На улице темно уже. По дороге домой звоню Ириске.

— Забрал?! – отвечает она тревожно.

— Да. Всё хорошо. Спишь?

— Ну как я могу спать?

— Тогда одевайся тепло, удобно и выходи.

— Мы опять кого-то ищем?!

— Да. Мы ищем дзен.

По дороге заезжаю в магазин. И забираю Иру возле дома. С собой беру Андрюшу и Иваныча. Вдруг не вернемся завтра?

Еду с котом на коленях.

Скучаю по Ваньке. С ним мечтали на рыбалку.

Сына Иваном назову.

Алиса уже спит на заднем сиденье.

— Куда мы едем? – настороженно уточняет Ириска, когда я выезжаю за город, двигаясь по скинутому Добрыней маршруту.

— Страшно? – ухмыляюсь.

— Пф!... Анекдот вспомнила.

— Жги.

Рассказывает с Одесским акцентом и смешной мимикой, в ролях:

— Выскакивает бандит перед женщиной с ножом. "Деньги или тело?". Она ему: "Да откуда у честной женщины деньги? Берите таки тело, если умеете! Только я вас заранее предупреждаю, что готовить я не умею, у мамы характер тяжелый, а шоб вы понимали, за квартиру у меня долг за три месяца, и кран течёт. И кошка с лишаем! И кстати, шапочку наденьте, на улице сыро, а мне больной муж дома не нужен!".

— Оплатил я твой долг, честная женщина, – смеюсь. – Давай еще...

— Идет приличная девушка через парк. Выскакивает маньяк. Затаскивает ее в кусты. Надругавшись, довольно встает и спрашивает: "Ну, и что ты скажешь дома своим родителям?". "Правду скажу. Что шла домой, поймал меня маньяк, два раза изнасиловал...". "Погоди, погоди! Один же...". "А ты что, торопишься??", – строит мне глазки, хлопая ресницами.

— Ахаха! Какие у вас художественные намёки, Ирина Алексеевна. Зачет...

— Ну... флиртовать я не умею, а по одесским анекдотам у меня пять!

Едем дальше.

С умилением и восторгом смотрит на мой профиль.

Я таю под ее взглядом. Давно на меня так женщина не смотрела. Словно я подвиг совершил. Из огня ее спас. А я же не совершил. Так... бытовуху всякую разруливаем.

— Что?

Отрицательно качает головой.

— Просто…

Уже за полночь.

Луна полная. Россыпь звезд, полоса млечного пути.

Это всё – роскошь. Мне хочется, чтобы моя женщина эту роскошь умела ценить.

Мы сидим у костра в надувном кресле Добрыни.

Сам он воюет со своим детским батальоном, пытаясь всех уложить в большой детской палатке.

Ириска сидит между моими бедрами, опираясь на меня спиной.

В ее руке открытая бутылка ликера, в моей – коньяка.

Снимаем стресс последней недели.

Ириска смотрит на небо. Ресницы медленно смыкаются. Хочется целовать. Но смущать ее не хочется. У костра тусовка.

Засунув руку под ее спортивный костюм, вожу пальцем по рёбрам.

— Ты дженпельмень или нет?! – слышен возмущенный голос Алиски из детской палатки. – Уступи девочкам!

— Гыы... – ржут пацаны.

— Угомонились, пельмени! – доносится голос Добрыни. – Малую разбудите.

— А Вася у Маши слуховой аппарат стащил! – стучит Алиска.

Ира тут же тревожно дергается в моих руках. Сжимаю крепче, не отпуская. Разберутся без нее.

— Я попробовать! – возмущается Вася. – Ябеда!

— Но-но! Не ябеда, а осведомитель, – поправляет его Добрыня. – Давай его сюда... Потеряете тут. Никитос... а где Ник вообще?

— Дядька спит уже.

— Так, ладно, Ярый, ты тогда на карауле. Без Ярика из палатки нос не высовывать, всем ясно? Ирина! Это что такое?!

Ириска снова дергается.

— Это не тебе, – прижимаю к себе. – Тезка твоя.

— А чо сразу Ирина?! – возмущается племяха. – Это Мирон кириешки притащил.

Уютная возня в палатке продолжается.

Под моей ладонью тревожно бьется сердце.

— Команда какая была? – тихо шепчу ей.

— Какая?

— Расслабиться. Ты ни за кого не отвечаешь сегодня. И за себя – тоже.

