— У вас есть идея получше, учитывая доказательства? — слегка ехидно спросил Гевулин.

— У меня есть вопрос получше, — парировала Ксилси. — Кто мог знать, что в посохе капитана Мекво есть тайник?

— Вы знали, что посох полый, — сказал Гевулин.

— Да. Но я пришла с вами, Ваше Высочество, поэтому прибыла на Бдение одновременно с вами. Ипис все это время была со мной. У меня не было возможности спрятать карту, а затем открыть ее заново.

Тон Ксилси был таким едким, что Элен ожидала, что принц сделает выговор стражу, поэтому Элен быстро вмешалась.

— Что позволяет предположить, что заговор был подготовлен до нашего прибытия, и, вероятно, одновременно с нападением сарпы. Подготовлен кем-то, кто подозревал, что принц Гевулин обнаружит карту. Как капитан Мекво заполучил посох?

— Ой, — сказала Ксилси, как будто забыла задать себе этот еще более очевидный вопрос. Затем, когда она мысленно получила ответ на этот вопрос, на ее лице появилось выражение внезапного, сильного опасения. — Ой.

Воцарилась тишина, когда все уставились на нее, услышав тревогу в ее голосе.

Гевулин положил руку на позолоченную рукоять своего ножа. Симо встал за спиной своего принца. Лувиара отступила на шаг, освобождая остальным место за столом. Передатчица сжала руки, как будто услышала зловещую правду в голосе Ксилси.

Честно говоря, Элен тоже боялась ответа. Ксилси только что осознала нечто, что по-настоящему потрясло ее, а она была отпрыском Манора Бакас и знала дворец так хорошо, что ее ничто не должно было шокировать. Элеавона прижимала руку к груди, в то время как ее слуги столпились рядом, как самоотверженные вассалы, надеющиеся принять меч в сердце, если это спасет того, кому они служат. По-своему, они тоже были искупителями, так? Элен жалела их. Они никогда не убегут.

С крыши донесся оглушительный рев рога. Даже спустя столько лет Элен узнала три сигнала часового: варх-варх-варрхх, пауза, и снова три сигнала, пауза и снова три сигнала.

С хлопком открылся люк, сверху развернули лестницу, и гвардеец спустился вниз.

— Ваша Светлость! — воскликнул он, пораженный, увидев ее там. — Срочные новости!

— Что случилось?

— Приближается вооруженный отряд. Несколько сотен конных солдат, возможно, больше.

— Надеюсь, это наши войска?

— Я не уверен, Ваша Светлость. Они слишком далеко.

— Дайте мне увидеть собственными глазами, — воскликнула она, забыв обо всем остальном.

Она вскарабкалась по лестнице, откинув подол своего платья, чтобы он не путался под ногами.

Принц посмотрел на Ксилси.

— Мы еще вернемся к этой теме. Пока охраняйте карту.

Он поднялся за леди Элеавоной вверх по лестнице, Симо последовал за ним по пятам. Элен бросилась за ними и тоже вскарабкалась наверх.

В отличие от всех остальных зданий в пределах Кольца, у которых были крутые остроконечные крыши, крыша башни была плоской и окружена зубцами, что создавало смотровую площадку, великолепный сторожевой пост. Вид во всех направлениях был поразительным, а также тактически полезным.

— Кавалерийский отряд, быстро приближается, — сказала леди Элеавона, присоединяясь к гвардейцу у зубца, Гевулин встал рядом с ней.

Принц махнул рукой.

— Симо, моя подзорная труба.

Капитан достал прибор и протянул ему. Гевулин поднес подзорную трубу к глазу, а леди Элеавона озадаченно наблюдала за происходящим.

— Что это за предмет? — спросила она.

С показной вежливостью, которая удивила Элен, принц протянул леди подзорную трубу и терпеливо помог ей настроить ее. Раздался изумленный вздох, когда отдаленные фигуры приблизились; Элен улыбнулась. Странно думать, что в распоряжении повелителей Четырех Земель было меньше современных инструментов, чем у простого помощника-курьера. Наблюдая за напряженной вежливостью Гевулина, она подумала: В этом-то и суть, мера силы империи и слабости принца.

— Мы в опасности? — резко спросил принц.

