Срываюсь из его объятий, подскакивая на ноги.
— Иди-иди... - прикуривает сигарету.
Огонёк дрожит.
— Иди, сказал!
Опуская взгляд на сигарету, улыбаясь, смотрит на огонёк.
— Буду тебе сегодня сниться, завтра расскажешь. А утром приходи сюда… рассвет встречать…
Сбегаю!
Сниться...
Улыбаясь, кручусь, пытаясь отдышаться.
Уснуть бы хотя бы теперь с этим чокнувшимся телом!...
Глава 31 -
Крылья
— Па-а-апа-а-а!
Дергаясь, распахиваю глаза.
— А-а-а-а!
Звук быстро движется с улицы в моем направлении.
Солнце бьет в окно, слепя один мой открытый прищуренный глаз.
Вот это мы встретили рассвет! - прикрываю глаза рукой, как козырьком.
С расстояния метра до дивана Алиска, как коза, запрыгивает ко мне в руки.
Взъерошенный Вася летит за ней следом с пластиковой старой хлопушкой для ковров, свирепо размахивая.
— Стоять! - выставляю руку, пряча дочь.
— Он меня бил!
— Василий! - осуждающе прокашливаюсь я, строго поднимая бровь.
— Она мне в нос первая дала!
— Алиса? - перевожу строгий взгляд на нее.
— Пап, он плюнул! А ты говорил - бей!
— Вася? - снова перевожу взгляд.
— Она обзывалась!
— Он толкнул!
— Тихо!! Тихо, дети, все уедем, - падаю на спину. - Василий, оружие сдать. С остальным будем разбираться после завтрака.
Потягиваясь, встаю с дивана. Разборок вообще не хочется. От эндорфинов кружится голова! Потому что моя Идиотина где-то здесь, за стеной. Полуголая, сонная и сладкая. И я буду ее обнимать, целовать и шептать всякие пошлости.
И Алиска здесь, сердце больше не ноет, что она не рядом.
Забираю хлопушку у Васи.
— Пойдем, дружище, этим вредным барышням готовить что-нибудь.
— Жабу обосратую... - ворчит мстительно Вася.
— А ты у нас по изыскам, да? - смеюсь над ним.
Как я не почувствовал, что она проснулась?
— Алиса, - оглядываюсь я на дочь.
Но отвечает мне ее умная колонка.
— "Чем помочь?"
Щелкаю пальцами.
— Включи-ка нам что-нибудь умиротворяющее и... романтичное.
Включает что-то из французской старой классики.
Саундтрек: "Oh! La la! L'amour!" — Julio Iglesias.
Поправляя на ходу одежду, в кухню залетает Ириска, выпучив глаза и врезаясь в меня у холодильника.
— Кто кричал?!
Улыбаюсь ей.
От состояния влюблённости, кажется, крылья за спиной.
— Кофе будешь?
Сонно хлопает глазами.
— Да...
Я люблю больше чай. Но сейчас хочется кофе. И под это солнце.
Поднимая ее руку вверх, заставляю сделать под музыку оборот вокруг оси.
— Приходи через десять минут, - развернув лицом к двери, выставляю ее из кухни.
— Василий, давай, ты варишь какао для вас с Алиской, а я кофе для нас с Ириской.
— Не буду... - сердито садится за стол.
— Обиделся?
— Пф!
— Что там у вас случилось?
— Она залезла в мой самолет. А ты сказал, он мой! А она... Она сказала, раз делал папа, значит, ее! Потому что ты ее папа.
— Ну, там же два места.
— Ага! А она за штурвал села!
— Ну ладно тебе, Вась, вот подрастешь, поймёшь, что это же самый кайф, девчонок катать и давать им иногда порулить.
— Лучше мне порулить давай! Ну их...
— Договор, - тяну ему руку. - Я тебе дам порулить на тачке, а ты больше на Алису не дуешься.
— Договор! - пожимает мне руку.
Подумав, поджав губы, уточняет:
— Чей самолет?
— Тут смотри, какое дело... Вообще, конечно, твой. Но. Он занял единственное место во дворе, где можно что-то соорудить. И тогда получается нечестно. Мы ничего не сможем построить для Алисы. А двор общий. Согласен?
Тяжелый вздох.
— Короче, этот вопрос придется как-то решать по справедливости. Предлагаю так. Играете вы вместе, ты даешь ей рулить. Но ты главный пилот! Я тебе шлем куплю. Ок?