— Просто... столько людей.

— Это все – наши люди, "свои". А мы с тобой – "их люди".

— Я слышала, что так бывает... – уже не трезво. – Но никогда не видела.

— Завтра посмотришь, – усмехаюсь я, гладя губами ее ушко. – А сейчас нужно нализаться, оторваться и отрубиться.

Такой вот нехитрый реанимационный план.

Вера со Светой, болтая обо всем сразу, на тонких прутиках плавят зефир, угощая периодически Ириску. А она меня.

— Не замёрзла? – шепчу ей, пряча под капюшон влажные после нашего ночного купания волосы.

Отрицательно мычит, ерзая и вжимаясь в меня крепче.

— Ну что там, Верочка, инопланетян еще не обнаружили? – прикуривая, шутливо уточняет у Веры Светозар.

— Ты с какой целью интересуешься? – хихикает она.

— А я что, зря тебе из Питера на днюху профессиональный телескоп вез? Вот, давай теперь, рассказывай, как корабли бороздят просторы вселенной.

— Кое-что обнаружили, на самом деле, – смотрит Вера в небо.

И мы все тоже смотрим в том же направлении.

— В созвездии Лебедя у звезды Табби обнаружили периодическое падение яркости, которое не связано с известными нам явлениями и логично объяснить его тем, что какая-то цивилизация строит там сферу Дайсона.

Разворачиваю за подбородок лицо Ириски к Лебедю и, сжав ее кулак, рисую вытянутым пальцем по звездам, обрисовывая созвездие.

— Вера такая умная... – шепчет она пьяненько.

— А еще, в атмосфере одной планеты, – продолжает Вера. – Нашли радиоактивный изотоп, который слишком быстро распадается, но появляется там вновь и вновь. И возможно, атмосферу этой планеты использует какая-то цивилизация для свалки своих радиоактивных отходов. Иначе, откуда бы ему там появляться?

— Круто... – зевает Светозар. – Так .. Надо спать. Утром рано вставать. Иначе клёв проспим. Светляк, пойдем? – сгребает ее в охапку. – Без тебя спать холодно.

И уже тише добавляет:

— И скучно...

Это "скучно" заводит, навевая нескромные образы.

Руки мои рефлекторно наглеют, сжимая пышную грудь под майкой.

— И мы пойдём...

Увожу ее в палатку.

Стоя на коленях, в темноте расстегиваю спальник.

— Костюм снимай.

— Заело...

— Иди сюда.

Помогаю снять куртку. Целуя в шею, тяну вниз.

— Погоди... погоди... – пьяненько. – У меня этот... серьёзный разговор!

— Давай завтра?

— Завтра я буду трезвая. И промолчу.

— Оо... вот это поворот! Я весь во внимании.

Стягиваю свитер, падаю на спину.

— Где ты?... Как темно. В какую камеру говорить? Будет неловко, если я буду говорить в другую сторону.

— Верхом садись, – затягиваю на себя.

— Ой... – ерзает, пытаясь спуститься пониже с моего члена.

Но я крепко держу ее, не позволяя.

— Слушаю.

— Мне сегодня пришло из Москвы приглашение на пробы, вот... Меня порекомендовала туда Вера. Я отправила видео. И меня хотят посмотреть вживую. И, вероятно, утвердят. Вот...

— Поздравляю!

Мне, честно говоря, очень тревожно внутри от этой новости.

— Не надо... Я откажусь.

— Та-а-ак... почему? Ты же мечтала.

— Мечтала, да...

Ложится щекой мне на грудь.

— Надо ехать.

— Я не могу... это значит, оставить здесь Васю. И... тебя. Если меня утвердят, то мои эпизоды будут снимать два месяца. А потом через полгода еще два... А возможно, и больше.

И теперь мое сердце нервно стучит. Потому что всё между нами еще шатко, чтобы спокойно допускать такие разлуки.

— А... я должна сейчас быть ответственной и делать выбор в пользу Васи. И... тебя. И мне кажется... что это последний шанс выстрелить как актер... но мне кажется... я не имею право на это... И всё. Я закончилась в этом.

Глажу ее по волосам, задумчиво все это переваривая.

— Мне кажется... что я даже не имею право грустить о том, что не поеду... потому что это как предать вас... Я не знаю, что мне чувствовать. Ты меня понимаешь?..

— Понимаю, детка.

Мне ее чувства близки. Я сам живу всегда на границе этого выбора.