— За дело, — уклончиво ответил дух. — Я бы тоже ему врезал.

— А ты-то за что?

— За дело, — повторил он.

— Ясно, — сказала я. — Что ничего не ясно.

Я вздохнула.

— Мужчины на всех планетах и во всех мирах, видимо, одинаковые. Всегда найдут повод подраться. Да ещё в такое неподходящее время и месте.

— Ну да, — сказал дух. — А ещё ищите женщину, из-за которой они дерутся.

Арест объявил, что все, кто не хочет или не может идти с нами, могут покинуть это место. Им помогут подняться наверх, на верхнюю дорогу, по которой они вернутся в город.

Из бывших бородачей вызвалось семеро. Трое совсем молодых, двое пожилых и ещё двое сказали, что здоровье им не позволяет идти дальше — оба хромали. У Ареста нашлись антигравитационные ботинки — или сапожки, я так и не разобралась. Он и ещё один из его людей поднялись наверх, закрепили верёвочную лестницу, и все желающие нас покинуть ушли. Та часть дороги, по которой они отправились, проходила по горному хребту, потому и сохранилась после землетрясения.

Мы уже почти подготовились продолжить путь, как вдруг у Ареста замигал браслет. В воздухе появилось небольшое голографическое изображение — видимо, его человек из офиса, который отслеживал наш маршрут. Ожидались второй и третий афтершоки после первого землетрясения. Выдвигаться в таких условиях было нельзя.

— Ну что, дракоша, — мысленно вздохнула я. — Подзастряли мы здесь. Давай поразмыслим, как открывать док будем.

Только мы с духом приступили к мозговому штурму, как последовала команда: расправить надувные матрасы и отдыхать. Уставшие люди далеко не уйдут, а отдыхать надо в удобных позах. То есть на матрасах.

Я была согласна — у меня уже ноги и спина затекли от сидения на камне. Я начала расправлять свой матрас, и в этот момент ко мне подошёл Арктур.

— Я буду тебя курировать в дороге, — сказал он. — Далеко от меня не отходи. Ты под моей личной опекой.

Я пожала плечами. Ладно, помощь в дороге не помешает. Но тут же поймала на себе пристальный взгляд Лорейн. Вот только ревнивых взглядов мне не хватало, мелькнула мысль.

Когда я удобно расположилась на матрасе, Арктур встал, сказал, что он ненадолго, оставил возле меня свой рюкзак и подошёл к Лорейн. Она уже тоже расправила свой матрас. Они о чём-то начали разговаривать.

В это время между уже бывшими любовниками происходил следующий разговор.

— Извини за некрасивый инцидент, — начал Арктур.

— Из-за чего вы повздорили? — спросила Лорейн.

— Скажи, Лорейн… нам хорошо было вместе?

— К чему этот вопрос? И почему «было»? — голос девушки стал напряжённым.

— Ситуация изменилась, — ответил Арктур. — Я полагал, что мы хорошо проводим время вместе. Для меня ты была… как глоток свежего воздуха. Но я никогда не обещал жениться на тебе. Я не хочу, чтобы ты поняла это неправильно. Дело не в тебе. Арсей нуждается в новом видении и новом правителе. Старейшина тянет нас назад. Я хочу сменить его. Для этого мне нужен ресурс. Ольга — это ресурс. У неё золотой ген дракона. Если я женюсь на ней, наши дети тоже будут иметь этот ген. Это автоматически даст мне возможность стать первым наследником. А там видно будет. Вашей касте я обещаю преференции.

— А Ольга уже согласилась выйти за тебя замуж? — спросила Лорейн.

— Ольга ещё ничего не знает о том, что выйдет за меня.

— Понятно, — усмехнулась Лорейн. — Регидобы останутся Регидобами. И Арктур не исключение. Арест был прав.

Как же она так вляпалась с этим красавчиком? Почему позволила себе им увлечься? Она не знала ответа на этот вопрос.

— Хорошо, Арктур, я тебя услышала, — сказала она. — Ещё хочешь что-то сказать?

— Нет, — ответил Арктур. — Я хочу, чтобы между нами не было обид и недопониманий.

— Что ты, Арктур, какие обиды? Вопрос закрыт.

В этот момент доктор Мира достала круглый прибор, напела какую-то мелодию. Прибор заиграл музыку, и Мира запела — заунывную песню про вечную ночь на Марсе и надежду увидеть в небе золотых драконов. Песня была тягучая и унылая, а певец из Миры был так себе — голоса у неё не было. Язык марсиан по звучанию можно было сравнить с языком индейцев Америки — что-то гортанное.

— Что тебе не нравится это песнопение? — спросил дух дракона.

— Ну… у нас на фермах доярки лучше поют, чтобы у коров молоко не скисло, — ответила я.

Дух зашёлся хохотом.

— Может, ты тоже споёшь? — спросил он, веселясь.

А почему бы и нет? — подумала я. И подняла руку, чтобы Мира меня увидела.

Прибор, который достала Мира, оказался чем-то вроде музыкальной «Алисы». Напеваешь мелодию — и он начинает играть, подстраиваясь под голос и манеру исполнителя.

— Что-то на ваш манер я не умею, — сказала я. — Но если хотите, могу спеть что-то земное.

Мира удивлённо посмотрела на меня и кивнула.

Я перевела взгляд на реку. Она текла равнодушно, как будто людские проблемы её не касались. В тёмной воде отражался свет из пролома в потолке — и в этом мерцании, в тихом шуме я вдруг увидела что-то почти земное. Почти как дома.

Петь я умела. Музыкальная школа, вокал, гитара — всё это было когда-то частью моей жизни. Голос у меня, как говорили в школе, хрустальный. Я и сама это знала.

Песня пришла сама.

***

Ночь светла. Над рекой тихо светит луна.

И блестит серебром голубая волна.

Тёмный лес весь в тени изумрудных ветвей,

Звонких песен своих не поёт соловей.

Все замерли. Кто-то включил мозгофоны для перевода. Я пела на русском — и слова, наверное, звучали для них как музыка из другого мира.

***

Милый друг, нежный друг, я, как прежде любя,

В этот час, при луне, вспоминаю тебя.

В эту ночь, при луне, на чужой стороне,

Милый друг, нежный друг, вспомни ты обо мне.

Я скользнула взглядом по лицам. Арест смотрел на Лорейн — пристально, тяжело. Лорейн смотрела на Арктура. А Арктур… смотрел на меня. Как и все остальные.

***