Что ты делаешь, Ирина Алексеевна? — вопрошаю я, наблюдая словно со стороны, как мои руки стягивают через голову одежду.

С наслаждением впивается в ноющую грудь, пальцы внутри меня вибрируют.

Выгибаясь, судорожно сжимаюсь, чувствуя оглушающую волну оргазма. Это он! Откуда бы мне знать? Но я знаю точно. Боже...

— Да!

Его пальцы исчезают.

Пьяным неадекватным взглядом ловлю в фокус, как он рвёт зубами квадратик фольги.

Еще не придя в себя, с ужасом опускаю взгляд по его телу ниже.

— Ччч... — за подбородок ловит меня пальцами, поднимая вверх. — В глаза смотреть!

— Мм... — жалобно прикусываю губу, сводя брови.

Я слышу, как он его надевает. И ничего не вижу, кроме его глаз. И ничего не могу сделать.

— Вот так, малыш... — управляя моим телом, вжимается болезненно в меня снизу. — Давай... сядь сама... — задыхаясь просит он.

Стискивая, давит на талию. Нетерпеливо и болезненно стонет мне в шею.

Укус!

Ахнув, отвлекаюсь от пугающего ощущения, вздрагивая в его руках.

Замираю от того, как сильно я растянута снизу.

Я таю, забывая о дискомфорте от того, что я "сладкая"... "горячая"... "вкусная"... "нежная"... "мокренькая"... и еще множества уговаривающих эпитетов мне в ушко. И это расслабляет-расслабляет-расслабляет... не позволяя телу противиться.

— Давай, детка... пожалуйста... — стонет он.

Господи, чего ему надо! Пусть сам все возьмёт!

С рычанием переворачивает нас, раздавливая меня своим телом.

Рывок... рывок... рывок...

От мурашек я уже не чувствую ничего, кроме грохота в ушах и того, как сжимается на каждый рывок сладкой судорогой между бёдер.

Стоны... шлепки тел... крупная дрожь по его спине...

Кусаю его в основание шеи, гася свои стоны.

Мама-мамочка...

И меня снова дугой выгибает навстречу его мощному телу.

Расслабляется на мне... медленно скользя пальцем по бедру. Губы едва ощутимо ласково целуют мою кожу.

Он такой тяжелый... это, оказывается, так... хорошо.

Со стоном медленно сползает вниз, ложась щекой на мой живот. Слишком близко к угрозам поцелуев там. Но я сейчас даже активно думать не могу, не то что сопротивляться.

Секс, короче, да?.. — оглушенно пытаюсь я поймать хоть какую-нибудь мысль.

Но... У Меня в голове профилактика канала. Ш-ш-ш-ш....

Она мешает мне истерить, париться, переживать и думать о том, что будет дальше.

Я растерянно веду пальцами по его выбритому затылку. Это так приятно...

Что именно, Идионина?

Страшно признаться, но... всё.

Коротких душ финалю ледяной водой, чтобы окончательно протрезветь.

Выходя из душа, оборачиваю полотенце вокруг бедер.

В теле все еще эхо от удовольствия. В башке эйфория.

Открываю дверь ванной и... ловлю за талию пытающуюся смыться Ириску.

— Куда ты собралась? - шепчу ей в шею.

Замирает, роняя из руки свое полотенце. Закрывает крест-накрест грудь.

Та-а-ак...

Подхватываю на руки. Смотрю ей в глаза.

Затащить женщину в постель это просто. Вот то, что происходит потом, обычно в разы сложнее.

— Ты хочешь сбежать?

Кивает.

— Почему?

Растерянно пожимает плечами.

— Но ведь... "всё".

— В каком смысле "всё"?

— Мм... - кусает губы.

— Нужно остаться.

— Зачем?

Как тебе объяснить-то?.. Нельзя удовлетвориться одним коротким сексом, если уж ты "развязался". Даже если он был охуенным. Надо еще... и еще... а потом...

Но моя сладкая травматичка зажата так, словно секс был первый.

— Обнимать... целовать... вырабатывать счастье, вместе засыпать, - улыбаюсь ей. - Будем счастье вырабатывать?

Неуверенно кивает.

— Только... мне надо... - кивает в сторону кухни. - Одеться.

— Нет. Не надо. Так хуже счастье вырабатывается.

— Я замёрзла...

— Я тебя согрею.

— Я... мм... грязная... и сомнительно пахну.

