Гевулин выглядел раздраженным.

— Я бы предпочел знать о существовании этой земли до того, как вы рассказали мне о ней в тот день, когда мы встретились четыре года назад. Но продолжайте. Что вы говорите о правящей династии здесь, в этой южной земле?

— Леди Элеавона, должно быть, частично происходит от имперского губернатора и высших имперских чиновников, которые жили здесь, когда это была имперская провинция. Они были отрезаны от империи из-за Пелены. Леди Элеавона, в вашей матери есть что-то от благородной внешности принца Пятого или Шестого Сословия. Конечно, прошло несколько поколений

— Но не мой отец? — спросила Элеавона.

— Вы говорили о правящей линии «западной земли». Из всего, что вы сказали, я бы предположила, что, когда, во времена Императора Бамбука, прибыли армии империи, правящей линией была линия вашего отца. Возможно, у вас есть записи, Ваша Светлость. Я бы с удовольствием посмотрела на них.

— Все старые записи были перевезены в Последнюю Башню Северного Холда во времена правления моего деда. Они вне моей досягаемости.

— А, — сказала Лувиара. — Некоторые всегда будут пытаться закрыть вуалью нам глаза, когда мы хотим ясно увидеть правду.

Был ли этот комментарий адресован принцу Гевулину? Если так, то он, казалось, ничего не заметил. В конце концов, ему не нужно было внимательно прислушиваться к другим людям или, по крайней мере, к тем, кто был ниже его по положению.

— Насколько я помню, Северный Холд — название места власти вашего Высочайшего, — сказал он Элеавоне. — Что такое Последняя Башня?

— Разве вы не знаете? Разве у вас в империи не так? Это последняя башня на священной дороге. За ней простирается северный океан.

Была ли эта Последняя Башня давно потерянным последним Бдением на этой разрушенной дороге ведьм? Элен посмотрела на Гевулина, гадая, пришла ли ему в голову та же мысль.

Он нахмурился, размышляя.

— Кузина, было бы лучше, если бы вы использовали эти карты, чтобы лучше описать мне эту землю и ее управление.

— Конечно. — Элеавона отцепила серебряную указку, свисавшую на цепочке с края стола, и указала ею на карту справа. — Это старейшая карта южной земли, карта Четырех Земель. — Пожелтевший веллум и залатанные прорехи действительно свидетельствовали о преклонном возрасте.

Используя указку так, чтобы ее кожа не касалась хрупкого пергамента, она показала двойную линию, проходящую через центр карты.

— Эта двойная линия обозначает священный путь. Это Южное Кольцо. — Кончик указки остановился на стилизованном овале, расположенном поперек двойной линии, затем переместился вниз, к области, на которой вообще ничего не было обозначено. — Эта пустая область на юге — Белое Море.

— Дальняя Пограничная Пелена, — сказал Гевулин.

Она продолжила.

— Как вы можете видеть здесь и далее, западная и восточная земли имеют океанскую береговую линию и, следовательно, несколько портов захода. В южной земле этого нет. У нас есть только Белое Море. — Очертания карты выглядели не такими четкими, как на имперских картах. Вместо точных измерений и линий, выполненных геодезистом, создавалось впечатление, что кто-то грубо рисовал на глаз или наугад. — Но позвольте мне вернуться к священной дороге. Как вы видите, священная дорога проходит с юга на север через центр Четырех Земель. Мы называем священную дорогу «позвоночником седовласого бога», копьем и силой божественной власти. Тисовое дерево обладает способностью отражать Споры, но только священная дорога уничтожает смертоносный туман и его ядовитые Споры.

— Как и соленая вода, — сказал Гевулин. — Пресная вода — в меньшей степени. Если только это не чистая вода.

— Как я только что объяснила, у нас нет доступа к соленой воде здесь, в южной земле, поэтому мы не можем полагаться на нее. Я не слышала о «чистой воде».

— Понятно, — сказал принц.

Она замолчала. Когда он не стал объяснять, она продолжила, переместив указатель в верхнюю часть карты.

— Последняя Башня отмечает конец дороги на север. Рядом с ней вырос город Северный Холд. Только однажды, когда я была маленькой, меня возили туда, чтобы я стала свидетельницей помазания моего дяди на титул Высочайшего. Нет башни выше, чем Последняя Башня, целых восемь этажей.

