В этот момент подошёл Арктур и бесцеремонно взял меня на руки. Он сел со мной на камень.

— Мы возвращаемся в город, — сказал он.

— Почему? — спросила я, как почемучка.

— Приоритеты поменялись. Я не хочу рисковать тобой. Да и всем здесь опасно находиться. Мы будем делать то, что я озвучил. Для этого нам не нужен золотой дракон.

Я понимала, что спорить с ним бесполезно. Сейчас я не смогу его ни в чём убедить.

— Ты вернёшься со мной в мой дом, — продолжил он.

— А потом меня изымут для гарема первого наследника? Да?

— В твою сторону даже посмотреть никто не посмеет. Я объявлю тебя своей официальной невестой и вскоре женюсь на тебе.

— А как же твой гарем?

— Я уволю всех, как только мы вернёмся, раз они тебя раздражают.

Я хотела что-то сказать, но он прикрыл мне губы вертикально указательным пальцем, прижал мою голову к своей груди. Я не сопротивлялась — сидела как кукла.

Арктур продолжил:

— Я скажу тебе то, что никому не говорил. Я влюбился. Впервые в жизни. Я влюбился в тебя. Не потому что у тебя золотой ген — это прекрасно, но это неважно. Я влюбился в тебя — в такую необычную девушку, которая поёт и стреляет, разговаривает с духами. Я думаю о тебе всё время. Обычно это мне женщины признавались в любви и боролись за мой взгляд. А ты меня вообще игнорируешь. Почему? Неужели я совсем тебе не нравлюсь? Такого просто не может быть, я не верю. Но в любом случае — ты моя. Я никому никогда тебя не отдам. И ты полюбишь меня. Клянусь тебе, ты полюбишь меня — я всё для этого сделаю.

Он поцеловал меня в макушку, отстранился, посмотрел внимательно в лицо и вдруг впился в мои губы долгим поцелуем.

Я не отвечала на поцелуй, но его это не смущало. Сердце бешено колотилось. Я не хотела этого — но моё тело предавало меня. Или не предавало? Я не знала. Это было так странно — быть желанной, когда не хочешь быть чьей-то.

«Арагон! — крикнула я про себя. — Выручай!»

Но этот гад не отвечал.

Арктур долго не отрывался от моих губ. Наконец оторвался.

— Это было лишнее, — сказала я холодно.

— Ты полюбишь меня, — ответил он, тронув мои волосы. — Собираемся и возвращаемся домой. Я сейчас. Возьму антигравитационные ботинки.

Он аккуратно поставил меня на землю, погладил по спине, посмотрел в лицо и отошёл за ботинками.

— Ты чего там замолчал? — спросила я Арагона. — Ты видел, что происходит?

— Он действительно в тебя влюбился, — ответил дух. — Я ему сочувствую.

— Мне посочувствуй лучше, — сказала я. — Что предлагаешь? Надеть антигравитационные ботинки и рвануть в них в замок?

— Ботинками надо уметь пользоваться. Ты не умеешь — опрокинешься в реку, и местные крокодилы тебя сожрут. Я вмешаться даже не успею.

— Ну и что делаем?

— Летим, — сказал дух.

Вокруг меня завихрился воздух, и меня приподняло. Появилось ощущение, что я стою на прозрачной воздушной платформе. Воздух вокруг набирал обороты, но я была словно в капсуле, а поток обтекал её.

Все увидели меня в этом вихре и замерли.

— Мне надо в замок! — крикнула я.

Голос разлетелся по округе, словно множество хрустальных шариков, создавая странное эхо.

— Вы все классные! Вы лучшие! Вы нужны Марсу! Возвращайтесь домой! Я с духом дракона — мы справимся вдвоём!

Вихрь усилился, и я, словно торнадо, умчалась вперёд — к цели, оставив своих спутников с открытыми ртами и обалдевшими лицами.

— Как такое возможно? — ошарашенно спросил Арктур у Ареста, провожая взглядом полёт Ольги. — И что за странное эхо?

Арест нахмурился. Он, как глава астеров, владел тайнами, которые астеры никогда не озвучивали. В древних книгах, которые они хранили, было сказано: эхо, рассыпающееся хрустальными шариками, могут производить только те, на ком стоит императорская печать золотых драконов. Что это могло означать в случае с Ольгой, Арест не понимал. Неужели она и есть та самая голубоглазая императрица из пророчества?

Но сейчас был не тот случай, чтобы хранить тайны.

— Существует пророчество о голубоглазой императрице, — медленно сказал Арест. — Я прочту его.

Когда с планеты вод, чей светел свод,

Придёт владычица в венце широком,

Чей синий взор — как ледяной источник,

Где спит судьба начертанных пророчеств.

Голубоглазая императрица

Взмахнёт рукой — и стихнет зной на лицах.

Своим дыханьем чертог иссушенный напоит,

И древний камень жадно примет влагу,

Забыв войны тяжёлую оттягу.

Её шаги разбудят прах былых времён,

И рухнет власть безжалостных имён.

Распустятся сады, зазеленеют нивы,

Восстанут из могил побеги ивы.

По руслам старым, высохшим от жажды,

Вернутся реки к берегам однажды.

Наполнят чаши мёртвые каналы,

Чтоб жизнь опять начать писать сначала.

И возродится в полной мере мир:

От полюса до самой крайней двери.

Но помнит небо истину простую:

Кто дарит жизнь, тот держит цепь стальную.

Весь этот сад, радующий лица,

Растёт лишь там, где властвует императрица.

— Это древнее пророчество, которое оставили нам Великие, — сказал Арест. — Такое эхо могут оставлять только те, на ком стоит императорская печать золотых драконов. Не спрашивай меня, причём здесь Ольга.

— Значит, пророчество о возрождении Арсея сбывается? — ошарашенно спросил Арктур.

— Видимо, да, — подтвердила подошедшая Лорейн. — И мы будем свидетелями этого исторического события. Ольга всё-таки вернёт на трон владык золотого дракона. Но чтобы планета начала своё возрождение, трон владык должен воссиять. Что это означает — никто толком не знает.