— Не говори со мной! – истерит Алиска, опуская телефон и показывая мне потолок. – Я папе расскажу! Он тебе даст!

— Ты живёшь у меня. И я решаю, что здесь кто говорит. Саша!! – агрессивно шпыняя интонацией. – Объясни своей дочери правила поведения. Она хамит.

— Элис... – забегает встревоженная Саша в комнату. – Я же тебя просила!

Кружочек заканчивается. И тут же оказывается удален.

Так, короче, не бей это мудло, Север. Просто забери Алису молча. А то залетишь на пятнадцать суток. А это будут не твои пятнадцать суток, а Алискины.

Собираются, значит, куда-то?

Стою во дворе, жду, когда выйдут.

Выходят Саша и Алиса.

Саша в тёмных больших очках, хотя день пасмурный. Похмелье прячем?

— Саша! – рявкаю я.

Дернувшись, затаскивает Алиску обратно в подъезд.

Алиска крича, вырывается.

— Папа! Это же папа!

Я не успеваю добежать до двери. Она захлопывается.

Яростно дернув дверь, отрываю ее от электромагнита. Какая-то женщина следом возмущается.

Забегаю вверх, слыша, как смыкаются двери лифта.

Пытаясь его догнать, лечу по ступеням вверх. И все равно она успевает заскочить домой и закрыть дверь перед моим носом, затащив практически за шкирку рыдающую и ничего наверняка не понимающую Алису.

— Зачем ты ему звонила?! – слышу Сашину истерику из-за двери.

Жму на звонок.

За дверью рыдания, голоса.

Пульс грохочет. Пытаюсь не потерять адекват. Но когда твоего ребёнка пытаются от тебя утащить, это пиздец как сложно!

— Эй! Саркис! Открывай давай, пока сюда вся опека, мчс и менты Москвы не подкатили.

Что-то там пошуршав, открывает дверь на цепочке.

— Чего тебе надо?

— Ну чо спрятался-то как щенок, выходи, побазарим.

— Не о чем.

— Здесь мой ребенок. Или давай этот вопрос решим миром и быстро. Или... я за себя не отвечаю.

— Пошел нахер.

— Уверен?

— Саша!! – опять этой шпыняющей интонацией.

— Извини... – шепчет она ему. – Извини, он сейчас уедет!

Подходит к дверям.

— Север, я тебя очень прошу, не надо. Мы с тобой сами все решим. Но... потом. Мы вечером договоримся... и приедем...

У неё разбито лицо...

— Саша... дверь мне открой просто. И все будет хорошо, обещаю, – мягко прошу я. – И у тебя, и у Алисы.

— Я не могу... – беззвучно шевелит губами.

— Можешь, просто сними цепочку. Сделай это. И я решу всё. Как всегда. Давай.

Медленно, словно не в себе, снимает цепочку. Открываю дверь, захожу.

Веду пальцами по ее разбитым губам.

— Ох, Саша...

— Я просто неудачно их подколола, – опуская взгляд, шепчет она.

— И глаз неудачно накрасила, да?

Алиска бьет в дверь комнаты. Заперта изнутри.

— Там папа мой! Папа!

— Что ты наделала, Саша? – тихо спрашиваю я.

Начинает рыдать.

— У нас все хорошо... просто... – разводит руками.

— Собирайся! Документы все – мне.

Открываю Алису.

Она бросается мне на руки. Выходит Саркис. В черном дорогом костюме. Вздрогнув от неожиданности, смотрит мне в глаза. А я ему.

Стою как монумент в коридоре с дочерью на руках, без всяких комментариев.

Саша бегает, скидывая вещи в сумки.

А мы с ним сверлим друг друга взглядами.

Единственное, что удерживает меня от расправы – ребенок на руках.

Забираю золотистую большую сумку Алисы. Надеваю на плечо.

Растерянную Сашу подталкиваю к дверям.

Отпускаю Алису с рук.

— Лифт вызывайте.

И...

Развернувшись в дверях, все-таки срываюсь, втаскивая ему прямым в челюсть. Ловлю. Присаживаю у стены. Контуженно пытается поднять голову. Изо рта льётся кровь.

Молча выхожу, закрывая дверь.

Алиса рыдает. Саша тоже.

— Саша, ты должна вернуть деньги и выселить людей из квартиры.

