— Тихо, пульс слушаю. Может опять тормознуть.

Ждём скорую.

— Слышишь, спасатель, а ты чего тут чалишься?

— Я не в курсе... – вздыхаю я.

— Ну, это понятно. Все вы тут незаконно.

— Реально. Обвинения нет. Суда не было. Держат третьи сутки, ничего не говорят. Звонить не дают.

— Фамилия...

— Дозоров.

— Задержание подозреваемого по уголовной статье до избрания меры пресечения, Александр Михайлович, – комментирует мент. – Он человека ударил, тот в больничке.

— В каких обстоятельствах? – уточняет подполковник.

— Забрался ночью в мой дом. Да, я ударил. Но я же и вызвал скорую ему. Я не опасен, чтобы меня изолировать до избрания меры наказания.

— Суд разберётся.

— Близким хоть дайте сообщить!

— Близкие ваши, Дозоров, в курсе, вон передачи вам носят. А вы не берете.

— Это не близкие, – встаю с пола.

— Ладно, разберёмся, Дозоров, чо там у тебя за история, – обещает Александр Михайлович.

— У вас Саянов Никита работает, братишка мой. Сообщите ему, будьте добры, товарищ подполковник.

— Саянов?! Так это ж из моего отделения балбес. Ладно... будем спасать тебя, спасатель.

Ну неужели…

Сергей Анатольевич безо всяких сообщений и звонков вдруг внезапно заявляет прямо ко мне домой. С утра. Сонная и растрепанная, опять толком не поспавшая, я чувствую себя вынужденной его впустить. Так как за помощью обратилась сама.

Усаживаясь за столик, он беззастенчиво и чуть пренебрежительно обводит взглядом мою комнату.

А я, теряясь, стою как бедная родственница. Смущаясь того, что не успела даже толком застелить кровать. И мне не нравится, что он смотрит на мою подушку, например.

Но написала же сама...

А за все это по щекам хочется надавать почему-то Северу. Почему? Разве он мне что-то обещал?

— Понятно... – констатирует он.

Переводит взгляд на дверной проем в кухню.

Оттуда уже доносится ежедневный непрекращающийся шумок. Бабка из кухни не выходит. Да-да, я понимаю, что про мать любимого мужчины так нельзя. Но... по-другому не выходит. Для нее "дочка" до сих пор эта Сашенька.

А Александра, словно ей мало комнаты, постоянно с кем-то общается на кухне по ноутбуку. Наверное, специально, чтобы я не заходила. А может, сбегая от матери Севера, чтобы она не подслушивала.

А вот единственный луч света в нашем темном царстве – Алису – туда словно не пускают. Даже голосочка ее больше не слышно.

— А там кто?

"А там моя новая большая семья. Неблагополучная!" – хочется поязвить мне.

— Соседи.

— Мхм... понятно.

Приглаживаю свои растрепанные, стоящие абажуром кудри.

Стою как попрошайка перед богатым человеком. Чтобы он подал мне немного помощи в вопросе Васи. И так плохо на душе. Потому что вдруг, по его оценивающему взгляду, начинаю видеть, что человек он не самый хороший.

И я даже чувствую, почему так поменялся его взгляд. Потому что когда Север заявил на меня свои права, я промолчала. И он словно делает мне одолжение теперь, подбирая за другим мужчиной. Вот такой у него взгляд!

Встает... медленно подходит ко мне...

У меня по всему телу волосы становятся дыбом!

Но почему то не смею пошевелиться. Потому что ведь может и "подать". А Вася в опасности.

С каменным лицом ведет пальцем по моему плечу.

— Короче, будет так: я сниму тебе квартиру. Денег буду подкидывать. Пацана твоего присудят тебе. Но жить он будет на шестидневке в хорошем коммерческом интернате. Я оплачу. В ответ ты будешь такой, как будет хотеться мне. И будешь стараться. И не иметь претензий.

Не выдерживая, отступаю, делая шаг назад от его пальца.

В горле ком, словно меня опять насилуют. Трясет...

Сердце сейчас, кажется, взорвется и разнесет грудную клетку.

Он снова делает шаг ко мне.

Зажмуриваюсь.

Я же не смогу!!

Чувствую его губы на своих.

И дергаюсь, как арахнофоб от прикосновения паука! Неконтролируемо. Рефлекторно.

