— Нормально.
— В Измаиле?
— Нет, пожалуйста... Что-нибудь поскромнее.
— Хорошо. Выбери сама.
— Спасибо...
За забором появляется знакомая пергидрольная голова.
Дергаюсь в желании заскочить домой до того, как голова меня заметит. Но, как всегда, не успеваю.
— Ну, что стоишь, открывай!
Опустошенно иду открывать.
— Господи... - с отвращением разглядывает меня мать. - От тебя перегаром разит. Потасканная, смотреть страшно! Несет, словно тебя в казарме семеро драли.
Прижимаю к носу свои растрепанные волосы. Вдыхаю запах.
Неправда...
Пахнет слабо парфюмом Севера и тем самым животным запахом мужского тела, от которого мурашки по спине и лицо горит. И сейчас мурашки...
И мне его, честно говоря, даже смывать не хочется.
Захожу домой, иду в ванную чистить зубы. Мать встает в дверях. Встречаемся взглядами через зеркало.
— Сестрица твоя приехала.
— Мм.
— Что - мм. Затеяла делить бабкино с дедом имущество. Юриста наняла. Тварюшка хитрая, решила доказать в суде, что была у той бабки на иждивении до того, как она умерла. А это моё имущество. Сдохну, тогда уж делите ихнее.
— "Их"! - переделывает меня.
— Ты меня не поправляй, говорю как хочу. Грамотная больно стала. Ты по делу давай.
Боже, живём в нищете, а наследства немеренно со всех сторон!
— Я то при чем? - сплевываю пасту. - Делите "ихнее" как хотите!
— Я проконсультировалась, мы докажем, что ты у бабки тоже на иждивении была до ее смерти. Ты свою долю получишь. И на меня перепишешь. Хоть две трети сохраню! А тебе наследство от крестной досталось. Жилье есть. Молодая, еще заработаешь. Давай мне паспорт, пенсионный и...
— Нет... не дам.
Плюхаю в себя холодной водой. Беру полотенце.
Ее лицо вытягивается от неприятного удивления.
— Матери помочь не можешь?!
— Я была совершеннолетняя, когда бабка та померла. Это значит, надо будет недееспособность оформлять. А мне это вообще не надо, у меня дело об опеке. Я должна быть дееспособная. И чтобы никаких проблем в прошлом. Поэтому, нет.
Обернувшись, мать вскрикивает, хватаясь за сердце.
— Пошёл вон! - машет руками. - Брысь!
Выбегаю в комнату.
Грязный как черт Иваныч, зыркая своим свирепым недовольным взглядом, с трудом тащит маленького енота, таращущего глазёнки. Растопырив пальцы на лапах, он беспомощно висит в его пасти. Задние лапы тащатся по полу.
Иваныч с усилием прыгает на мою белоснежную кровать.
Открыв рот, смотрю на происходящее.
Мать хватает веник у выхода, распахивает дверь.
— А ну пошел! - машет веником.
Бросаюсь ей наперерез, перехватывая веник.
— Это мой! Мой кот! Не трогай! - вырываю веник.
— Где ты взяла это страшилище блохастое?!
— Завела!
— Лучше бы ты мужа завела! Это же енот у него. У них бешенство! Сгони его!
— У меня бешенство! - рявкаю я, чувствуя как трясутся руки.
Прижав уши, Иваныч выдает угрожающие завывающие звуки. С шипением бьет лапой в её сторону.
— Ну, блять, вроде сорока лет еще нет, а уже с котами решила жить? Крыс еще заведи!
— Мам, мне пора. Я опаздываю.
— Куда?
— Мужа ищу, - дергается моё лицо. - Встреча у меня.
Видимо, причина кажется ей веской.
— А что за мужчина? - отвлекается от животных. - Деньги есть хоть, или так?.. Дети от прошлого брака? Алименты платит? Жилье есть свое?
— Господи, да откуда я знаю?!
— А ты не будь дурой! Сразу все и спроси. Чтобы время зря не тратить.
— Спрошу-спрошу... опаздываю! Иди, мам.
Обгоняю, провожая.
— Документы-то?
— Не могу... нет! - запираю за ней.
— Сестре своей, сучке, хоть скажи, что нельзя так с матерью! - кричит мне.
Стыдно как... там соседи у машины своей напротив.
Но маме никогда не стыдно.
