— Там угол есть рядом с тобой какой-нибудь? Ударься об него. Моя дочь — Алиса. Алиса Северовна Дозорова. Так и останется.

— Послушай! Этот астролог сопровождает серьезных бизнесменов. Точно не тупее тебя!

— Так, всё.

Скидываю вызов, в бешенстве разнося эту чертову кухню. В мыслях, конечно.

— Мясо!! — вспоминаю я.

Застываю на крыльце.

Зажав подмышкой Иваныча, какой-то пацанчик возраста моей Алиски отщипывает от чиабатты кусок и потыкав его в жирное мясо, засовывает в рот.

— Иваныч, ты где пацана спёр?! — озадаченно вопрошаю к коту. — За человеческого детеныша нас точно посадят!

Дернувшись, пацан роняет кота и разворачивается ко мне, округляя глаза.

— Чего стоишь? Крути шашлык, видишь, горит?

Повращав настороженно глазами, берётся за деревянные ручки шампуров.

— Резвее давай. Эх, подгорело немного, — помогаю ему. — Тебя как зовут-то, человеческий детеныш?

— Вася.

— Ты чей?

Точно не соседкин. По возрасту не срастается. Хотя…

— Мм... пока неясно, — озадаченно отвечает он.

— Как это так?

— Вася! — вылетает на крыльцо соседка. — Немедленно иди сюда!

Сегодня без всяких абажуров. Светлые волосы собраны в шишку на затылке. Взгляд липнет... Это всё из-за длительного воздержания, конечно.

— Вася! Ну, я что сказала?!

— Пойду... — тяжко вздыхает пацанчик.

— Мама?

— Тётя.

— Держи-ка... — отдаю ему два шампура. — Потом сюда вернёшь, как съешь.

А то стоит ребёнок, слюной истекает.

Василий в радостную припрыжку скачет к крыльцу.

— Вася, немедленно верни, — тихо уговаривает его соседка.

— Нет! Он угостил.

— Нельзя брать у чужих.

— Можно!

— Вася...

Уворачиваясь от неё, забегает домой.

— Да отстаньте вы от него. Пусть ест.

— Нам ничего не надо. У нас все есть!

— Кроме слова "спасибо"?

Захлопывает обескураженно рот.

— Спасибо! — обиженно. — Но больше ничего моему ребёнку давать не надо. Я учу его ничего не брать у посторонних. Это опасно!

— Боитесь, отравлю? — ухмыляюсь я.

— Не исключено.

— Прекратите, я же своё отдал.

— И тем не менее. Больше не нужно!

Развернувшись, заходит в дом. Слышу, как запирает дверь.

Идиотина, одним словом... Кругом идиотины. Уйду в монастырь!

Пока Вася с аппетитом и обжигаясь уминает мясо прямо с шампуров, сев рядом, выговариваю ему.

Но боюсь, что за его ушами так трещит, что он не слышит.

— Вася, ты меня слышишь? Ва-а-а... — засовывает мне в рот кусок шашлыка.

— Боже, как вкуфно... — жую. — Какой кошмар, Вася. Мы опять ведём себя неправильно.

— Мы никому не скажем, — откидываясь на стуле, сыто щурится, отдавая мне шампур с двумя оставшимися кусочками.

Философски вздыхая, доедаю.

Прячась за тюлем, смотрю в окно на улицу.

Ушёл уже.

— На улицу без меня не выходить.

Что же делать с кухней? Можно, конечно, купить маленькую плиту и мыть посуду в ванной...

Но ты когда-нибудь научишься отстаивать свои интересы, Ирина Алексевна? Или так и будешь доживать эту жизнь бесправной лохушкой. Ты за эту кухню за-пла-ти-ла! За каждый сантиметр. Она — твоя!

С сосущим чувством внутри иду отвоевывать интересы. Боец из меня так себе. Но я учусь. За Васю без вариантов мне придется с этим миром все время бороться.

Ну нет у нас никого рядом сильного и порядочного. Одни сволочи.

Да и вообще, где те порядочные, мне лично не встречались.

Упираясь двумя руками в стенку шкафа, сдвигаю его немного в сторону от разобранного дверного проёма.

Вася с любопытством заглядывает на кухню.

Отвожу его за руку к столу.

— Садись-ка, рисуй, давай, меня и себя. Будем репетировать нормальность и семейную идилию.

Возвращаясь к узкому проходу в проеме, выглядываю осторожно на кухню.

