— Номер папаши диктуй. — потребовал он, вкручивая руль и вылетая со двора.

Я быстро продиктовала, и он скинул его кому-то в голосовом сообщении, коротко бросив: «Пробей адреса по этому номеру. Дача. Срочно».

— Куда мы? У тебя уже есть план? — с надеждой спросила я, потому что у меня плана не было. — Можем на работу к Юре заехать? Возможно его коллеги что-то знают!

Ян стрельнул в меня взглядом, и уголок его губ дрогнул.

— Нахер ты вообще малого ему дала? — он стиснул руль так, что побелели костяшки.

— Он отец, Ян. — выплюнула я, чувствуя, как внутри все закипает. — Официально он имеет право. А я — просто тетка, которой чудом позволили воспитывать.

— Вот именно. — он резко ударил по тормозам, и я влетела грудью в ремень безопасности. — Просто тетка.

— Не смей! — я развернулась к нему, вцепившись в подлокотник. — Не смей говорить так, будто я виновата.

Я каждой клеткой чувствовала, как раздражаю его. Но он все равно вызвался помочь. Не ради меня, а ради Макса.

— Дура, никто тебя не винит. Я узнать хочу. — непривычно мягко сказал он. — Повезло тебе, что мелкий мне в душу запал, и в этом городе фамилия моих родителей многое значит. — сказал он, и как-то устало выдохнул.

Я смотрела на него, и внутри что-то переворачивалось. Злость, благодарность, страх — все смешалось в один тугой комок, который застрял где-то в горле. Ян отвел взгляд, уставился на дорогу, и его пальцы снова сжали руль. Я видела, как ходят его желваки. Он злился. Но не на меня. На ситуацию.

— Спасибо. — выдохнула я тихо, почти шепотом.

Но он проигнорировал. Снова.

Я не знала куда мы едем, но впереди показалась заправка и Ян резко свернул на нее. Остановился у колонки и заглушил двигатель.

— Походу придется помотаться по области. Заправлюсь, а ты раздобудь нам кофе. — он открыл кошелек и протянул мне карту.

— Поняла. — я забрала карту как-то машинально, погрузившись в свои мысли.

Я пыталась вспомнить все, что рассказывала мне Мальвина о своем бывшем, пыталась вспомнить куда могли увести Максимку. Пока шла к заправке попыталась еще раз позвонить, но телефоны выключены. Раздобыть кофе труда не составило, но его карту не использовала.

Выйдя, увидела, как Ян крутится вокруг машины.

Высокий, опасный, красивый.

«Черт бы его побрал.»

— Кофе, — я протянула ему стаканчик, стараясь смотреть куда угодно, только не в его глаза. — своими оплатила.

Он фыркнул. Звук был низкий, хрипловатый, будто он сдерживал смешок. А может, рык. Я уже перестала различать, когда он смеется, а когда готовится меня «придушить».

— Гордая, значит. — он принял кофе, и его пальцы на мгновение коснулись моих.

Я дернулась, как от удара током.

«Он не заметил?»

Заметил. Конечно, заметил. Уголок его губ дрогнул в этой его мерзкой, сводящей с ума усмешке.

— Карту мою не взяла, кофе своей купила. Принципиальная, да, Миронова?

— Давай ты оставишь свои попытки укусить для более благоприятного времени, ладно?

Он сделал глоток, не сводя с меня глаз. Серых, тяжелых, пронизывающих насквозь. Я чувствовала себя под этим взглядом как под микроскопом.

Не знаю сколько бы мы так стояли, но в его кармане завибрировал телефон. Он достал его, глянул на экран, и его лицо изменилось.

Стало собранным, жестким, хищным.

Он нажал на громкую связь, и из динамика раздался спокойный мужской голос:

— Ян, пробил. Юрий Сергеевич Морозов. Ему принадлежит участок в СНТ «Березка», улица Лесная, двенадцать. Оформлен на мать, Ольгу Павловну Морозову. Минут сорок на юг от города.

— Спасибо, старший. — бросил Ян и сбросил вызов. — Садись.

Я рванула за ним в машину, чувствуя, как адреналин закипает в крови. Машина взревела. Ян выкрутил руль, и мы вылетели с заправки.

Мы вылетели на трассу, и скорость была такой, что деревья за окном слились в одну зеленую полосу. Я смотрела на его профиль. Руки на руле, челюсть сжата, взгляд прикован к дороге. Он был страшен в своей сосредоточенности.

