— Ее зовут Алиса!
— Зачем он ее привез?..
— Будете играть вместе.
— Пф...
Разогрев смесь для енота, отдаю наверх бутылку с соской. Он как ребёнок придерживает ее руками.
Лапуся... - чешу ему между ушей.
— Всё, спать.
Завернувшись в плед, сажусь на крыльцо.
Мне грустно...
Мне неспокойно. И неправильно внутри.
Что ты хотела спросить у него, Идионина?
Простую вещь... кто мы друг другу?
Но я не могу почему-то это спросить. Наверное, я боюсь получить ответ, который меня ранит гораздо сильнее, чем эта неопределённость.
Я вообще не вижу ни одного адекватного ответа в нашей ситуации.
И мне от этого плохо. А еще хуже мне от того, что я совершенно потеряла свои границы. И как рабыня делаю все, что он от меня хочет. Еще до того, как озвучит.
Я словно с потрохами его, а он вообще и близко нет.
Мне заранее страшно и больно. И все внутри дрожит в ожидании момента, когда мы поговорим начистоту.
От него приходит сообщение: "Придёшь ко мне?"
Прочитав, не отвечаю.
Это ужасно вообще, одна часть меня истерит, что я не могу не пойти, если он позвал меня. Потому что... на этом может все закончиться. Вторая часть истерит, что я не могу пойти... Потому что, если я буду делать то, что он хочет, вопреки тому, что чувствую, то все тоже закончится. Только еще хуже.
И хмурясь, я смотрю на сигарету в своих пальцах. Нелепых моих длинных пальцах. С коротко остриженными ногтями. Которые хороши для пластической пантомимы, но вряд ли хороши для того, чтобы быть привлекательной женщиной.
А еще, я не записала ни одного селф-тейпа для проб. Потому что душа моя так растревожена, что я не смогла.
Господи, какое же ты недоразумение, Идионина. Это просто секс. Люди занимаются им, может быть, даже просто для здоровья. Совсем не обязательно из-за чувств.
А я не хочу для здоровья!
Меня от этой идеи тошнит.
Ты обнаглела... сначала тебе дай бесплатно секс, а потом еще и чувства приложи? Не много ли ты хочешь?!
Тебе вообще цветы подарили... Мало?
Мало... Такая я вот наглая и жадная идиотина.
Хочу повыть на эту большую полную луну. И послушать что-нибудь грустное.
Потому что я у него ничего не спрошу. Не осмелюсь. И сейчас к нему не пойду. И как малолетка, не отвечу на сообщение. И не буду ничего объяснять!
Потому что ду-ра.
Саундтрек: Женя Трофимов - Привет
Прячу лицо в ладонях.
Дергаюсь от того, что ощущаю, как он выходит сзади меня на крыльцо через мою открытую дверь.
Садится сзади на ступеньку выше, я оказываюсь у него между бедер.
Обнимает за плечи. Сжимаюсь, пытаясь адаптироваться всё ещё к этим непривычным ощущениям.
Только не надо секса, пожалуйста! Я еще ничего не поняла, хочу ли я это продолжать или нет!
Мы молча сидим так. В горле ком. Ощущаю, как его палец пытается проникнуть мне в сжатый от стресса кулак.
— Извини, детка... - гладит мои пальцы.
— Дети... - шепчу, пожимая плечами.
— Не за это.
И мы снова молчим. Потому что он не говорит, а я не могу ничего спросить.
— Мм... За то, что повёл себя как голодное животное. Словно мне обязаны и задолжали супружеский долг, как минимум. И я имею право его брать. Каюсь. Не имею.
Прижимается губами к моей шее, за ухом.
Не знаю, что сказать! Что надо говорить?!
Разжимает мой кулак, перебирает пальцы. Притягивая к губам, целует. Мне неловко и очень нежно…
Разворачивает за плечи к себе вполоборота, за подбородок поднимает моё лицо.
— Дай, посмотрю на тебя…
Ведет пальцем по носу, словно рисуя профиль.
— О чем думаешь?
— Я думаю о том... что... хотел сказать автор... - уклончиво формулирую я, касаясь губами его “рисующих” по моему лицу пальцев, - тем эпизодом.
— Мм... - дергают его губы в улыбке. - Это очень сложное сочинение. Думаю, автор, как обычно, вообще ничего не хотел сказать. На него просто сошла муза, и он этот эпизод сотворил.
