За дверью стоял знакомый золотой туман.

Через некоторое время он развеялся.

— Влетайте на катере внутрь и не покидайте его, — услышала я голос Арагона.

Мы влетели внутрь. Дверь за нами начала закрываться и полностью закрылась. Язык-замок медленно застегнул створки на каменную молнию. Врата, словно большой рот, проглотили нас во чрево замка под землёй.

— Только настоящая истинная дракона может пробудить замок своим явлением и открыть его миру, — снова услышала я голос Арагона.

— Что значит «пробудить»? — успела я спросить. И тут же осеклась.

Всё вокруг задрожало, как во время землетрясения. Вибрация нарастала. Такого просто не может быть... хотя может быть абсолютно всё. Замок, словно лифт, начал подниматься из горы вверх. Он поднимался и поднимался, прорастая сквозь гору.

Я чувствовала, как пол под нами вибрирует. Как камни скрежещут, пробивая себе путь сквозь гору. Меня слегка приподняло — невесомость, которая длилась мгновение. А потом замок замер. И тишина стала абсолютной.

Я посмотрела на приборы. Мы находились в огромном зале. И посредине этого зала стоял Трон Владык.

Мы втроём вышли из катера и осмотрелись.

Тронный зал был круглым. Свод подпирали шесть колонн, по которым вели свой безумный хоровод змеи, люди, драконы и ещё какие-то неведомые звери. Похоже, мы находились на вершине замка. Широкие окна пропускали дневной свет, и сквозь них было видно, что замок стоит на вершине горы. Вокруг — только безжизненное ледяное пространство.

Мрачная картина, подумала я.

Трон Владык стоял посреди огромного зала на постаменте. За троном замерли — то ли в любовной, то ли в боевой схватке — золотые драконы. Они были огромными и действительно из золота, их тела перевивались между собой. Сам трон был тоже из золота. Сиденье — из рубинов. В спинку искусно вставлены нефриты и бирюза, и ещё какие-то камни, которые я не узнала. Потолок был выложен синим камнем, и на нём мерцали незнакомые созвездия.

— Арагон, что нужно сделать? — спросила я.

— Вставь ключ в спинку трона. Видишь выемку. И окропи дракона своей кровью, — ответил дух.

— Герис, мне нужен нож, — сказала я.

— Возьми, — ответил он.

И вонзил нож мне в грудь.

Арктур, стоявший у окна, рванул к нам, но Герис выстрелил ему в грудь из бластера. Арктур упал.

Герис подошёл ко мне, забрал ключ Арагона, выдернул нож из моей груди.

Как же больно. Я чувствовала, как кровь идёт изо рта. Из раны на груди вытекала тёмная, густая кровь. Трон Владык всё ещё маячил перед глазами.

— Привет вам от первого наследника, — сказал Герис. — Орас подарил мне шахту по добыче золота и ещё одну обещал. Глупец. Зачем мне его шахты, если мне сам дракон будет служить? Я слышал пророчество: кто посадит дракона на трон, тому он и будет слугой. Мне не нужны изменения на Марсе. Меня всё устраивает и так. Я теперь стану Старейшиной.

Он посмотрел на меня с отвращением.

— Что там надо сделать? Твоей кровью дракончика намазать? Так с удовольствием. Я хотел тебя трахнуть, но вы все сучки на Арктура западаете. Эта шлюха Лорейн тоже на него запала. Теперь сдохнет, как и вы.

Я слышала всё, что он говорил, и не могла поверить. Неужели вот так всё закончится? Арктур не шевелился. Этот урод убил его. Неужели вот так просто он получит власть над драконом и Марсом?

Я видела, как Герис воткнул ключ Арагона в трон, предварительно окунув дракончика на ключе в кровь, которая растекалась лужей на моей груди.

После того как ключ был вставлен, с потолка — из одного из созвездий — в сторону Трона Владык хлынул мощный поток ослепительного света. Место, где стоял трон, окутало огненным облаком. Герис, стоявший возле трона, просто испарился.

Облако оформилось в фигуру. Лица и деталей я уже не видела — только золотой свет, который пульсировал и рос.

Последнее, что я помню, — это золотое облако, которое меня окутало и словно в люльке убаюкивало. Мне показалось, что я приподнялась над полом в этом облаке. А потом я в нём растворилась.

Мне снился сон.

Я гуляла в райском саду. В воздухе витала свежесть озона — как после грозы, когда воздух становится прозрачным и хочется дышать глубже. Пахло тропическими цветами. Цвели цитрусовые деревья — солнечные, тёплые, как первый день лета. Иланг-иланг добавлял сладость — чувственную, манящую, почти запретную. А поверх всего этого — лотос и белая лилия, холодные и чистые, как вода в храмовом пруду.

Но был в этом запахе ещё один слой. Тот, который я не могла назвать. Что-то вкусное, как воспоминание о сне, который я видела, но забыла. Как будто я вдыхала не воздух, а обещание. Обещание, что есть место, где всё хорошо. Где я нужна. Где меня ждут.

Я знала: это был запах рая. Сада, который цветёт вечно. И я поняла, что хочу остаться в нём навсегда.

Я помнила, что меня убили. Герис предательски ударил меня ножом в грудь, выстрелил в Арктура. Значит, я умерла и попала в рай. Значит, рай всё-таки существует.

Я открыла глаза.

Я лежала на столе, похожем на хирургический, и была накрыта... я не знаю чем. Это походило на мягкую, гибкую микросхему. Да, именно на микросхему. Плата была чёрной, а выводящие дорожки — золотыми и вели к каким-то иероглифам, тоже золотым, вплавленным в поверхность.

— Привет, — услышала я приятный баритон у себя в голове.

Я повернула голову налево. Возле меня стояло существо. Оно явно было мужского пола, но язык не поворачивался назвать его просто «мужчиной». Такие не бывают просто мужчинами. Он был настолько красив, что перехватывало дыхание.

Я решила, что это моя галлюцинация. Но на всякий случай спросила:

— Вы мой ангел-хранитель?

Существо рассмеялось.

— Это, пожалуй, лучшее определение, но нет. Я не ангел.

Я оглядела его.

Он стоял рядом с этим столом. Его фигура была воплощением божественной гармонии: высокий рост, безупречные черты лица, тонкие брови и прямой нос. Глаза цвета тёмного янтаря смотрели холодно и оценивающе — не как человек смотрит на человека, а как вечность взирает на мгновение.

Волосы были золотыми. Но не просто светлыми или жёлтыми — это был цвет расплавленного металла, переливающийся от янтарного до платинового. Они ниспадали тяжёлыми волнами почти до пояса, разделённые на две части у лба и собранные сложным узлом на макушке. Узел удерживал массивный золотой головной убор в форме морды дракона, украшенный изумрудами глубокого зелёного оттенка — они напоминали капли застывшей воды.