И в этот момент я ненавидела его еще сильнее.

Потому что он был единственным, кто мог мне помочь.

Дорога заняла минут тридцать. Мы влетели в ворота СНТ, едва не сбив шлагбаум. Домики мелькали за окном, дачные участки, заборы. Ян резко затормозил у калитки двенадцатого участка.

Я вылетела из машины раньше, чем заглох мотор. Сердце колотилось где-то в горле.

Калитка была не заперта. Я рванула ее на себя и влетела во двор.

— Ольга Павловна! — заорала я, не узнавая собственного голоса. — Максим!

Тишина. Только птицы щебечут где-то в кронах яблонь.

— Юра! Выходи, мразь! — я рванула к дому.

И в этот момент дверь дома распахнулась. На крыльцо вышел Юра. Помятый, с бутылкой пива в руке.

— О, а вот и нянька пожаловала, — протянул он, скалясь. — а я смотрю, кто там шумит. Ты чего, с ума сошла?

— Где Максим? — я шагнула к нему, сжимая кулаки.

— Спит, — он отхлебнул пива. — угомонился наконец. Орал всю дорогу, представляешь? Мамка его еле успокоила.

У меня внутри все оборвалось.

«Орал. Он плакал. Он звал меня, а я не приехала».

Я рванула к двери, но Юра преградил мне путь, выставив руку.

— А ну стоять, — он сощурился. — куда это ты собралась? Ребенок мой.

— Ты от него отказался! — заорала я ему в лицо.

— На словах, — он ухмыльнулся. — а документально? Где бумага? Где отказ от отцовства? Нету. Значит, я имею право.

У меня потемнело в глазах. Я рванула к нему, готовая вцепиться зубами в его пьяную рожу, но сильная рука перехватила меня за талию. Ян. Он оттащил меня назад, буквально оторвав от земли, и поставил за своей спиной.

— Спокойно, мелочь. — бросил он, не оборачиваясь.

И шагнул к Юре.

Я видела, как Ян улыбнулся. Этой своей улыбкой, от которой кровь стынет в жилах.

— Слышь, папаша, — его голос звучал вкрадчиво, почти ласково. — ты, кажется, не понял, с кем связался.

— А ты вообще кто такой? — Юра попятился, но Ян сделал еще шаг.

— Я тот, кто сейчас сделает так, что ты пожалеешь, что вообще вышел из чрева матери, — голос Яна пугал даже меня. — но сначала я хочу кое-что прояснить. Ты отказался от ребенка. Устно. Но мы это исправим.

Юра побледнел, но все еще хорохорился, сжимая бутылку как оружие.

— С чего ты взял, что я вообще буду с тобой разговаривать? Ты кто ей? Муж? Любовник? — он ткнул пальцем в меня. — Эта идиотка вообще меня обманула!

Я дернулась вперед, но Ян выставил руку, останавливая меня, даже не обернувшись. Жест был собственническим, властным, и от него у меня внутри все перевернулось.

— Я, человек, у которого брат, начальник следственного отдела по области. Сестра, федеральный судья. Дядя, прокурор района. Еще один брат, адвокат, который специализируется на семейных делах и выигрывает девяносто процентов дел. — он сделал паузу, давая информации осесть в воздухе. — И я сейчас позвоню каждому из них, если ты сию секунду не вынесешь мне ребенка.

— Ты блефуешь. — выдохнул Юра, но его голос дрогнул.

Ян наверняка блефовал, но делал так уверенно, что я готова была поверить каждому слову.

— Проверь, — Ян улыбнулся так ласково, что мне стало холодно. — только учти: когда я звоню брату, он обычно приезжает лично. У него неприятная привычка, заводить дела по самым жестким статьям. Похищение несовершеннолетнего, например. Срок там, сам знаешь, какой.

— Я его отец! — почти взвизгнул Юра.

— Который официально передал опеку. Устно, да. Но свидетели есть, — Ян кивнул в мою сторону. — Миронова, ты же можешь подтвердить, что он сам отдал тебе ребенка?

— Могу, — мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. — и соседи подтвердят. И участковая, которая приходила проверять условия.

Юра заметался взглядом между мной и Яном. Бутылка в его руке дрожала. Он явно просчитывал варианты, и все они вели к одному.