— Как у Бдения, — заметила Лувиара.

— Это настоящая башня Бдения? — спросил Гевулин Элеавону.

— Я не знаю слова «бдение». Последняя башня всегда стояла в конце священного пути. Таким образом, это место силы Высочайшего.

— Что это за другая карта? — спросил принц. — Она выглядит как новая копия старой карты. Но линии и контуры нарисованы на пустом месте, там, где должна быть Пелена. То, что вы называете Белым Морем.

— Да. Раньше мы знали только, что Белое Море смертельно опасно. Что мы не можем пройти по нему, не погибнув. Поэтому для нас это было пустым местом. Теперь у меня есть союзники из числа тех, кто может. Они посылают разведчиков из своего клана в Белое Море. Когда разведчики возвращаются, они становятся в огненное кольцо, пока Споры отгоняются от них и сжигаются. После этого они могут спокойно вернуться к нам. Они рассказывают о том, что видели, моему картографу и мне. После чего мы рисуем карты на основании их отчетов.

Элен подошла на шаг ближе к столу. Ее движение снова привлекло внимание леди Элеавоны. Казалось, служанка готова была броситься вперед, чтобы оттолкнуть Элен, но Ее Светлость сначала взглянула на принца. Когда он поманил Элен вперед, Элеавона быстро кивнула своей служанке, и та отошла в сторону. Элен подошла прямо к столу. Теперь ей были хорошо видны обе карты.

Здесь была изображена безымянная земля, по которой она гуляла ребенком. В те дни ни она, ни Ао ни разу не видели карты, не знали о своем мире ничего, кроме пыльной тропинки под их грязными ногами и жалких загонов, в которых они спали и питались остатками пищи, которые бросали искупителям. Ничто из этих воспоминаний не связывалось ни с одной из карт. Жизни искупителей были невидимы для картографов — и не только жизни. Конечно, линии, углы и отметки на карте означали многое, но они никак не были связаны с живыми или мертвыми, с болью или радостью, с жестокостью или добротой.

Принц рассматривал эти линии и углы так, словно это была битва, в которой он должен был победить. Все более отчаянный характер ситуации, казалось, открывал другую сторону его. Интендант как-то сказал Элен, что для того, чтобы по-настоящему овладеть дворцовыми искусствами, человек должен неустанно практиковаться, изучать и созерцать. Он никогда не должен был сдаваться, даже когда его конечности уставали, а разум истощался от утомительной дисциплины. Никто из тех, кто колебался, не мог выжить под ударами ужасных ножей дворца. Сам комендант, по его словам, провел год во дворце и добровольно сбежал с жестокой арены, получив унизительное назначение в провинцию.

Каким бы высокомерным ни был принц, он быстро приспособился к бедственному положению, в котором оказался. Когда земля ушла у него из-под ног, он попытался сохранить равновесие и не упасть. Он не сдался. Неудивительно, что его сестра Астайлин считала его соперником в борьбе за власть в Третьем Сословии. Любопытно, размышлял Элен, что никто никогда не высказывал своего мнения о том, что может подумать о нем его юный племянник, наследный принц. На самом деле о наследном принце вообще никто не говорил.

— Интересная идея — нанести на карту то, что находится под Пеленой, — заметил принц, низко наклонившись, чтобы разглядеть едва заметные линии, проведенные на новой карте. — Что вы надеетесь извлечь из этого исследования затонувших земель? И все же у меня уже есть один ответ, верно? Вы использовали это знание вместе со способностью айвуров ходить внутри Пелены, не умирая. Вы увидели, что за концом дороги лежит земля. Вы построили мост, по которому мы преодолели последнюю дыру на дороге, ближайшую к Четырем Землям. Но ущелья на юге по-своему шире и глубже. Их будет сложнее преодолеть с помощью грубой конструкции из дерева и веревки. Даже в этом случае, какая польза от того, что вы будете строить мосты на земле, на которую вы не осмеливаетесь ступить? Как вам помогает укрытие клана Морских Волков на дамбе, когда кажется, что они недостаточно многочисленны, чтобы победить вашего соперника?