Ксилси поймала расхаживающую по комнате Элен и схватила ее за руку.

— А ну-ка, помощница-курьер. Пойдем-ка в мастерскую, исследуем упряжь. Посмотрим, совпадает ли она с той, что мы видели в Бдении.

Хотя это прозвучало как приказ, Элен знала, что Ксилси хотела проявить доброту и занять ее чем-то, пока Джирви не вернется с докладом. Если он вообще вернется.

— Кем не один, — напряженным голосом прошептала Ксилси. — Там еще и Кари. Ты его не знаешь. Он из тех, кто рассказывает анекдоты о пердежах. Мне жаль, что нам пришлось оставить его на Привале Орледдер. Он бы тебе понравился. Он быстро соображает и умеет быстро принимать решения.

— Я надеюсь, что с Кари все в порядке, — натянуто произнесла она. — Но больше всего я беспокоюсь о том, что Кем попадет в руки лорда Дуэнна.

— Да, я могу понять это после абсурдного заявления Дуэнна о парне в Привале Орледдер. Однако беспокоится — это не план. И нам тоже нужно спасти Астайлин.

— Ты же не думаешь, что она в сговоре с Дуэнном?

— Дуэнн явно марионетка Минайлина, так что нет, она в этом не замешана. И я не думаю, что Дуэнну разрешат убить ее. — Ксилси нетерпеливо посмотрела в сторону двери. — Но нам нужен отчет разведки. Полагаю, я даже немного беспокоюсь о Джирви. Что, если его поймают?

— Я в этом сомневаюсь, — сказала Элен. — Как и ты.

— После всего, через что мы прошли, я больше ни в чем не могу быть уверена. А теперь давай осмотрим упряжь. Таков план.

— Я тоже пойду, — взволнованно сказала Ипис. — Мне нужно чем-то заняться.

— Ипис, ты останешься со всевидящим оком. Он никогда не должен оставаться без одного из своих стражей. Приходи за мной, если я понадоблюсь. — Когда Ипис кивнула, Ксилси повернулась к пожилому мужчине. — Нвелин, у вас есть еще какая-нибудь переписка с дворцом, касающаяся сарп? Можете сравнить их восковые печати с последней?

— А, понятно. Да. Да! Возможно, удастся выяснить, как давно наследный принц начал препятствовать моим исследованиям в области сарп. — С облегчением, что у него есть какое-то полезное занятие, он повернулся к шкафу.

Затем Ксилси повернулась к Гевулину:

— Ваше Возвышенное Высочество, с вашего позволения, я хотела бы взять с собой помощницу-курьера, чтобы осмотреть снаряжение сарпы и посмотреть, что мы сможем обнаружить. Мы не будем покидать здание. Мы будем в конце коридора.

Он взглянул на Ксилси, затем на Элен и кивнул:

— Это приемлемо.

— Все готово, Ваше Высочество, — сказал Хемерлин, который раскладывал инструменты и мази.

С помощью главного слуги Гевулин начал осторожно снимать ткань и обрывки ниток с ужасающе длинной раны на торсе капитана ополчения. Мужчина стиснул зубы и, страдая от боли, сдавленно кряхтел.

Ксилси схватила лампу и повела Элен по коридору в мастерскую.

— Какая польза от гения, — спросила Элен, — если он не может остановить атаку?

— Гении — это больше престиж, чем что-либо другое. Они могут быстро перемещаться по всему Манору, хотя, как и мы, представляют собой существо с одной парой глаз и ушей. И все же остается загадкой, как нападение могло застать лорда Джению врасплох.

— Ты уверена, что в этом не замешана принцесса Астайлин?

— Невозможно сказать, но я этого не вижу. Астайлин от этого не выиграет. Наследный принц, несомненно, желает ей смерти так же, как и Гевулину, но у него пока нет на нее зацепок. Даже ему нужно какое-то подобие оправдания, какое-то обвинение в государственной измене. Я предполагаю, что этот заговор против Гевулина был составлен несколько месяцев назад и приведен в действие несколько недель назад.

— Гевулин действительно замышляет государственную измену.

Ксилси остановилась перед закрытой дверью мастерской и развернулась, чтобы посмотреть Элен в глаза. Страж была слегка ниже ростом, и в ней чувствовалась бесстрашная решимость грифона.

— Никогда больше не произноси этого вслух, где бы то ни было и когда бы то ни было.

— Извини.

— Я не злюсь. Просто ты еще не понимаешь, насколько опасен и скользок дворец.

— Начинаю понимать.

