Перед тем, как перелить ему кофе в кружку, надеваю на нее специальную вязаную одежку, свитерок для кружки.
Сажусь рядом с ним.
— Север...
— М?
— Ты просил разбудить.
Сонно тянется. Ловлю взглядом, как натягиваются мышцы по его телу. Меня бросает в жар...
— Я тут... кофе... там... обед... – лепечу.
Поднимаясь, забирает кружку из моих рук.
— Что это? – ведет пальцем по крупной вязке.
— Свитерок. Чтобы можно было обнимать кофе. И не обжечься. Горячий.
Край его губ дергается на мгновение в улыбке.
И я как преданная собачка ловлю от этого смягчения свой сердечный оргазм.
— Там... обед на столе.
Сбегаю на улицу. Мне неловко. Я боюсь обсуждать с ним тему моего "гостя". Вдруг он потребует подробности. А он прикасался, да. Мне и самой от себя "фу". Не надо со мной про это говорить, пожалуйста!
Выждав десять минут, осторожно возвращаюсь.
— ... Ну правильно. Ей же не надо ничего покупать, да, Север? Бросил в нее розочкой, она тебе по гроб жизни будет благодарна! Удобно.
— Саш, отъебись от девочки. Я понимаю, что тебя бомбит из-за того, что выбрали не тебя. Но знай меру.
— А я вообще не о ней, Север. Я о тебе. Ты никогда не боялся трудностей. А выбрал самый простой вариант. И не надо мне говорить про Саркиза! Слышала я ваш разговор. Тоже она не невинная овечка. И успела, пока тебя не было, с кем-то замутить.
Обтекая, вжимаюсь спиной в стену, подслушивая их разговор.
— Ты, Саш, Божий дар с яичницей не путай. Не путай отчаяние с тщеславием, помноженным на ненасытность! А попросту – шкурность.
— Господи-боже! Да что я такого попросила у тебя?! Можно подумать, яхту и бриллиантовое колье! Ей-то, конечно, ничего не надо, да?! Она варёной картошкой питается и в мешке ходит! Самому не противно от себя? А как же "кто девушку балует, тот с ней и балуется"? Не твои слова?? Или здесь дают за так?! А следующий уровень будет какой? Продавщица с рынка, которая сама тебе доплачивает? Лишь бы ширинка рядом?! Или эта уже оттуда?
Опускаю взгляд на своё мешковатое домашнее платье.
Блин...
— Дискуссии все закрыты, – категорично.
Слышу, как он грохает посуду в раковину.
— Не опоздай на поезд. Я приеду к ночи, перехвачу Алису.
— Верни мамин телефон.
— Пожалуйста, держи!
Заходит злой в комнату.
— Ты готова?
— К чему?..
Ведет по мне взглядом.
— Нужно переодеться? – удрученно мнусь я. – Саша права. Я – мешок.
— Саша права, нужно баловать.
— Мне кажется, ты слышишь что-то своё.
— А ты что слышишь?
— Что я хуже, чем она, – пожимаю плечами.
— А что думаешь на этот счёт?
— Я думаю...
Отчего-то противно страдать, что я уровнем пониже. Это бессмысленно.
— Я думаю...
Я думаю, Саша в отчаянии, и ей обидно, что Север не тянется за все те веревочки, за которые она тянет. И у нее истерика.
— Я думаю... что есть мужчины тебя красивее, умнее, добрее, богаче...
— Вот это поворот! – дергает бровями.
— Да... думаю, можно найти, если поискать среди восьми миллиардов. Но даже если я найду, ни один мне не будет нужен, – опускаю взгляд.
И я надеюсь, что те слова на листке означают именно это.
— Мм... обвиняемый выбрал сотрудничать со следствием? – с усмешкой.
Поднимает кружку с тумбочки, одним глотком допивает остывший кофе.
– Похвально. Но я все еще хочу только дать тебе по заднице. И ничего больше.
Ну... это уже немало, я считаю.
— Шевелись, – смотрит на часы.
И нужно бы спросить – куда мы. Но честно говоря, мне плевать. Главное, с ним.
Иду переодеваться.
Отвернувшись, стягиваю мешок. И в одних трусиках специально наклоняюсь к нижнему ящику. Трусики мне велики и сбились, обнажая ягодицу.