— Вот так всегда... а ты потом сочиняй, что же он хотел сказать...
— Сотворил... и ему понравилось. И он бы хотел писать этот роман дальше. Но героиня очень сложная девочка. И он бы был совсем не против соавторства. Чтобы ничем ее не оттолкнуть. Потому что без женских правок у мужчин все чаще выходит голое восемнадцать плюс.
Улыбаясь, поджимаю губы. Не моргая смотрю на луну. Камень на сердце вдруг раздувается воздушным шариком и распирает грудь эйфорией.
Его пальцы гладят меня по щеке. Сжимая за плечи крепче, целует в висок, скулу, уголок губ, ушко.
— Как дела в театре?
— Кажется, я профукала шанс попасть во второй состав "драмы".
— Как так?
— Мне нужно сегодня было отправить селф-тейп, а я не могу. Не могу ничего выдать.
— Почему?..
Опускаю взгляд, касаясь на мгновение груди, а потом сжимая свое горло.
— Оно меня больше не слушается. Я, наверное, профнепригодная.
Обнимая, укачивает, глядя тоже на луну.
Мне так тепло и хорошо в его руках.
— О чем ты мечтаешь? - шепчет мне.
— Я... как и все... о мире во всем мире.
— А для себя? Ну вот, не про базу. А что-то большее.
— О сцене. Где-нибудь в Питере. Или! О своей маленькой сцене и труппе. Какой-нибудь экспериментальной. Пусть не профессиональной. Но чтобы у нас было свое имя. И нас любили.
— Значит, о любви?
— О любви...
— Еще?..
— Мм... быть красивой! Нет. Не бояться быть красивой! Чтобы рядом с тобой, например, не чувствовать себя неловко и неуместно.
— Ты очень красивая.
— Я нелепая! Признайся. Это первое что пришло тебе в голову, когда ты увидел меня.
Потому что я намеренно это делаю.
— Признаюсь, - смеется тихо. - Ты нелепая и очень красивая.
— Ну, не такая красивая, да, чтобы мной можно было гордиться?
— Такая.
— Ой, мистер Дозоров, у вас сейчас нос от вранья вырастет и проткнет мой куринный мозг.
Потому что его нос скользит по моему затылку, громко втягивая воздух.
— Наверняка, у вас была очень красивая жена, да?
— Ты ей ни в чем не уступаешь.
— Покажите, мистер Лжец!
— Нет...
— Вот! Все, ладно, не хочу об этом говорить. Я все равно не стану с этим ничего делать.
Тебе придется смириться с нелепостью.
— Мы говорили о мечтах. О твоих. Не моих. Я точно не мечтаю о том, чтобы ты была другой.
— А о чем мечтаешь ты? - спрашиваю у него.
Вздыхает, улыбаясь.
— Сейчас или вообще?
— Вообще.
— Как и все, детка. Как и все!
— А сейчас?
— А сейчас... - опаляя горячим дыханием мою щеку, ведет по ней губами. - Я мечтаю, чтобы у нас с тобой была отдельная спальня. Обязательно с запором на дверях. А дети крепко спали по ночам.
Губы смещаются на ушко. Сжимаюсь от слишком острых ощущений.
- И затащить тебя снова в душ тоже мечтаю... Облизать тебя всю, сладкую... трахнуть пальцами...
Моё воображение слишком живое! С нами так нельзя!
Тело судорожно сводит от волны смущения и оглушающей неги. Гашу стон, зажмуриваясь.
— Да... вот так мечтаю, чтобы ты изгибалась в моих руках... стонала... хотела... выпрашивала... кусала меня от нетерпения... губы мои ловила...
И после очередной оглушающей волны, идущей через все тело и вспыхивающей между бедер, я внезапно уже облизываю его язык у себя во рту.
Господи-боже!..
Это не мужчина, это факир! Гипнотизер! Я ведь вообще не собиралась, а теперь не могу остановиться, плавая в пьяной эйфории.
— Видишь… опять сплошное восемнадцать плюс…
— Ну и пусть… - выдыхаю беззвучно.
— Если ты сейчас не сбежишь... - хрипло и неровно шепчет в мой распахнутый рот. - Я буду трахать тебя прямо на этом крыльце, клянусь...
Ах, я почти что согласна!
— Но ты сбежишь... - оскаливается возбужденно. - Потому что еще не хватало устраивать шоу для соседей! Кыш... спать. Быстро.
Тяжело сглатывает, облизывая губы.
