— Сразу видно профессиональный подход.

Скидывает документ.

Белая полоса началась в моей жизни, да?

Север, Вера...

Подбегает Алиса.

— У нас еще остались денюшки?

— Да. Но мы не будем тратить их все. Я взяла их на всякий случай. На такси, например.

— А я хочу тратить их все! – капризно топает.

— Я вас отвезу, – сжимает мое предплечье Вера.

— Мороженку! – строит мне глазки Алиса. – Малиновую.

— Ладно... – даю ей денежку.

— И еще такую.

— Зачем?

— Тебе мороженку. Папа сказал.

Смущённо даю еще одну. Мороженку очень хочется!

Как жаль, что с нами нет Васи.

Совершенно счастливая и вдохновленная, еду домой. Потому что еще один шанс! Потому что Вера сказала, что Север в меня влюбился. Потому что вообще случилась Вера. И она из семьи Севера. И так хорошо ко мне относится. А еще потому, что сейчас мы приедем домой, и я буду его обнимать. И может быть, мы даже будем спать вместе.

Ну белая же, да??

И согласно логике белой полосы, мне обязательно отдадут Васю!

И я счастлива. Мне кажется, я парю над землёй.

По дороге заезжаем в супермаркет.

— Давайте купим всего вредного! – просит Алиса. – Сколько у нас осталось?

Копается в моем кошельке.

— Маловато...

Звоню Северу, чтобы уточнить у него, сколько мы можем тратить. Но он почему-то недоступен.

Пока я на входе с тревогой дозваниваюсь, ОПГ из трех детей наводит шухер в небольшом супермаркете.

Алиса первая бежит ко мне с полным пакетом.

— О... Вера ты заплатила? – растерянно уточняю я.

— Так! – успокаивающе раскрывает ладонь. – Это моя племяшка. Мы с Севером сами разберёмся. Не переживай. Только проследи, чтобы не съела все сразу.

Довозит нас до дома.

Тепло прощаемся.

Я обещаю Иринке и Мирону билеты на детский спектакль.

— На "Снежную королеву"! Он самый классный. Мне обещали роль разбойницы в следующем сезоне.

На этом и расходимся.

На половине Севера горит свет. И я успокаиваюсь. Ну, может, разрядился телефон, а он не заметил. Или вообще уснул.

— Мы приехали! – заходя, в разнобой кричим с Алисой, двигаясь на кухню.

Вскрикиваю от неожиданности.

Там женщина!! Пожилая, миловидная. Со настороженным, чуть скорбным выражением лица.

— Аа...

— Бабушка приехала! – начинает скакать Алиса. – Бабушка!

— Моя детонька, – ловит ее в объятия женщина.

Мама Севера?!..

Стою, неловко заламываю пальцы.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте... – хмуро.

— А где... Север?

— За женой поехал Север, – тихо и строго глядя мне в глаза.

— Что?..

Стою обваренная, словно внутрь плеснули кипятку.

— За бывшей? – шепчу.

Ну, мало ли... а вдруг там что-то случилось? – ищу хоть какие-то оправдания.

— За единственной.

— Он в разводе.

— Он так сказал?

— Да.

— А ты и поверила? Кто ж мужчине в таком верит?

И действительно...

— Баба, вы что ругаетесь? – тревожно. – У нас нельзя на Ириску ругаться.

— Ну что ты детонька... Мы не ругаемся. Зачем нам ругаться? Пойдем-ка, я тебя покормлю, – достает мои тарелочки, по-хозяйски расставляя их на столе.

Шокированно отступаю на свою половину.

Нет, ну как же... нет! – не могу принять сказанное. Не может быть.

Ты паспорт с печатью о разводе не видела, Ирина Алексеевна.

— Баба, а Ириску покормить?

— Она тебе чужая тётенька. Скоро мама приедет, Алисонька.

— И ничего не чужая... – грустно.

— Эх... папа твой набедокурил. Что натворили... Ну ничего. Ничего.

— Накурил?

— Набедокурил.

— А что он набедокурил?

— Ничего... все поправимо. Во всех семьях бывает. Ссорятся-мирятся. Все будет хорошо.

Но явно не у меня. Не белая. Показалось... Все как обычно. В стиле Идиониной. Только оттолкнешься от земли, и на! Мордой в асфальт.

Не плачу.

Не умею.

Сердце быстро, словно на износ, стучит на грани боли.

Застываю внутри в ожидании Севера.