— Я не могу... – всхлипывает. – Они заплатили за год. Эти деньги забрал Саркис. Мне придется вернуть семьсот тысяч.

— Дура какая... – закрываю глаза.

— Что мне делать, Север?..

Мы едем на вокзал.

Большой кошелёк с документами у меня на коленях.

Сортирую их на Алискины и Сашины. Покупаю ей билет до Кемерово. Проверяю деньги на ее счету. Там тысяч пятьдесят. Хватит на первое время.

— Короче. Человек должен отвечать за то, что делает. Даже если он женщина. Вот... – отдаю билет. – Алису я на год забираю. Ты едешь в Кемерово и живешь у матери, пока не освободится квартира. Потом будем решать. С ёбарями твоими я разборки чинить не буду. Это была твоя свобода воли. Моя задача – ребенок. Удачи, Саша. Больше херни не делай. Приходи в себя.

Вручаю билет и документы.

— Алиска, пойдем, нам пора. Мама как приедет, позвонит.

— Север... – шокированно открывает рот. – Ты что... меня не забираешь? Только Алису?! Ты же говорил: приезжай!

— Саш... мне рога не идут, извини. У меня своя личная жизнь. Счастливо!

За руку увожу Алису.

Поджав ноги, сижу в углу "Северного" дивана. Вспоминаю свои "Северные сияния"...

Закрываю ладонью глаза, даже с собой наедине смущаясь этих ощущений, что снова накатывают.

Часы на стене тикают.

Час дня...

Не приснилось, да?

Ощущения между бедер знакомые и специфические. Но сейчас мне сложно однозначно наградить их знаком минус.

Сижу, полыхаю, не понимая, как общаться с Севером дальше, после всего, что вчера тут происходило.

Сижу уже с полчаса. Очевидно, что дома я одна.

И... это он пощадил мои чувства и оставил прийти себя в одиночестве или слинял, потому что с утра после этого общаться - та еще радость?

Он говорил, что сегодня ему никуда не надо.

А, например, мысль, что он пошел за цветами, чтобы подарить тебе с утра, ты не рассматриваешь?

— Нет... не рассматриваю, - начинаю говорить сама с собой. - Это было бы что-то из мира фентези. Как драконы. Уверена, что они больше не существуют.

Ну, а хотя бы за пироженкой?

— Ой, фу, Идионина... прекрати это. Ты жалкая.

Уж скорее у него с утра нарисовалась клиентка.

— Да. Это больше похоже на правду.

Пытаюсь представить его с другой женщиной. Но моя фантазия щадит меня. Не получается представить.

Встаю, обматываясь своим полотенцем. Тело все ломит как после тренировки. На внутренней стороне бедра побаливает...

Ты сожалеешь? - спрашиваю себя.

А вот нет! Пошел к черту этот мир, я не сожалею.

Ни записки, ни сообщения. Просто исчез.

От этого как-то сковано и пусто внутри.

Мои сигареты закончились. Я стаскиваю одну из пачки Севера, лежащей на холодильнике. Захватываю остатки ягод.

Одевшись, ковыляю с шипением на свое крыльцо.

Солнечно...

Около цветка порхает бабочка.

Включаю музыку себе.

Саундтрек: tAISh - Мои вечности

Я вдруг понимаю, что последний месяц, первый раз за много лет, чувствовала, что я не одна. А теперь это ощущение растворяется. Я снова одна.

Штош...

Он не обещал быть у меня. Он обещал секс.

Закидываю ягоду в рот.

Ты ранена, Идионина, себе хоть признайся. А я и не отрицаю. Но это... не повод ему это показывать.

Живём дальше.

Вдыхаю дым, пытаясь снять спазм в груди.

Смотрю на облака. Время словно остановилось...

— "Мои вечности..." - подпеваю под музыку.

А я сегодня уже совсем не такая как вчера.

Вот сегодня я, наверное, невинность потеряла. Чувствую себя старше.

Звонит Сергей Александрович, за которого сватал меня Вадик.

— Да? - спокойно отвечаю я чуть скрипуче.

— Ирочка, добрый день.

— Добрый день.

— У тебя пакет документов на опеку собран?

— Конечно...

— Я сейчас заеду, он мне нужен.

— Я уже отдала документы. У меня на руках только ксерокопии.

— Неважно! Куда заехать? Или, может, встретимся в центре?

— Да, лучше в центре.

— Через пару часов нормально?