Встречаясь глазами с двумя огромными зелёными блюдцами! Свирепыми!

Предупреждающе шипя, кот, сидящий на моем невысоком холодильнике, прижимает уши.

Вскрикнув, дергаюсь назад.

Врезаюсь затылком с шкаф.

— Ааа!...

Поймав лёгкую контузию, тру затылок.

— Мммм.... ррр... пшш! — доносятся угрожающие звуки.

Ну, еще чужие коты по моим столам не бегали!

Решительно высовываюсь снова.

— Брысь!

Кот резко лупит лапой, намекая, что "ты здесь не пройдешь"!

Едва успеваю увернуться.

Меняет позу, крутит жопой, словно прыгнет сейчас на меня.

— Морда наглая...

Приношу свой веник с крыльца.

— Уходи, — тыкаю в него. — Кыш! Брысь!

Вцепившись в веник, кот ожесточенно терзает его задними лапами. Так и стягиваю этот комок ярости с холодильника на пол.

Резво приземляется на лапы, как и положено. И словно не вел себя минуту назад как психопат, лениво уходит под кухонный стол.

Захожу на СВОЮ кухню. Включаю чайник. На МОЕЙ газовой плите стоит еще один чайник. Новенький, стальной. Не электрический, а обычный. Смотрю на себя в его отражении, слушая, как начинает тихо шуметь от нагрева мой.

— И зачем только такие покупают? — бормочу с недоумением, касаясь пальцем хромированной поверхности.

Электрические же удобнее.

— Из них чай вкуснее, — мелькает фигура в отражении за моей спиной.

Испуганно дергаясь, отлетаю в сторону.

— Разрешите?.. — включает плиту.

В шоке смотрю на его голый брутальный торс. Ниже пояса спортивные серые штаны.

— Вот...вот... вы... вы... — заикаясь тычу в его сторону пальцем. — Так сюда выходить не надо! — рожаю наконец-то месседж.

— Кто ж знал, что вы не с концами забаррикадировались? — иронично.

Потеряв дар речи, молча завариваю нам с Васей по пакетику чая.

Ну не люблю я мужчин!

Нет, я и женщин, в целом, не очень. Но мужчин еще и побаиваюсь.

— С чего это?... Это моя кухня...

— Нет, мадам. Кухня — моя. Но, так и быть, силой вас выселять не стану, пока мы юридически это не выясним. В понедельник предлагаю совместно двинуться к юристу.

У меня денег нет...

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Но юриста выберу я.

Не надо мне подсовывать своих мошеннических юристов!

Чувствую спиной его движения по кухне так, словно он касается своей грудью моей спины. Волосы становятся на теле дыбом. Надеюсь, хотя бы от ужаса, да, Идионина?

Конечно же, конечно! От чего же еще?

Становится тесно, душно, жарко.

Он заваривает свой чай в обычный такой заварник "моего детства". Белый, с цветочками. Сыпет листовую заварку, траву какую-то. Кипяток льётся... от аромата кружится голова. А наши недорогие пакетики пахнут ароматизатором, хотя написано на чае, что он их не содержит.

Все врут!

Достаю остатки печенья из шкафчика, и поставив все на поднос, иду к проему.

Застываю. Шкаф я отодвинула лишь немного, и с подносом не пройти.

Утомленно вздохнув, прямо как его кот, Дозоров обходит меня и сдвигает шкаф до конца в угол.

— Прекратите его тягать туда-сюда. Если я захочу зайти на вашу половину, меня он не остановит. Но я не захочу.

Растерянно стою с подносом, наблюдая, как он из моего холодильника достает кефир и наливает коту.

— Это мой холодильник... — расстроенно заявляю я.

— Нет, Ирина Алексеевна. Это мой холодильник. Он есть в описи вещей, которые я покупал вместе с домом. Как и стиральная машинка, плита...

— Стиральная машинка и плита здесь были. Но холодильник уже купила я!

— А где мой? Здесь должен быть холодильник.

— Выбросила... — вздыхаю. — Он был сломан.

— То есть, вы выбросили мой холодильник?

— Да он был мой! Я выбрасывала свой! Сломанный! Я с ним купила дом!

— Короче, пока не выясним все юридически, объявляю этот общим.

Ставит кефир обратно.

Ну вот и что тут скажешь?!

— Раз уж так! Я эту кухню драила три дня...

— Нда? — ведет пальцем по грязному окну.