— Шлем?! - распахивает рот, застывая.
— Шлем.
— Точно?!
— Точно.
— Обещаешь??
— Обещаю.
— Папка обещал. А сам забыл! - горько. - Не забудешь?
— Не забуду, - взъерошиваю его шевелюру. - Но и ты, пожалуйста, по возможности приглядывай за ней. Девчонка же...
Давай, неси молоко.
— Ира сказала, чтобы я твое не трогал. А какое тут не твое? - смотрит в холодильник.
— Эм... молоко в этом доме все общее. Неси любое.
Подставив стул и став на него ногами, колдует вместе со мной у плиты.
— А детей выбирают, каких рожать? Мальчика там или девочку?
— Иногда выбирают. Иногда нет.
— Чо ты не выбрал?
— А я девочку хотел.
Цокая, делает тяжелый вдох.
— Она противная.
— Сам противный! - возмущенно пищит Алиска, стоя в дверях. - Папа, чо он на нашей кухне?! - складывает, вредничая, руки на груди.
Сверлит его взглядом исподлобья.
— Эта наша, - махнув в нее возмущенно ложкой в какао, кричит со стула Вася.
Возмущенно ахнув, Алиса оттягивает кружевную юбочку, демонстрируя мне темные капли на ней.
— Пап! - обиженно дрожат губы.
— Брейк!
Подхватывая ее на руки, кружу под музыку, усаживаю за стол, напевая мотив.
— Пабапам… пара-пам… Давайте жить дружно?
Спускаю Василия со стула, разогреваю вчерашние блинчики, завернув в них по пластику сыра, жарю яйца.
— Не трогай моего кота! - шипит Алиска.
— А у меня зато енот!
— Ври-ври...
— Честно! Енот Андрюша! - гордо. -
Вот! - вытаскивает из холодильника маленькую бутылочку с соской для щенков.
— Пойду кормить... - по деловому разогревает под струей горячей воды.
— Па-а-ап?... У него что - енот?! - вытягивается ее лицо.
Корчась, Вася показывает ей язык.
Смеюсь над ними, качая головой.
— Ирина Алексеевна, ты где? Завтрак готов.
Через несколько минут, осторожно заплывает в кухню.
Заплывает, потому что на ней длинное платье, совершенно не домашнее. Как у барышни, но с открытыми плечами. Воздушное, с намеком на прозрачность, светлое с крупными розами. Волосы собраны наверх. Щеки горят. И мне кажется, даже подкрашена самую малость.
Красивая, ужас! Сказочная просто. Это даже лучше, чем "кошка".
Руки мои опускаются от растерянности.
Алиса тоже смотрит на нее с удивлением. Мама у нее больше по коротким прикидам. Очень любит свои ноги. А они все, прикиды эти, уступают таким вот женственным историям.
— Эм... - забываю, что хотел сказать.
Вот такой у нас будет, значит, завтрак, да?
Опускаю на себя взгляд, понимая, что стою в коротких боксерских шортах как гопник.
Ставлю на стол две тарелки.
— Пожалуй, мне не помешают брюки, - разворачиваюсь к комнате.
Слышу за спиной специфический звук, словно что-то упало. Например, женщина. В обморок.
— Папа! - испуганно вскрикивает Алиска.
Настороженно поворачиваюсь обратно.
Дама моя в красивой позе на полу. В отключке!
Внутри все содрогается от страха за нее.
— Ирина, твою мать! - срываюсь к ней, падая рядом на колени.
Веду пальцами по шее, ловя пульс.
— Детка?..
Ощупываю затылок. Не разбила вроде бы.
— Это что такое еще, м?... - с тревогой слегка похлопываю ей по щеке. - Возвращайся. Иначе спасу… - с угрозой нервно шучу я.
Ресницы начинают подрагивать. Бледная.
Дети, подбежав, испуганно смотрят сверху.
Вяло открывает глаза.
— Если это была миниатюра про чувствительную барышню, то ты переигрываешь, - глажу пальцем по ее брови. - Что случилось?
— Мне показалось… - шепчет, плывя взглядом, в ее светлых глазах наливаются капли слез.
— Что тебе показалось?
— Что у тебя страшные шрамы…
Ах… да.
Глава 32 -
Признания
Ужасно... ужасно больно! До потери сознания. Это то, что я помню, когда мама нечаянно плеснула кипяток мне на бедра. Очень больно, и очень долго больно. Но у меня не осталось шрама. Со временем все зажило.