Ксилси открыла дверь, и они вошли в мастерскую. Единственная жаровня выдыхала призрак тепла в мастерскую с ее столом, крючками и кольцами на стене и полками, уставленными сбруей на различных стадиях ремонта и полировки.

Когда Ксилси огляделась, она сказала:

— Но что касается твоего вопроса о гении, ополчение Дуэнна, должно быть, спряталось в лесу. Или оставило шпиона в Маноре.

— Возможно, это был теургист? На пиру за моим столом сидел теургист. Он не произнес ни слова. Я думала, что он был частью Манора.

Ксилси нахмурилась.

— Интересный момент. В Манорах теургистов не держат. Они есть только во дворце и Храмах Сердца. Он мог бы представиться странствующим путешественником, как Лувиара, с какой-нибудь храмовой миссией по сбору фактов.

Страж поставила лампу на стол, накрытый разложенной сбруей, кожа которой была покрыта царапинами и выбоинами. Она начала медленно осматривать сбрую.

Не поднимая глаз, она сказала:

— Расскажи мне больше о Лишенных. У него было имя?

Элен почувствовала, что ее язык словно окаменел. Слишком много эмоций обрушилось на нее одновременно. Он ушел.

Руки Ксилси перестали работать. Она подняла глаза.

— Или нет, если тебе неприятно об этом говорить. Если тебе нужно что-то делать, начни с другого конца.

Мысль о Кеме — раненом, умирающем, мертвом — леденила ее кровь, делала ее заторможенной. Ей придется ждать, и ожидание давило на нее, она боялась за мальчика. После схода лавины она была вынуждена ждать несколько дней, чтобы узнать о судьбе Ао. И Кем, с ним будет также?

Сара'ала напомнил бы ей, что не нужно цепляться за свои страхи. Он бы сказал, что будущее невозможно предугадать. Есть только сейчас, это мгновение. Случайный взгляд. Прикосновение рук. Нежный поцелуй. Драгоценные слова, произнесенные тем лукавым, вкрадчивым тоном, который согрел ее сердце гадюки.

Она обрела способность говорить, едва ли громче шепота.

— Его звали Сара'ала. Ты не должна смеяться, Ксилси. Но до того, как он стал одним из Лишенных, он был драконом.

Ксилси рассмеялась.

Элен тоже рассмеялась, потому что это было абсурдно.

— Ты мне не веришь, да?

— Вовсе нет, Эл. Это как раз то, во что я могу поверить, но только потому, что это случилось с тобой. Все это время ты ни разу не подала виду, что принц на самом деле не принц, или, по крайней мере, ты не хотела этого делать, хотя иногда это проявлялось, в мелочах. Теперь я понимаю его странное поведение. Это был не Гевулин! Это был дракон в человеческом теле! Дракон! Я думала, что все драконы погибли в великих войнах древних времен, сраженные злым колдовством, поскольку, согласно легендам, их трудно убить физически. А если и были уцелевшие, то они бежали на край света, где и по сей день живут в темных пещерах и дремлют под водами скрытых озер. Продолжай. Расскажи мне больше. Расскажи мне все. Я сгораю от любопытства.

История далась Элен легче, чем она ожидала. Общие воспоминания оживляют тех, кого уже нет с нами. Ксилси по большей части молчала, глядя на упряжь, и это помогало Элен говорить. Время от времени она задавала вопросы, а иногда отпускала колкие замечания, которые заставляли Элен смеяться, а однажды даже вытереть слезу.

— Кем все это время знал? — спросила Ксилси в конце рассказа.

— Знал, конечно.

— Почему «конечно»? Смотри, это уже давно не дает мне покоя, с тех пор как я наконец начала замечать, как странно вы с Кемом ведете себя вместе. Он родился в Маноре. Вырос в Привале. Ты мелкий чиновник, которого обвинили в воровстве и убийстве. Не думай, что я забыла об этом. В то время я думала, что лорд Дуэнн чинит вам препятствия всеми возможными способами. Но вы с Кемом ведете себя так, будто вы родственники. Сначала он на тебя злился, а потом вы помирились, как это бывает в семьях. И давай не будем забывать о тайне Четырех Земель. Ты слишком много знала о Южном Кольце, как его называют, хотя это был всего лишь захудалый Привал. А потом оказалось, что ты знаешь местный язык. Ты бывала там раньше. И с Кемом в Четырех Землях тоже что-то происходило, судя по его волосам. Держу пари, что Кем каким-то образом связан и с Четырьмя Землями, и с Манором Дуэнн.