Передатчица пошевелилась, словно собираясь ответить на вопрос Ксилси, но айвурка только собрала свои вещи. Не сказав больше ни слова и даже вежливо не попрощавшись, она направилась к зданию. Солдаты и слуги в равной степени старались убраться с ее пути.

Дом Высокого Зала был главным зданием зимнего дворца правительницы юга; некогда он был резиденцией Леди Куницы, а ныне ее дочери, Леди Медведицы. Массивное каменное здание имело два этажа, с четырехэтажной башней, пристроенной на противоположном конце. Юным Эл и Ао зимний дворец и, в частности, его главный зал казались самым монументальным и грандиозным сооружением, когда-либо возведенным в этом скромном мире. Если посмотреть на это сейчас, здание выглядело значительно менее впечатляющим, чем резиденция интенданта в Привале Орледдер, которая обладала всеми архитектурными изысками и воздушным изяществом любой официальной имперской резиденции в империи, без чего те, кто жил внутри, были бы известны как выходцы из действительно низкого сословия.

В зале было четыре входа: крытый портик для господ, соединявшийся с проходами, а также боковой вход для слуг и припасов и черный вход, через который солдаты и чиновники могли входить и выходить по своим делам, но ни один из них отсюда не был виден. Только искупители могли использовать четвертый вход, люк в стене рядом с одной из дымовых труб, который легко было не заметить, если не знать, где искать. Он вел в лабиринт узких проходов и лазеек, лишь немногие из которых были достаточно велики для взрослого мужчины любого телосложения. Элен никогда не бывала ни в одной из комнат зимнего дворца. Она видела их только сквозь решетки.

Передатчица исчезла за углом здания, очевидно, направляясь к входу для чиновников.

Элен с величайшим интересом смотрела по сторонам, пока Ксилси вела ее, Ипис и Кема к большим дверям, которые предназначались только для хозяев. Она никогда не входила в эти двери.

Капитан, возглавлявший охрану, прочистил горло, собираясь рявкнуть приказ остановиться. Надменный взгляд Ксилси заставил его замолчать.

Вчетвером они поднялись по двум ступеням к переднему портику и вошли в вестибюль. Высокий зал был тускло освещен жирным светом сальных фонарей, совсем не похожим на тот чистый масляный свет, который освещал имперские помещения. Слуги с золотыми медведями, принадлежавшие личной свите леди, поспешили к ним, выражая потрясение при виде таких людей там, где их не должно было быть. Кастелянша с чопорным видом решительно указала на дверь, ведущую в нижний коридор.

Ксилси прошла мимо нее и начала подниматься по широкой лестнице, предназначенной только для ног господ. Когда женщина потянулась, чтобы остановить ее, и крепко схватила за руку, Ксилси в ответ сжала запястье кастелянши и вывернула его. Кастелянша с криком боли отпустила ее.

Страж была великолепна в своем гневе.

— Ты воздержишься от прикосновения к такой, как я, Ксилси Бакассар, дитя Дома Бакас, внучка той, кто была самой благоухающей и блистательной красавицей Двора Цветов, и ее имя не должно произноситься недостойными. Я ясно выражаюсь?

Женщина отпрянула, дрожа всем телом, и отступила назад. Возможно, она не поняла слов, но поняла тон. Затем ее взгляд остановился на лице Элен, и она внимательно посмотрела на нее, озадаченная и любопытная. Она спросила, на северном наречии:

— Я вас знаю?

Элен притворилась, что не поняла.

Ксилси быстро сказала:

— Не давайте им повода думать, что они могут нами командовать, иначе они будут думать, что могут грызть нас до тех пор, пока от нас не останутся одни кости.

Они беспрепятственно поднялись по лестнице. Но теперь, после того, что сказала Ксилси, Элен заметила, что все какое-то время глядели на Кема с шокированным выражением лица, которое затем быстро скрывали, отведя глаза. Что бы это ни было, она боялась, что это не значит ничего хорошего.

Лестница заканчивалась забаррикадированным балконом, нависавшим над большим залом: отличное место, откуда можно было бы стрелять по захватчикам. По центру тянулся единственный коридор с комнатами, выходящими в обе стороны. Воздух здесь был теплее, чем в зале внизу, и тепло поднималось все выше, что делало верхний этаж более комфортным для зимнего проживания.

