— Имена людей нашей касты не называют, — ответил он. — Важно не имя. Важно, что вы здесь. Спустя пятьсот миллионов лет ожидания.

Я поперхнулась воздухом.

— Пятьсот миллионов?

— Мы все ждали вашего пришествия.

С этими словами воин поклонился — низко, почтительно — и выпрямился.

— Прошу в торес.

— В торес? — переспросила я.

Он кивнул в сторону пузатого объекта, стоящего в конце тоннеля.

Торес оказался чем-то средним между вагоном метро и космическим челноком. Внутри зажужжало, загудело, и люк бесшумно открылся.

Мы сели внутрь.

Я на мягкое сиденье, он — напротив. Прозрачная перегородка отделяла нас от кабины, где, кажется, никого не было — торес двигался сам.

Тоннель засвистел за стенами. Мы помчались — плавно, без толчков, словно на магнитной подушке.

Я смотрела в окно. За прозрачными стенами мелькали какие-то конструкции, огни, тени. Город? Подземелье? База?

Я понятия не имела.

Даже не знаю, как описать свои чувства.

Ещё утром я проснулась Олей Соколовой в своей постели. Выпила кофе. Проглотила бутерброд. Побежала на работу. Солнце, ветер, южный город, знакомые улицы.

А сейчас?

Сейчас я несусь в непонятном вагоне по непонятному тоннелю с неизвестным мужчиной. Неизвестно куда. С непонятной миссией. В качестве «Священной».

«Ну просто нарочно не придумать такую ситуацию, — подумала я. — Кому ни расскажи — никто не поверит»

Я вздохнула.

— Да, — сказала я вслух. — Ну и вляпалась.

Воин напротив молча смотрел на меня. Без осуждения. Без любопытства. Просто ждал.

«Есть такая поговорка, — подумала я. — Любопытство убило кошку»

Я посмотрела на свою правую руку — ту, что всё ещё сжимала нефритовый камень с драконом.

— Вот зачем я взяла тебя в руки? — спросила я у артефакта.

Камень молчал.

Только чуть потеплел в ладони — или мне показалось.

Тоннель мчался вперёд. Впереди, за поворотом, уже виднелся свет.

Я закрыла глаза и приготовилась к новому абсурду.

Какое-то время мы мчались по тоннелю — как на скоростном поезде, за окнами которого ничего нельзя разглядеть. Только мелькали огни, смазываясь в сплошные полосы.

Потом — резкая остановка.

— Мы прибыли, — сказал мой спутник.

Люк открылся.

Я увидела странного вида двор. Он был вымощен чёрным камнем, похожим на базальт, но с золотистыми искорками, мерцавшими при тусклом свете. Природу их я не могла объяснить — возможно, какие-то природные вкрапления, а может, и не природные вовсе.

Из такого же камня был сложен огромный особняк. Камни в его стенах лежали полигональной кладкой — той самой, которую учёные на Земле до сих пор не могли объяснить. «Так вот откуда она взялась, — подумала я. — Перекочевала к нам с Марса».

Никакой растительности во дворе не было. Только камень, камень и ещё раз камень. Зато воздух оказался тёплым и влажноватым — словно в оранжерее или в тропиках. Сверху лился приглушённый свет, похожий на дневной, но будто кто-то прикрутил невидимые светильники, чтобы не слепили.

Вокруг виднелись другие строения — всё из того же чёрного камня.

Нас никто не встречал.

Мы поднялись по высоким и широким ступеням крыльца и вошли в массивные двери.

Внутри свет был таким же — приглушённым, льющимся с потолка, хотя никаких ламп или люстр я не заметила. Мы прошли по широкому коридору, по краям которого стояли величественные колонны — идеально гладкие, отполированные до зеркального блеска.

Потом ещё несколько сквозных комнат со странной массивной мебелью из того же чёрного камня. Столы, кресла, какие-то тумбы — всё монолитное, тяжёлое, будто рассчитанное на великанов.

Наконец мы остановились перед широкими дверями из неизвестного материала — не то металл, не то камень, не то что-то среднее.

Мой сопровождающий нажал что-то на своём комбинезоне. Теперь я рассмотрела его одежду получше: песчаного цвета, с множеством карманов и светящихся вставок. Очень похоже на скафандр космонавта — только легче, без шлема.

Створки двери бесшумно разъехались в стороны.

Мы вошли в помещение, которое я мысленно назвала тронным залом. Потому что там действительно стоял трон.

На нём восседал пожилой мужчина неопределённого возраста — могло быть шестьдесят, могло быть и сто. Он был одет в длинное чёрное одеяние, похожее на рясу. Простая, на первый взгляд, материя отливала серебристым блеском — словно ткали её из металлических нитей.

Вокруг горла лежала широкая пектораль — серебряная, массивная, с какими-то гравировками, которые я не могла разобрать издалека. На обеих руках — широкие браслеты того же серебряного вида.

Руки лежали на подлокотниках. Кресло было выточено из чёрного камня с зелёными вкраплениями, которые тоже поблёскивали при свете.

«Похоже, они здесь всё из камня делают», — подумала я.

Мужчина был не один.

Справа от него стоял трон поменьше, на котором сидел другой мужчина — похожий на первого. «Сын, — пришло мне в голову. — Наследник».

Рядом с наследником стояли ещё трое мужчин. Все в чёрных одеждах, но пекторали у них были разноцветные: у наследника — красно-бордовая, у остальных — синяя, фиолетовая, белая.

Слева от Старейшины, чуть поодаль, стоял ещё один мужчина — явно моложе всех. Пекторали на нём не было.

Фигура вождя поражала. Широкий, массивный, он был явно выше ростом всех, кто находился рядом. Лицо его напоминало древнее божество: величественное, суровое, почти скульптурное. Каждая черта словно вытесана из мрамора выдающимся мастером, но мрамор уже испещрён трещинами и пожелтел от времени.

Очень колоритное лицо. Такое не забывается.

В моей голове словно щёлкнул тумблер.

Заговорил величественный мужской голос — бархатный, сильный, но непонятный. Я не разобрала ни слова.

Ещё один щелчок — и я ментально стала понимать своего собеседника.

— Приветствуем тебя, Священная, — произнёс Старейшина. — Наша планета долго ждала твоего пришествия. И наконец дождалась. Мы уже почти потеряли надежду… но верили. Верили в пророчество Великих.