Отпихиваю его, отлетая к зеркалу.

— Хм... – ухмыляется. – Вы уж определитесь, Ирочка...

Бросает взгляд на часы на руке.

-...До вечера. Нет так нет.

Уходит.

Стекая по стене, пялюсь вникуда.

Как же я ненавижу мужиков! Всех. Всех без исключения!!

Неожиданно ко мне заходит Алиса, прерывая мою прострацию. Садится рядышком.

— Давай поплачем? – вздыхает она.

— Давай...

Обнявшись, сидим и не плачем. Просто молчим.

— Не получается... – шепчет Алиса.

— Это плохо.

Когда не получается, это уже выгорание. Как у меня.

— Элис! Алиса-а-а... – начинаются ее поиски. – Элис, ты где? Мам, она не выходила?

Каждый раз, когда Александра обращается к свекрови "мама", меня переворачивает, отнимая последнюю надежду на то, что приедет Север и все это разгонит.

— Нет! Я на крыльце была.

— Элис! – встает в проёме яростная Александра. – Я тебе что сказала?!

— А я хочу! – подлетает на ноги Алиса, топая ногой. – А я буду! Мне папа разрешил!

— А ну-ка быстро сюда!

— Не пойду!

— Я тебя сейчас за шкирку вытащу, – цедит Саша, морщась на меня от отвращения.

— Да не трогайте вы ребёнка, – вступаюсь я. – Она посидит немного и придет.

— Ещё не хватало. Может, ты заразная. Мужики вон, один за другим шастают.

— Какие мужики?.. – с недоумением хлопаю глазами.

— Знаем какие. Видели. Элис!

Заходит, тащит визжащую Алису за руки. Я в ужасе смотрю на это, не смея вмешаться.

— Папа тебе даст! – начинает плакать Алиса.

— Я сама тебе сейчас дам! – слышно из кухни. – Предательница! Любишь какую-то тётку чужую больше, чем маму!

Закрываю ладонями уши.

Это невозможно!

Север... ты просто... сволочь!

Мой телефон звонит. Это Вера перезванивает мне. Вчера не взяла трубку, когда я решилась все-таки аккуратно попытать ее по поводу того, куда пропал этот гад.

Но я не отвечаю на этот вызов. Я слишком зла на Севера, чтобы сейчас говорить о нем с его родней!

Я больше его не жду. И больше на него не надеюсь.

— Ирина Алексеевна, -заглядывает бабка. – Ну, вы надумали с квартирой? Это же ужас что такое! Надо же как-то решать.

Складывая две фиги, вытягиваю перед собой.

— Вот вам, а не моя квартира. Это моё! А кухня – по расписанию с сегодняшнего дня. В мое время не заходить!

Обескураженно засовывает свой нос обратно.

Не обязана я церемониться с его бабами!

Быстро одевшись иду на собеседование.

— У нас есть небольшой реалити-тест, – объясняет мне хозяйка медиа-студии Богдана с прекрасной фамилией Полярная Сова. – У нас вот там за дверью реальные, шумные, активные дети. Ваша задача их привлечь и втянуть как можно быстрее в занятие. И провести пробное. Справитесь?

Хозяин, некто Полярный, смотрит на меня скептически со стороны, только поздоровавшись.

— Конечно... – вздрагивает мой голос.

И неожиданно вдруг чувствую, как начинают бежать по лицу слезы. Прикусываю щеки изнутри.

— У вас что-то случилось? – участливо спрашивает Богдана.

Отрицательно кручу головой.

— Все хорошо.

— Вы очень... грустная.

— Вы разве не знаете, что самые крутые клоуны и актёры юмористического жанра в жизни очень грустные? – с вызовом улыбаюсь я. – Это знак качества.

Еще не хватало, чтобы этот надменный Полярный вместо собеседования мне психологическую помощь оказывал! Мне нужна эта работа! Всё!

Решительно залетаю в шумящий зал.

Там такой хаос... божечки!

Визги, писки, смех, возня. И дети разного возраста. На полу горы новогоднего дождика, они кидают его вверх и балуются.

— Дети!

Полный игнор.

Я все равно вас всех сейчас заберу!!

Наклоняюсь к одной девочке с развязанным в возне бантом.

— Кто меня слышит, скажи громко – мяу!

Обернувшись, смотрит на меня.