— Что это за отчет?

— Все, что я видел и слышал.

— А, шпионаж. — Гевулин одобрительно кивнул. — И тогда мы сможем обсудить их союз с Высочайшим?

— Это будет вторым делом, Ваше Высочество. У меня нет власти изменить их ритуал. Как и вас, должен добавить, как бы вас ни раздражало сидеть и ждать.

Принц бросил на него тяжелый взгляд, уязвленный словами, которые, должно быть, прозвучали как насмешка. Но призрак был прав, и, возможно, Гевулин наконец научился терпению. Или, по крайней мере, он был достаточно умен, чтобы понимать, что еще не время брыкаться.

Элен ждала со стражами у лодки, радуясь, что на ней сухая одежда. Доклад продолжался некоторое время, члены совета задавали вопросы, призрак отвечал. Она наблюдала за молниеносной сменой выражений его лица и слушала теплую мелодию его голоса, так непохожую на холодную внешность передатчицы и ее холодный тон. Как бы ей хотелось иметь возможность часами наблюдать и слушать его золотой голос. Целыми днями. Месяцами и годами. Всю жизнь. Она не смогла сдержать вздоха, вложив в него все свое сердце и сожаление.

Кем на мгновение сжал ее руку, но ему нужны были обе руки, если им придется действовать быстро.

Наконец законодательница подала сигнал открытой ладонью.

Большой гагаст хлопнул в ладоши.

— Хей! Ва! — воскликнуло собрание.

Призрак привлек внимание Элен. Он всегда сначала смотрел на нее. Только потом обращался к принцу.

— Ваше Высочество, я буду переводить. Законодательница клана Соленое Копье признает, что передатчица клана Соленое Копье принесла в моем присутствии клятву, что в обмен на мои свидетельства об истории Лишенных, а также мой отчет о текущей ситуации в Четырех Землях, все члены вашей группы получат безопасный проход в Дальнее Пограничное Бдение.

— Вы заключили такую сделку до того, как спасли нас? — требовательно спросил Гевулин. — От моего имени?

— От моего имени, — сказал призрак с опасным блеском в глазах, похожим на огонь. — Передатчица хотела получить мои знания, а не вашу личность или ваш союз. Что касается второго, если вы возражаете против безопасного возвращения в империю, то можете заключить свою собственную сделку, если пожелаете. — Его губы дрогнули, что-то среднее между смехом и презрением.

Принц напрягся от гнева, но сдержался.

— Продолжайте. Можем ли мы доверять этой сделке?

Законодательница поерзала на стуле, но ничего не сказала. Могла ли она понять? И, если поняла, как? Только передатчица, несомненно, знала имперский. Зачем айвурам с северных островов говорить на имперском языке? Как они могли его выучить?

— Что касается доверия, — сказал призрак, — то айвуры не нарушают своих клятв, чтобы не лишиться милости, которая спасает их души от Белой Смерти.

— Я понимаю.

— Да, я думаю, вы понимаете. Отряд в целости и сохранности проведет вас через Пелену с помощью Фулмо и этого другого гагаста, чье имя я не совсем расслышал.

— Благополучно проведет и, таким образом, отдаст меня руки солдат лорда Дуэнна?

— Что ж, Ваше Высочество, это зависит не от меня, потому что меня с вами не будет.

— Не будет?

— Это тело — всего лишь временное пристанище, позаимствованная оболочка, как вам хорошо известно. Передатчицу срочно вызвали на север для переговоров с Высочайшим.

— С лордом Теланом?

Ксилси тихо выругалась. Ипис сказала:

— О, нет! Он ищет нас.

— Это и есть то осложнение, о котором я говорил ранее, — сказал призрак. — Высочайший знает, что вы сбежали по реке. Он не может знать, живы ли вы или захвачены Пеленой, но он наверняка спросит айвуров, видели ли они вас. Кроме того, ему нужно заключить с ними свой собственный союз, а также принять меры, прежде чем он вернется в свой северный центр власти.