— Нет, ты вкусная. И пахнешь собой. Мне очень нравится... - веду носом по влажным волосам.

Делаю несколько шагов к дивану. Усаживаю, достаю свое одеяло. Укутываю ее вместе с руками для профилактики побегов.

Опираясь на локти, валяюсь рядом, с рук кормя ее ягодами. Целую вдоль линии челюсти.

— Вкусно?

— Да...

— И мне. Все еще хочешь убежать?

Горестно вздыхает.

— Ну, давай, рассказывай.

— Не хочу. Это все испортит.

— Что-то не зашло? - внимательно смотрю на ее реакцию.

Черт... Ты борзая пьянь, Дозоров.

— Говори, давай.

— Нет... это про другое. Не про тебя.

— Все равно говори.

— Не смотри на меня. Я так не смогу.

— Окей, иди сюда... вот так, - притягиваю ее к себе спиной.

Вытаскивает руку из кокона, оголяя плечо.

Ловлю ее кисть своей, рисую на ладони.

Рассказывает мне историю. Как муж сестры ей что-то подсыпал в напиток. Она мало что помнит, только фрагментами. И они гадкие. А он утверждал, что она трахалась с ним с удовольствием и кончала, как автомат.

— Это изнасилование.

— Я знаю, да... Но... Теперь мне кажется, что это не ложь, про то, что "с удовольствием". И меня подташнивает от себя.

— Знаешь, детка... Я где-то слышал, что если мужчине убить мозг, но поддерживать его тело физиологически живым, и подрочить ему, то у него встанет, и он кончит. Улавливаешь, в чем суть этой истории?

— Н-нет...

— Я к тому, что нельзя сказать, что именно этот чувак получил удовольствие, верно? Ведь он отсутствовал. Есть ты, а есть твоё тело. Твое тело – это не ты. Это просто машинка с рефлексами. Водителя он вырубил. Машину он угнал, поуправлял. Логично, что если он умеет ездить, она поехала. Но тебя в этой истории, вообще-то не было. К чему отвращение? К водителю, которого вырубили? Или к машине, которая работает так, как ей положено? Отвращение в этой истории исключительно к мудаку, который сделал так. А твоё тело... оно... чувственное... отзывчивое... нежное...- целую в шею. - Убедил?

— Мм... - с сомнением.

— Ок... давай так.

Распахивая одеяло, прохожусь беспощадно по ее ребрам.

Взвизгнув, начинает вырываться, истерично хохоча.

— Нет! Нет... Стоп! Пожалуйста! Севе-е-ер! Хва-а-а....

Останавливаюсь, целуя в истеричную теплую улыбку.

— Тело - это не ты. Тебе же было не смешно, но я заставил тебя смеяться. С оргазмом то же самое. Абсолютно! Если знать, куда нажимать, то тело среагирует. Радость секса вообще не в этом.

Стягиваю с нее одеяло, настойчиво помогая усесться сверху. Наклоняю над собой.

— Вот в этом, - касаюсь ее носа своим.

Целую в ладонь.

— Вот в этом тоже...

Вдавливаюсь носом в ее волосы, со стоном вдыхая запах.

— И в этом. Взгляд твой... Чувствовать, что в этом теле ты. Ты меня чувствуешь, я тебя. Пьянеешь. Не от наркоты, а от меня. А я от тебя. И все выключается. Остаёмся только мы. Движение тел... запах... вкус... переполнение вот здесь, - веду ладонью от ее живота вверх по груди и немного сжимаю в горло. - Удушающее переполнение. И... бах! Взрыв твой чувствовать, чувствовать, как тебе сейчас со мной хорошо. Объятия твои ощущать потом. Чувствовать, что нужен тебе. Только я.

Медленно закрывая глаза, касается моих губ.

— А потом... - шепчу ей в рот. - Когда утолен первый голод, шалить... всякие пошлости и вкусности. Которые в кайф только со своей. Кусать... облизывать... уговаривать на всякие сомнительные приключения... - просаживается мой голос на хрип. - И просить делать мне горячо.

Член сново голодно упирается в ее тело.

Глубоко, смакуя ощущения, целую ее. Башку уже так не отрывает. И можно получать кайф от деталей.

Спаиваю ей еще бокал шампанского.

Водителя с парочки мы точно не потеряем, просто расслабится немного...

Глаза блестят.

— Мне кажется, мы превысил лимит поцелуев.