Пусть он это скажет…

Есть за мной косяк. Я долготерпелив. Но если додавить, я жестко втащу.

— Слышишь... интеллектуальное меньшинство, – слегка пинаю в бедро лежащего на земле загнувшегося Заботкина. – Ты мне тут не симулируй. Подорвался и сыбался. Еще раз подойдёшь к Ирине, я тебе не только нос сломаю, но и руки.

— Язва... – скрипит он гнусаво.

— Чо там пищишь? Громче давай.

Со стонами загибается еще сильнее.

Что он там бормочет?

Язва?

В моем "спасательном" мозгу тут же обнаруживается знание о том, что удар в живот при язвенной болезни крайне опасен. Он может вызвать разрыв стенки желудка и сильное внутреннее кровотечение, в перспективе, перитонит и смерть.

Он, сжав зубы, стонет, судорожно сжимаясь.

— Ой, блять... – закатываю я глаза. – Мразота ущербная. Что ж ты на танк прешь, если болезный?

Ущербный в своем нетрезвом уме решил, что умеет драться. А потому получил не только в морду, но и по корпусу. Еще и с пристрастием. Потому что умудрился выбить у меня из руки телефон. И он с очень нехорошим звуком улетел на бетонное крыльцо.

Ищу его. Разбит... Не включается.

— Твою мать! Дай сюда, – вытаскиваю из его заднего кармана айфон.

Набираю скорую.

Сдохнет же... проблем не оберешься.

— Не двигайся там!

Объясняю по телефону ситуацию, параллельно иду за пакетом льда. Возвращаюсь.

— Язва где – желудок?

— Дыа...

— Прижал, – бросаю ему пакет. – Скорая едет.

Присаживаюсь на корточки, слушаю пульс.

— Да не хрипи ты... – раздражаюсь на него.

— Ааа... больно... больно...

Да, при разрыве у пациента болевой шок.

Пульс трепещет. Давление падает? Кровотечение внутреннее? Пиздец...

— Тошнит?

— Да...

Если вырвет кровью, то только хирургия.

Но он нетрезв, и тошнить может совсем по другой причине.

Слышу скрип двери позади.

Калитку забыл опять смазать... Разворачиваюсь.

— Мария Ивановна?! – узнаю в свете фонаря тещю.

— Здравствуй, Север. Приехала вот, Алисоньку навестить. Тебе помочь. Как ты с ребенком один-то? Это ж никакой работы.

— Спасибо, конечно... – растерянно бросаю я.

Она замечает Заботкина, лежащего у моих ног.

Испуганно ахает.

— А у нас тут вторжение, – объясняю. – Вот, выхватил. Теперь скорую ждем.

— Ох, боже мой! – прикрывает рукой рот. – Живой?

— Живой. Вы заходите, я сейчас скорую встречу и приду.

Сразу за скорой подъезжает и полиция. Они обязаны сообщить...

Начинаются разборки. Второй мент разговаривает с Заботкиным, лежащим на носилках.

— Проедемте в отделение. Запишем показания. Разберёмся.

— Да у меня... гости.

— А у меня "телесные тяжкие", – сверлит меня взглядом капитан.

— Да он ворвался!

— Вы же сами говорите, не ваша квартира. Ворвался – вызывайте полицию. Проедемте, короче, в отделение.

Ну куда тут денешься?

— Три минуты, вещи возьму.

Задержат же по-любому.

Так, что делать-то?

— А где Алиса? – прижав испуганно руки к груди, спрашивает Мария Ивановна.

— Алиса пошла гулять с Ириной.

— Какой Ириной?.. – удрученно и тихо.

Слегка охуевая, смотрю растерянно мимо тещи. И приехала же в самый неподходящий момент. Или, наоборот, в подходящий?

Ведь, оставлять ребёнка на Иру, если вдруг я сейчас встряну, вообще не вариант. Она не подписывалась. У нее тоже работа. У нее беготня с Васей. О таких вещах как минимум договариваются.

И как назло единственный номер, который я помню, это Сашин. А, ну еще друга своего, Ивана. Но на этот номер уже не позвонишь.

Алисин!

Звоню с телефона тещи Алиске. Но она, видимо, не слышит. Начинаю нервничать.

— Ну, что там? – заглядывает мент.

— Минуту еще, пожалуйста.

— Короче, так. Если я к утру не приеду, вы остаетесь с Алисой, пока все не разрешится. Она сейчас гуляет с Ириной, нашей соседкой... – вздрагивает мой голос.