Гевулин в задумчивости притопнул ногой. Он встретился взглядом с каждым советником по очереди, убеждаясь, что они готовы встретиться с ним взглядом. Но что означал такой жест — встреча глаз — для айвура? Считалось ли это признаком честности? Гордости? Грубости? Нетерпения? Она не знала, и Гевулин не спрашивал. В конце концов, в империи принц Третьего Сословия может навязывать свои взгляды всем, кто ниже его по статусу, то есть всем, кроме наследного принца и императрицы. Если его такой жест удовлетворил, то Элен на самом деле было все равно. Она могла думать только о том, что призрак снова покинет ее. Ей нужно, чтобы стражи оказались в безопасности, чтобы Кем мог быть в безопасности. Что касается ее самой, то она все еще билась, словно погруженная в реку, не привязанная к берегу, не чувствуя почвы под ногами, хотя дамба под ее крепкими ботинками была твердой.

— Не бойтесь, — сказал призрак. — Клан разобрал северную часть временного моста. Они хотят не больше, чем мы, чтобы лорд узнал о срединной дамбе, этом убежище посреди Пелены. По этой причине совет клана хочет ускорить события, чтобы лорд никогда не заподозрил, что они не толпятся беспомощно на обочине дороги и что он может легко победить их, когда они появятся. Они все еще хотят, чтобы лорд поверил, будто большая часть клана прячется в горах, где ему труднее их выследить. Поэтому передатчица должна немедленно отправиться на встречу с ним, ради блага своего клана.

Он замолчал, пожав плечами с улыбкой, от которой у Элен защемило сердце.

— Значит, я тоже должен уйти, чтобы она могла отправиться на север и исполнить свой долг.

Элен понимала ответственность капитана Ворон перед своим народом: перед передатчицей была поставлена задача защищать их клан. В некотором смысле защита всегда была и жизненной задачей Элен. Кем она стала теперь, когда Ао ушла, и Кем остался? Она все еще была помощницей-курьером. Следовательно, ей предстояло провести принца и его стражей обратно через Завесу в империю.

Гевулин изучил призрака. Затем, к крайнему удивлению Элен, он повернул голову, чтобы внимательно рассмотреть ее, стоявшую внизу. На его лице промелькнуло выражение, которое она не смогла истолковать, после чего он кивнул сам себе, приняв решение.

— Я удовлетворен. Скажите им об этом, и давайте расстанемся по-дружески, потому что, если мы встретимся снова, мы можем оказаться полезными друг другу.

Призрак перевел. Советники встали.

Законодательница махнула рукой. Гагаст захлопал в ладоши. Айвуры крикнули: «Хей! Ва!»

Все было решено.

Младшие члены совета помогли старейшинам добраться до невидимых фургонов, военачальник последовал за ними, хотя законодательница осталась позади. Гевулин спустился с насыпи, Фулмо последовал за ним. Джирви что-то тихо сказал Фулмо, который ответил жестом руки. Ипис сказала: «Я беспокоилась о тебе, Фулмо», и гагаст легонько похлопал ее по плечу.

— Собирайте свои вещи, — сказал принц. — Мы отправляемся немедленно, пока кто-нибудь из них не догадался, что можно было заключить более выгодную сделку.

Призрак не двинулся с места. На какое-то ужасное мгновение Элен показалось, что он уже ушел и на нее смотрит капитан Ворон. Затем он протянул руку. Его печальная улыбка заставила ее насторожиться. Более того, печаль камнем упала ей на сердце. Она всегда знала, но какая-то часть ее надеялась, желала, верила, что их совместное путешествие может продлиться еще немного. Совсем немного. Всего лишь на один поцелуй. Но этому не суждено было сбыться.

Она шагнула на дамбу. Все айвуры отступили на несколько шагов, хотя она и не приближалась к ним. Призрак взял ее за руку. Его прикосновение было твердым, но не сковывающим. Кожа передатчицы с ее мозолистыми пальцами и гладкой ладонью не принадлежала ему, но она помнила тепло и нежность, которые принадлежали только ему.

— Здесь мы расстаемся, дорогая.

— Ты вернешься в Пелену?

— Что ты собираешься делать, Эл? — спросил он еще тише.

Возможно, когда-то он и был могущественным драконом, но в тот момент он был просто скорбящим человеком, который хотел знать, все ли будет в порядке с тем, кого он любил, потому что ему приходится уйти. То, что она скажет ему сейчас, было тем, с чем он будет жить вечно или до тех пор, пока его душа существует в Пелене.