она гадала, разрешат ли ей вообще помыться. Пока она была в дороге, она могла терпеть грязь, потому что ничего не оставалось, как смириться с этим, но теперь каждый ползучий зуд, каждый прыщик сыпи и каждая начинающаяся ранка вызывали острую боль. Тем не менее, если не было никого, кто мог бы указать ей, куда идти, это означало, что никто не может помешать ей пойти в казармы и посмотреть, какие помещения могут быть предоставлены для помощницы-курьера. Приготовить теплую воду в ванне для умывания. Где-нибудь, где она могла бы постирать свою одежду и развесить ее сушиться. Горячий суп, ломоть свежего хлеба и возможность послушать местные сплетни. Койка, на которой можно поспать. Такие скромные удобства были бы великолепны.

Чей-то голос прервал ее размышления.

— Помощница-курьер! Не болтайтесь без дела. По приказу принцу вы должны явиться к нему. Немедленно идите!

Хемерлин сердито смотрел на нее, стоя перед ней.

— Главный Слуга, — вежливо сказала она.

Он оглядел ее с ног до головы взглядом, который она не смогла истолковать. «Он послал меня за вами», — добавил он таким тоном, что можно было предположить, что его присутствие при выполнении этого обыденного задания было настолько необычным, что сбило с толку даже его самого.

— Да, Главный Слуга.

Когда она подняла свой рюкзак, он дважды хлопнул в ладоши. Юноша, Надрез, поспешил вперед, намереваясь нести рюкзак вместо нее.

Она жестом остановила Надреза.

— Спасибо, но я сама понесу мой рюкзак. Может быть, Главный Слуга, мне будет позволено принять ванну?

Он фыркнул и поморщился.

— Вы обязаны принять ванну! Я должен присматривать за вами, чтобы убедиться, что вы не сбежите, хотя почему вы можете решить это сделать, находится за пределами моего понимания.

Она обошла здание вслед за ним с внешней стороны и подошла к боковому входу, который напомнил ей вход для прислуги в зимнем дворце на Южном Кольце, только этот был в лучшем состоянии, с собственным оживленным передним двором, окруженным множеством хозяйственных служб и мастерских, которые обеспечивали повседневную жизнь Манора. Даже на переднем дворе из каждой открытой двери лилось благословенное тепло. В уличном очаге горел огонь, чтобы люди не слишком дрожали, переходя мостовую по своим делам. Внутри от печей исходило столько тепла, что она вскоре начала потеть.