Плечи леди опустились с облегчением. Она опустила подзорную трубу.

— Нет. На них развевается мое личное знамя с медведем. Я сама вышиваю каждое знамя и отправляю по одному в каждый из своих полков. Это знак моего доверия к ним. На этом флаге изображены скрещенные копья Второго Кавалерийского Полка Капитана Динека. Он должен был вернуться месяц назад, после того как отправился в длительное патрулирование Менельских Холмов. Наконец-то он пришел. — Заметив вопросительный взгляд Гевулина, она добавила: — Мы патрулируем Менельские Холмы, чтобы защитить нашу честь от давления узурпатора. Для меня эта подзорная труба — чудесный инструмент, позволяющий видеть все это издалека.

— Тогда она будет вашей, кузина, — великодушно сказал он. — Вы увидели то, что укрепило вам сердце.

— Да! Позвольте мне спуститься и поприветствовать капитана Дайнека, как он того заслуживает.

Вспыхнули ли ее щеки при упоминании имени этого таинственного капитана? У незамужней леди есть любовник, или это просто холодный ветер вызвал румянец на ее щеках?

Или, возможно, так она реагировала на подарок Гевулина и на то, что, по ее мнению, его щедрость может повлиять на будущее их отношений. Элен не могла сказать наверняка, но леди уже спускалась по лестнице.

Когда Элеавона спустилась, Гевулин сказал Симо:

— Мы дадим ей подзорную трубу Ипис, а не мою.

— Да, Ваше Высочество. Я позабочусь об этом.

Затем принц спустился, за ним последовал Симо.

Элен задержалась наверху. Когда они были детьми, у них с Ао никогда не было возможности видеть так далеко, как у птицы в полете. Их взгляды всегда были прикованы к земле, откуда исходила опасность, или, в лучшем случае, поднималась к окружающим деревьям и растениям, бродячим зверям и опасным людям, которые могли причинить вред ей и Ао. С этой высоты пологие подъемы и углубления в земле казались приятными. Кое-где уже лежал слой снега. Вокруг было много лесов, состоявших, главным образом, из могучих дубов. Она также заметила деревья, обладающие целебными свойствами. Ао научила ее собирать осиновую кору, буковые ветки и березовые листья. Заболонь северной сосны можно было добавлять в муку.

Длинные полосы поселений и поля простирались на север и юг, параллельно священной дороге. Проселочные дороги тянулись через сельскую местность на восток и запад, к виллам, поместьям и фермам, которые кормили двор. Она даже могла разглядеть верхушки башен Пари-Холла на юго-востоке, возвышающиеся над пологом леса. Судя по форме неповрежденных и положению сломанной, она была уверена, что это были Шпили. Может быть, ей удастся убедить принца разузнать о них и взять ее с собой. Если она прогуляется среди разрушенных Шпилей при свете луны, сможет ли она поговорить с призраком?

Нет, это были грустные размышления с ее стороны. Призрак ушел в Дальнюю Пограничную Пелену. Если бы Шпили были связаны с любой Пеленой, то призрак давно бы покинул Три Шпиля. Она не найдет его в Пари-Холле, если эти старые руины действительно были остатками комплекса Шпилей.

Ей придется смириться с тем, что она больше никогда его не увидит. Ей придется ценить то время, которое они провели вместе, и забыть историю, которую она начала плести в своем сердце о них двоих. Плетение цветистой сказки из воздуха не сделает ее реальностью. Судьба свела их вместе на короткое время. Долг и честь разлучили их. Она не жалела о встрече с ним, хотя его потеря причинила ей боль. Жизнь стала еще лучше от прикосновения его губ к ее ладони, от воспоминаний о его смехе и сардонических замечаниях.

Взгляд Элен вернулся к далекому отряду, приближающемуся к Южному Кольцу. Ее подзорная труба была в рюкзаке, который остался в апартаментах барана, так что она ничего не могла узнать о всадниках, не простояв на холоде слишком долго, чего она не хотела делать. Гвардеец, стоявший на страже, бросил на нее любопытный взгляд, после чего не отрываясь стал смотреть на дорогу. По лестнице заскрипели ноги. Новый гвардеец взобрался наверх, подозрительно посмотрел на нее и поспешил присоединиться к своему товарищу.