Внутри все дрожит от ощущения его взгляда. Рдея, поправляю их. Замечаю через зеркало его взгляд, застывший там, где и планировалось. Его ноздри вздрагивают, сглатывая, облизывает губы.
— Платье или брюки?
— Хоть что-нибудь уже надень!
Выходит, хлопая дверью.
Пусть следствие тоже сотрудничает с преступником!
Глава 58 –
Смертная казнь
Настроение – дерьмовое.
Хотя "кофе, которое можно обнимать", немного смягчило, надо признаться. Как на нее злиться? Ну, бестолочь же наивная...
Однако все еще хочется высказать ей за все косяки.
Веду тачку в направлении сервиса, куда утром сдал свой телефон.
— Ты на меня злишься, да?..
— Пиздец просто как!
Замолкает.
— Но все равно любишь? – отклоняясь, заглядывает в лицо.
— Плохой момент, чтобы говорить об этом.
— Почему?
— Потому что мне не нравится то, как ты пыталась решать проблемы! И впредь будь любезна не выставлять мою женщину на торги. И не создавать ей унизительных ситуаций. Как я должен, по-твоему, хавать твои унижения?! Что, по-твоему, мужчина чувствует в такие моменты?!
— Я была уверена, что твоя женщина – Саша! Твоя мама сказала, что вы не развелись!
— Не мама, а тёща. И это мне тоже не нравится, Ирина Алексеевна! Что тебе сказал я, м? Почему чье-то слово вдруг стало весомее моего?! Откуда вдруг такой авторитет?? И куда делся мой?
Закрывает ладонями лицо.
— Битая собака любого замаха боится.
— Так... мы с тобой уже не на берегу, чтобы заранее договариваться, – рычу на нее я. – Но впредь...
Торможу у сервиса.
— Я все поняла! Хватит, пожалуйста... Я сейчас умру.
— Ты не одна. И будь добра не принимать никаких решений поверх моей головы.
— Не буду!
Прижимается лицом к моему плечу. И замирает так.
— Это раз.
Что там у нас два?
От прикосновения вылетает все из головы. Машинально прижимаюсь губами к ее волосам. Хочется пожалеть. Но вообще-то надо как следует дать по заднице.
— Так... Не надо меня сбивать с мысли. Я еще не все сказал. Кыш...
Выхожу за телефоном, забираю.
Поднимаясь из цоколя, замечаю, как она, сложив руки на окне, с опущенным стеклом, смотрит на прохожих, которые у автокофейни покупают себе стаканчики.
Вот вообще не надо сейчас смазывать наш серьезный разговор всякими милыми жестами!
Но мгновение, и я уже стою там, и покупаю ей кофе с зефиром. Ну что за дела??..
Возвращаюсь в машину. Вручаю молча.
— Давай еще раз, что там за история папки-телефон-интернат?
Мозги от усталости едва соображали.
Рассказывает, периодически тяжко вздыхая и бросая на меня виноватые взгляды.
— В общем, я решила утащить все папки. Подумала, что это может помочь следствию выявить... мм... преступную... – машет руками, подбирая слова. – Преступную... Короче! И, может быть, спасёт и других детей от этих свинарей и Шкурной.
— Хорошая светлая мысль посетила вашу голову, Ирина Алексеевна, – киваю.
— Но так разнервничалась, что оставила свой телефон у нее в кабинете, когда схватила в охапку папки!
— Ирина, блять... Ну как так-то?!
Вздох...
— Что теперь будет? – сводит брови жалобно.
Поворачиваю к интернату.
— Ну что будет, – хмуро засовываю в губы сигарету. – Суд, тюрьма, смертная казнь.
— Ну хватит! Я же серьёзно.
— Ничего не будет.
— А если она его отдаст в полицию?
— Не отдаст.
— Почему ты так думаешь?
— Всё же просто. Потому что полиция выйдет на тебя. А у тебя – папки. А оно ей надо? Пропали папки перед проверкой, и слава Богу! Пусть ищут. И желательно не найдут. А она уж напишет новые, такие, как надо.
— Хм...
— Где папки-то?
— Я их спрятала.
— Дома?
— Нет! А вдруг был бы обыск??
— Обыск! На этот обыск надо еще разрешение выбить. А для этого по делу о похищении возбудиться. Установить твою личность и подтвердить факт кражи. А зачем госпоже Шкурной раздувать шумиху вокруг своих должностных нарушений? Нет...
Заезжаем в волонтерский центр забрать пакет с папками.