Вспоминаю, как тащила меня, уже подростком, за шкирку мимо всех знакомых во дворе, когда я не захотела идти домой. Тащила, поливала грязью, толкала, специально, чтобы опозорить. И чтобы я боялась потом выйти. И я умирала от стыда!
Я уже научилась как-то с этим всем жить, но сегодня я опять побитая рохля. Потому что Север уехал молча. И мне опять от всего больно.
Выпроводив ее кое-как, стою, чувствуя, как кружится голова.
Енот...
В прострации мою кота и енота.
Выделяю им старое большое полотенце, которым пользовалась при ремонте.
— Чем тебя кормят?
Читаю в интернете.
Нет у меня никакого заменителя молока.
Мысленно извинившись, стаскиваю у Севера разную еду. В конце концов, это его кот принес нам младенца.
Желток с молоком, гречка, творог...
Даю ему все понюхать. Ест...
Иваныч бдит за каждым моим движением.
— Иваныч, ты где его взял, а? У нас не живут тут еноты. Это же, наверное, чей-то малыш. Нужно вернуть соседям.
Скидываю в городскую группу вопрос, не пропадал ли у кого-нибудь енот?
Делаю гнездо. Иваныч, как заботливая мать, вылизывает малыша.
Вот пусть и занимается! Киднеппер...
Белье в стирку, сама - в душ.
В кофейне встречаюсь с Сергеем Александровичем. Мне так неловко. Он, кажется, годится мне в отцы. Много вкрадчиво говорит мне. Объясняет что-то про своих знакомых, связи, себя.
Вынужденно улыбаюсь.
Он не такой, как Саша. И старается, наоборот, заказать мне побольше всего.
И хоть желудок мой урчит, в рот ничего не лезет.
Чувство пустоты в груди с каждой минутой становится все острее и острее. Но я рассеянно улыбаюсь. Зачем-то. Мне кажется, это должно выглядеть неадекватно, болезненно. Мы так долго уже здесь сидим. Я сейчас с ума сойду!
— Мне пора за Васей, - поглядываю на часы.
Хотя Васю мне забирать только завтра.
— Ирочка, - накрывает мою кисть сверху своей. - Я так рад, что мы наконец познакомились.
— Взаимно, - выдавливаю из себя.
Гладит большим пальцем мою ладонь.
А у меня звенит внутри от ощущения, что я изменяю Северу.
Вот ду-у-ура!
— Давай, я подвезу?
— Нет-нет, тут пара кварталов, а у меня дела по дороге. Объявление распечатать, коммуналку оплатить, - зачем-то перечисляю для правдоподобности.
На улице наклоняется, касаясь губами моей щеки.
Застываю в ужасе, все же позволяя ему это. Позволяя, чтобы остудить свою дурную голову от "северных" мечт.
Губы у него... мокрые. Ы-ы-ы... И это что-то сродни тому пятну на моем платье из автобуса.
Боже, блять... за что это женщинам?!
— До свидания, - лепечу я, не чувствуя ног, смываясь от него.
Тру яростно щеку салфеткой.
От Севера ты не тошнилась! Он своими мокрыми губами где только тебя не целовал!
И где этот Север, а?!
Ну, и не надо мне! Не жду я его. Все. Было и было. У всех бывает случайный секс, да?
Случайный секс навевает мне картину, когда шла, упала на член и дай, думаю, попрыгаю. Что-то, короче, из серии глупых отмазок.
А у нас был вообще не случайный! Осознанный у нас был секс.
Отстань от него, Идионина! Ты решила чокнуться? Тебе с ним рядом жить. Вы просто... соседи.
Да, все правильно. Соседи. Приятели. Всё. Не надо ничего ждать! Стоп.
Засунув наушники в уши, иду по центру. Ищу равновесие. Нахожу. Не жду ничего. Спокойствие возвращается.
Шаг замедляется.
Останавливаясь, наблюдаю за медленным танцем мима. Я этого актера знаю. Вытаскиваю небольшую денежку, кладу в футляр из под скрипки, с которой он танцует. Потому что... так правильно.
Не выходя из роли, пластично делает мне рукой "привет".
Звонок!
Касаюсь пальцем наушника, принимая звонок.
Сердце выпрыгивает из груди!
— Да?..
— Привет, детка, - устало.
Север!
— Потеряла меня?
Нет!!
— Да... - непослушно ляпает мой рот.
— Прости, - покаянно. - Пришлось за дочкой в Москву рвануть. Зарядное не взял. Неприятности тут. Едем обратно. Вместе. Будем утром. За часик напишу. Встретишь нас?
