Я сидела за столом и кормила Максимку кашей, слушая Ксюшу. Повезло, что выходка Яна осталась без внимания соседей, или они усердно делали вид, что ничего не слышали.

На общей кухне то и дело мельтешили студенты, кто-то кипятил воду в кастрюле, кто-то готовил завтрак, а кто-то разогревал в общей микроволновке. Максимка с интересом рассматривал всех.

— Даже есть комната развлечений для таких крох. Хочешь ссылку тебе пришлю? — она слегка приплясывала и виляя аппетитными бедрами.

— Да, было бы круто. Ой, — мой телефон запел в кармане, и я поспешила его достать. — хм…

Звонок от бабушки Макса.

— Здравствуйте, Ольга Павловна. — отвечаю сухо, прижимая телефон плечом к уху.

— Привет, Мирочка, как мой внучек? — женщина прям щебетала.

— Лучше всех. Мы как раз сейчас завтракаем.

Максимка с удовольствием уминал кашку с перетертым яблоком.

— Ой, как славно, Максимушка очень умный мальчик, сразу видно, наша парода! — я усмехнулась от этих слов. — Мирочка, а может привезешь мне его сегодня на пару часов? Я соскучилась… А у меня сегодня давление отличное, могла бы поиграть с ним.

Не то, чтобы я хотела, но, это вариант сделать свои дела. Мне как раз нужно вопросы в деканате закрыть некоторые, ведь возникла проблема с переводом отметок с прошлого универа.

Я соглашаюсь привести его.

— А я думала, что у тебя нет здесь родственников. — комментирует Ксюха разговор.

— У меня нет. А вот у него есть бабушка. — глажу Макса по голове. — Но не хочу об этом, болезненная тема.

— А я не лезу! — поднимает ладони. — Не подумай!

Через час мы с Максимкой уже спускались на первый этаж. Ксения Анатольевна у турникета отчитывала двух худощавый парней, виновато опустивших голову.

— Стоять! — обращается ко мне.

Проскользнуть незамеченной не вышло.

— Свободны, еще раз увижу, как курите в общаге, вылетите отсюда! Кыш с глаз моих! — женщина дергает головой и поворачивается ко мне. — Куда собралась?

— И вам доброе утро! — улыбаюсь ей. — Ксения Анатольевна, это уже перебор. Мне за каждый шаг отчитываться?

— А ты не дерзи мне, Миронова!

«А то вылетишь!»

— А то вылетишь!

Как предсказуемо.

— Мы гулять идем. Можно? — улыбаюсь через силу, потому что мне хватает и одного «добродетеля», следящего за каждым моим шагов.

— Можно. А, подожди! — наклоняется за свою стойку. — На, благодарность. — она протягивала мне шоколадку.

— А… за что? — не спешу брать.

— За тишину. Вы как заехали Зарецкий и Светлов затихли. Обычно они по ночам в игрульки свои рубились, и то свет выбьет, то еще что. А тут тишина. Бери давай! — женщина на вид не в настроении.

— Спасибо. — забираю, ведь отказываться грубо, хотя я ничего не сделала.

Ольга Павловна живет от общаги в двадцати минутах езды на автобусе. И везет, что на втором этаже, потому что лифта нет. Коляска легкая, компактная, я почти не вспотела, поднимая ее.

— Мой милый мальчик! — бабуля забирает внука из моих рук.

И выглядит она прекрасно, даже лучше, чем я, ведь нет синяков под глазами. На губах красная помада, волосы уложены, а платье такое, словно в театр собралась. Мне предлагают зайти на чай, но отказываюсь.

— Я приеду через три часа. Здесь пеленки, перекус и сменная одежда.

— Ой, я сына подняла, ты думаешь с внуком не справлюсь? — обиженно фыркает женщина. — Смотри, Максимка, твоя тетушка мне не доверяет!

— Звоните мне по любому поводу. Если будет нужно, я тут же приеду. И доверяю я только себе. — на губах улыбка, но глаза остались холодными.

«А еще доверяю семье Яна и… даже ему… немного.»

Женщина еще попричитала что-то о доверии и родственных связах, но я поспешила уйти.

Решение всех вопросов с деканатом заняло почти час. Оказалось, что столичный вуз все прислал, но листы слиплись и этого не заметили. Мне сделали полноценную зачетную книжку, и я допущена ко всем экзаменам.

Я позвонила «бабуле» и убедилась, что все хорошо.

