— Не надо искать мои края, Саша! — рявкаю тихо еще раз. — Приготовила ребёнку гречку и отварную курицу. Не переутомишься! А левых мужиков впечатлять своими кулинарными способностями надо не в ущерб моему ребёнку.

Скидываю.

Сижу, докуриваю свою пачку, глядя на деревянный самолет, который делаю для Василия. От тоски по Алиске сердце сводит.

В моей руке меняется кружка с чаем.

Потом приходит Иваныч. Садится с одной стороны. Философски и с отвращением смотрит вперед.

С другой стороны садится ИрАлексевна, тоже с сигареткой. И смотрит примерно также. Идиллия...

А мои сигареты кончились.

— Не курила бы ты, детка, так много... — забираю ее сигарету на половине. — Держи шоколадку лучше.

Угощаю ее ритером с орехами.

Отломив половину небольшой плитки, вторую отдает обратно мне.

Сидим, точим напару шоколадку.

— Чо, сильно ругался, да? — прихожу в себя.

— Эх... а за меня отец ни разу ни с кем не ругался. Ему было пофиг. Поэтому ругался ты ве-ли-ко-лепно! — с восторгом смотрит на меня. — Я была самым благодарным зрителем.

Усмехаясь, закатываю глаза.

— Ладно, мне пора на спектакль.

— Да?.. А замути мне билет.

— Да ты что?... У меня же детские!

— Пофигу. В театр хочу.

— Я могу тебе на взрослый достать. Но я там не играю.

— Не. Тебя хочу...

Упс!

— Ну, в смысле...

— Ладно, тогда, поторопись.

Встаём с крыльца.

— На что я хоть иду?

— На басни Крылова.

— Кого играем?

— Мартышку!

— Это прекрасно...

Мартышка хороша. И играет так, словно претендует на Оскара. Но... это сильно выбивается из ленивой игры остальных актёров.

Хотя сам спектакль оригинальный и смешной. Но они словно уже устали его играть. Им — "не верю". Хотя дети вроде довольные.

И я единственный сижу на детском спектакле с букетом. Ну, потому что Идиотина моя так волновалась, что без букета — это просто неприлично.

Вручаю ей на финальном поклоне букет. И дожидаюсь после спектакля.

Забираю ее на тачке.

В этот раз она садится в машину нормально. Обнимаясь с букетом.

— Зачем ты их купил! Это же очень дорого!

— Потому что ты была великолепна, — смеюсь над ней.

— Чокнутый... это всего лишь десять минут на сцене. А у тебя ремонт еще не начат.

— К черту ремонт. Я хотел в театр и букет для мартышки. Чтобы она кайфовала.

— Да? — смущённо улыбаясь. — Мартышка в кайфе! Мне на сцене не дарили ни разу.

Поднимаю телефон, щелкаю ее.

Слегка кривляясь, позирует мне.

— Покажи-покажи... — заглядывает в экран. — Мне надо такую фотку на аккаунт. А то актриса без цветов это стрёмно...

Пока листает в моих руках фото, выбирая, улыбаясь, смотрю на ее профиль.

Мимика такая у нее... по-девчачьи милая и яркая. Я на таких девчонок залипал, когда лет четырнадцать было.

Ловлю себя на том, что сижу, тоже кайфую. На каком-то небывалом подъёме энергии. И хочется опять слегка подкручивать эту планету.

Ну, и не жалко для нее! Хорошая девчонка. Досталось ей по жизни. Что она там хорошего видела?

— Давай, прокатимся по центру, покажешь мне город. Где тут что у вас интересное...

— Театр ты уже посмотрел. В конце проспекта еще один — Театр оперы и балета, и площадь. Это «Измаил», самый дорогой ресторан города. Библиотека. А это дальше — «Берлога», это тоже дорогой ресторан. Но в первом бизнесмены, во втором блатные. Ну, раньше так считалось, сейчас не знаю. Это — «Спарта», наша крутая спортивная школа. Кинотеатр. Дальше, антикафе "Кот-Бегемот". Вот авторская кофейня, но ты здесь уже был. Здесь поворот на набережную, там красивый храм. От нас его видно. И набережная у нас классная! Университет... Торговые ряды, городской сквер. В другую сторону будет торговый центр, Арена — выставочные пространства и свободные сцены, Кукольный театр. Там, на выезде из города, большой ипподром...