Ксилси проигнорировала комментарии ожидавших ее солдат и слуг и зашагала по коридору с сосредоточенным видом человека, который уже обследовал свою территорию и, следовательно, знает, куда идет.

— Принцу предоставили гостевые апартаменты, примыкающие к покоям леди, — заметила Ксилси, когда остальные поспешили за ней. — Мы все спим там, так что Ее Светлости будет трудно пробраться в его постель, если ей придет это в голову.

— Как ты думаешь, она захочет это сделать? — спросила Элен. — Кажется, это немного опрометчиво — так скоро.

— Как я уже сказала, я думаю, она очарована его симпатичным лицом. Но происходит что-то еще, и я пока не поняла, что именно. Безрассудство, возможно. Отчаяние, не исключено. Одиночество, может быть. Но это не самое подходящее место. Мы все здесь в опасности. Смотрите в оба и держите ухо востро.

— Поняла, — сказала Ипис с четкостью хорошо тренированного стража.

— Э-э, да, — неуверенно сказал Кем. Было ясно, что он заметил, что люди смотрят на него косо, и ему это не понравилось. Он смущенно провел рукой по жакету, словно желая убедиться, что грудная повязка все еще на месте.

Ксилси продолжала:

— Элен, тебе следует немедленно переодеться, постирать и высушить свою грязную одежду. Хотя я не очень верю в то, что здесь можно найти приличную прачечную.

— Неужели? При дворах господ есть все самое лучшее, — сказала Элен.

— Что такое господин?

Она забыла, что Ксилси и остальные не знают северных слов, даже если некоторые из них звучат очень похоже на имперскую речь.

— Я имею в виду только то, что высокородным всегда достается все самое лучшее. Конечно, поскольку их леди-принцессе нужна чистая одежда, они могут позаботиться о том же для Его Высочества. Или даже для меня.

— Я в этом не уверена. От леди исходит резкий запах, если подойти к ней поближе, хотя больше похоже на то, что от нее исходит слишком сильный аромат духов. От солдат и слуг воняет. И это при том, что у меня уже заложило нос от запаха плесени и всех этих трав, которые они развешивают по углам, чтобы скрыть все это. — Она остановилась у закрытой двери. — Вот мы и на месте. Позвольте мне сказать вам, что принц не обрадовался, когда увидел это.

Она указала на изображение красивого барана, вырезанного на двери. У него были великолепные изогнутые рога и мужественная осанка.

— Довольно заметное сходство, — сказала Элен.

Ксилси рассмеялась, взялась за щеколду и открыла дверь.

— Когда-нибудь тебя казнят за дерзость, но я горячо молюсь, чтобы это случилось не скоро.

Во внешней комнате апартаментов были два довольно маленьких окна с толстыми стеклами. В отделанном камнем камине весело горел огонь; в комнате было тепло, хотя и немного дымно. Помещение было обставлено диванами, так что его обитатели могли не спеша провести день, развлекая своих спутников, если те пожелают. На одной из стен висел недавно залатанный и довольно выцветший гобелен. Снаряжение стражей было аккуратно разложено под нижним краем гобелена, на котором мужчины охотились на оленей в лесистом пейзаже, а лисы и волки наблюдали за ними из тени леса.

Ипис в изумлении оглядела комнату, затем поспешила за Ксилси и Кемом во внутренние покои. Элен замыкала шествие.

Во внутренней комнате тоже были окна и камин, но она была поменьше и более уединенная, с большой кроватью с балдахином и поднятыми занавесками. Джирви спал, растянувшись на одеяле, расстеленном на полу. Он вздрогнул, когда дверь со скрипом открылась, и поспешно сел, схватившись за меч. Его взгляд остановился на них: Ксилси, Кем, Ипис, Элен. Со вздохом облегчения он положил оружие.

— Можешь снова ложиться спать, — сказала Ксилси.

Слуга нервно стоял в углу, наблюдая за всем этим. Мужчина окинул их взглядом и заметно вздрогнул, увидев Кема. Что происходит? Она поймала взгляд Кема и кивнула ему, ободряюще, как она надеялась.