Я вернулась в общагу, навела порядок в комнате и немного приготовила для себя: макароны с фаршем. Бюджетно, но вкусно.

Но с момента, как я отдала пупса, меня одолевало чувство тревоги. И самобичевания. Мне хотелось, чтобы Максим все время был рядом, ведь я обещала сестре, я должна беречь его. Поэтому решила пораньше поехать к Ольге Павловне.

Но по дороге завернула в больницу. Новостей нет, но… сегодня я приехала не столько к сестре. В палате тишина, Мальвинка лежит все также… все с теми же показателями. Я здороваюсь с ней, целую холодную руку и иду дальше. К койке у окна.

Отодвигаю ширму и вижу… Его.

Ярослав.

На вид ему за тридцать, над густыми бровями глубокий красный порез, который хоть и затянулся, но перейдет в шрам. Волосы сбриты почти под ноль, но видно, что они светлого цвета, практически беленькие. А его лицо в целом миловидное, округлое, нос картошкой, губы пухлые.

Совершенно нет, тех острых черт, которые присущи Яну. И хоть он называет его братом, но я понимала, что вряд ли их что-то связывает кровно.

— Привет. — я опустилась на стул, стоящий у его койки. — Мы не знакомы… Я Мира, сестра Мальвины.

Я хотела посмотреть на того, с кем была моя сестра. Я знала от полиции, что он… вывернул руль и удар по большей части пришелся на него. Он попытался защитить мою сестру.

И мне было стыдно, что я поверила на слово в его смерть, и не убедилась. Не переспросила. А ведь все это время он был здесь, рядом.

— Девушка, вы тут? — в палату заглянула медсестра. — Вы подпись о посещении не поставили. — она подошла ближе и протянула мне планшетку. — Вы и этого пациента знаете?

— Да. — я оставила подпись и протянула обратно.

— К нему часто приходят. Семья видимо большая. Но чаще остальных молодой мужчина с тяжелым взглядом. Сидит по часу. Молча, правда. — было ясно, что она говорит о Яне.

— Да, семья и правда большая. — я с улыбкой подумала о семье Яна и Ярика.

— Так, — женщина в секунду напряглась и наклонилась. — чего же вы молчите, девушка! Он же пальцами шевелит!

Я мгновенно устремила взгляд на руку и несколько пальцев действительно пошевелились прямо на моих глазах. Медсестра мгновенно отреагировала, она ударила по кнопке над кроватью, и выбежала из палаты за врачом.

И следующие десять минут были как в тумане. Меня попросили на выход, но разрешили остаться у палаты. Врачи, медсестры… слезы в моих глазах.

А следом, как удар по затылку слова врача: «ОН ОТКРЫЛ ГЛАЗА».

Я на ватных ногах дошла до лестницы, дрожащими пальцами достала телефон и сделала глубокий вдох, чтобы успокоить сердцебиение.

Я набрала номер, по которому поклялась себе никогда не звонить. Но сейчас плевать. Гудок. Еще один. Сердце колотится где-то в горле.

— Что, мелочь, — раздался в трубке его голос: ледяной, язвительный, с нотками привычного превосходства. — заблудилась в трех соснах?

— Твой брат открыл глаза. — произнесла я на выдохе.

Тишина. Такая, что я услышала, как он задержал дыхание.

— Если это шутка, то… — в его голосе появился рык, низкий, предупреждающий, опасный.

— ОН ОТКРЫЛ ГЛАЗА, ЯН! — сорвалась я. — Я в больнице, я сама видела.

«За кого он меня принимает, если думает, что я могу шутить о таком.»

— Еду! — он отключился первым.

Мне стало душно. Я, непривыкшая плакать, захотела реветь. Накрыло, без объяснения.

Я вышла на улицу, уселась на скамью, и сжала деревяшку.

«Он очнулся… Значит, и Миля сможет… она ведь тоже сильная. Она не из тех, кто так просто сдается.»

Не прошло и пятнадцати минут, как взвизгнули тормоза. Черный внедорожник влетел на парковку, игнорируя все знаки. Ян вылетел из машины, даже не захлопнув дверь.

Он пронесся мимо меня. Я уже думала, что проскочит и не заметит, но он резко затормозил, развернулся и оказался вплотную.

— Что врач сказал? — процедил он, нависая надо мной.

Его взгляд… впервые был не ледяным и наглым, он был встревоженным.