Мы катаемся кругами, ИрАлексевна начинает рассказывать уже какие-то городские истории, превращая это все в экскурсию.

Хороший город, немаленький, но уютный. Мы едем по мосту смотреть другой берег. На улице темнеет, зажигаются неоновые огни. Делая еще один круг, возвращаемся в центр.

Купив кофе, гуляем по набережной.

На ней кофточка без рукавов. И я отдаю ей свой пиджак.

Она вдохновленно рассказывает мне что-то про учёбу, про мэтров, мастер-классы... Потом про какой-то роман, по которому делала выпускной спектакль.

Все чаще залипаю на ее нежном лице.

Так, Север... надо остановиться. Такие вот залипания потом по ночам спать не дают.

Я умею быстро и эффективно тормозить интерес к женщинам. Так как долго был женат. А измены не мой профиль.

И я торможу себя внутренне. Рефлекторно.

Опять возвращаясь к восприятию, что она просто девчонка, соседка, доверяющая мне в первую очередь потому, что уверена в отсутствии влечения с моей стороны.

А оно есть, конечно... Ирина — красивая девочка. В какие мешки не упаковывай. Просто я умею от этого уворачиваться. Теперь уж и не знаю, ради чего. Но рефлекс работает.

Смотрю на часы.

— Поехали домой?

— Поехали.

Идем обратно к машине.

— А здесь у нас в крещение прорубь бывает для ныряния. Шатер ставят. Горячий чай разливают. Спасатели всегда стоят!

— Да? Спасатели — это хорошо... А то вытаскивал как-то из подо льда мужика. Такого вот ныряльщика. Сердце остановилось. Спазм. Не откачали.

— Ужас какой! Я вообще плавать не умею. Для меня это звучит почти так же, как в горящий дом зайти.

— Как так — не умеешь?

— Тонула маленькая. Вот прям на этом пляже, — показывает на реку вниз. — С тех пор в воду ни ногой!

Молча, хмурюсь.

Вздыхает, морща недовольно нос.

— Я вообще ущербная! Со мной случается все плохое, что только может. Но... я не отчаиваюсь. Может, это временно. Наш режиссёр, Алла Борисовна, говорит, что это просто цикл Сатурна так на меня влияет. И он уже заканчивается. Дальше все будет просто супер! Венера, Юпитер и Меркурий! — с ноткой иронии играет бровями.

— А еще мне карта Таро выпала "Император". Алла Борисовна сказала, что в моей жизни появится покровитель. Может, меня какой-нибудь режиссёр кино увидит, как думаешь? Или все это чушь собачья?

— Честно?

— Да, я тоже думаю — чушь, — вздох. — Но не будем обижать Аллу Борисовну.

— Не будем, — усмехаясь, соглашаюсь я.

— Приглашаем вас поучаствовать в автоквесте! — сует мне в руки яркий флаер какой-то парень.

Наклоняемся под фонарём, чтобы почитать, касаемся нечаянно лбами. Закрывая глаза, ловлю запах ее волос.

— Прикольно! Смотри, по мотивам Властелина колец?

— Мхм... смотрю.

Нихера я не вижу.

С усилием отстраняюсь, оставляя бумажку у нее в руках.

Она на автомате засовывает флаер в карман моего пиджака, висящего у нее на плечах.

Проходим мимо последнего ларька перед стоянкой.

— Так, Юпитер-Венера, мороженого хочешь?

Отрицательно крутит головой, поджимая губы.

— Или... да?

— Да-а-а... — сводит брови жалобно. — Но мне очень стыдно, что ты весь вечер за меня платишь. Это не по-дружески.

Весь вечер, это кофе купил? — закатываю глаза.

— Ой, ладно, эскорт так легко не разорить, — юморю я. — Какое ты любишь?

— Мм... это.

Показывает самое простенькое.

И сразу упорото хочется сводить ее в тот пафосный рест, «Измаил». Но уверен, ей будет там дико неловко. Саша первый раз в ресторане чуть невроз от волнения не заработала. Это сейчас она умеет безупречно играть роль светской львицы и даже дрюкнуть персонал. А раньше...

В общем, покупаю с таким же вкусом, но нормальное, в рожке и с шоколадной глазурью.

С удовольствием наблюдаю, как она его ест. Хочется облизать эти испачканные губы. А может, даже запачкать их не такими безобидными штуками.