Под луной расцвели голубые цветы,

Это цвет голубой — это сердца мечты.

К тебе грёзой лечу, твоё имя шепчу,

В тишине, при луне, я с цветами грущу.

Кто-то всхлипнул. Я обернулась — Мира сидела, прижимая ладони к лицу, и тихо плакала. Ну ничего себе, какие благодарные зрители, промелькнула мысль.

Я не остановилась. Полились стихи Лермонтова — «Выхожу один я на дорогу». Потом романс Гумилёва. Потом современное — про аэропорт и расставание.

***

Аэропорт… улетаю…

Миллион глаз — и я тону…

Ну где же ты раньше был,

И где была раньше я?

Давай же на этот раз друг друга не потеряем…

— Они так на тебя смотрят, что сейчас проглотят, — вклинился в голове голос Арагона.

— Ничто так не выражает суть народа, как песня, — мысленно ответила я. — Даже рассказывать ничего не надо. Всё понятно. Например, что на Земле есть аэропорты и люди летают по небу, а не под землёй копошатся.

Я запела «Небо».

***

Небо знает и не знает,

Где тебя искать. Где тебя искать

В дымке неземной.

В небо птица улетает следом за тобой.

Я встала — ноги затекли сидеть — закрыла глаза и начала танцевать на месте. Просто двигаться под музыку, которая звучала только в моей голове.

***

Всё для тебя — рассветы и туманы,

Для тебя — моря и океаны,

Для тебя — цветочные поляны…

— Всё, я знаю, что надо будет сделать, — снова встрял Арагон. — Создать новый мир со всем перечисленным в этой песне и отдыхать там с тобой от всех.

— Тогда не забудь материализоваться в роскошного красавца-мужчину, — усмехнулась я. — Иначе нафиг мне все эти поляны.

— Само собой, — ответил дракон. — Как же иначе.

— Договорились, — мысленно хмыкнула я. Он, конечно, шутит.

— Ладно, заканчивай концерт, — сказал Арагон. — А то я не смогу тебя отбить от всех этих голодных мужиков. Посмотри, как они на тебя смотрят. Если я их всех покалечу, кто тебя тогда сопровождать будет?

Я открыла глаза. Почему-то посмотрела на Лорейн. У неё было расстроенное лицо. Перевела взгляд на Арктура — он действительно пожирал меня глазами. Потом на Ареста — он с тревогой смотрел на Лорейн.

И тут у меня сложился пазл.

Арест любит Лорейн. Лорейн влюблена в Арктура. Арктур — красавчик, аристократ и, видимо, козлина ещё та. Арест врезал ему не просто так.

Я демонстративно раскланялась перед публикой. Но потом решила спеть ещё одну.

***

Слов лишних не говори.

Ты слышишь — голос любви исчез.

Не изменить, не повторить его…

Я пела и краем глаза следила за Лорейн. Её лицо сначала стало задумчивым, потом прояснилось. А в какой-то момент она с презрением посмотрела на Арктура, встала и подошла ближе ко мне. Арктур тоже встал, но остался на месте.

Я допела, поблагодарила Миру за прибор, объявила концерт оконченным и вернулась на своё место.

Первой зааплодировала Лорейн. За ней — Мира. Потом все остальные.

Неожиданно рядом со мной оказался Герис — правая рука Лорейн. Он обхватил меня за плечи.

— Тебе, наверное, грустно? По Земле скучаешь? Я готов поскучать вместе с тобой.

— Я не разрешала меня обнимать, — сказала я холодно.

— Да ладно, чего ты ломаешься? Ты же живой человек. Я буду твоим личным телохранителем.

— Мне не нужен личный телохранитель.

— Да ладно, вы все помешались на Арктуре, а ему плевать на всех вас…

Его пальцы сжали мою ногу выше колена.

Вдруг какая-то сила откинула его от меня и потащила к пролому — как будто показывала, что ему пора на выход. Герис громко завозмущался:

— Ты чего? Я пошутил!

Я поняла: это Арагон.

— Спасибо тебе, — шепнула я.

— Не было сил смотреть на это хамство, — ответил дух.

— Ты всё правильно сделал.

— Я знаю.

К Герису быстрым шагом подошёл Арест и что-то резко сказал ему. Герис встал, подошёл ко мне и чётко, громко попросил прощения за недостойное поведение.

— Прощу, если подобное не повторится, — ответила я.

Герис заверил, что больше такого не случится, и отошёл к своей команде.

Ко мне подошёл Арктур. Присел на край матраса.

— Меня не потащишь за шиворот, как этого, — сказал он, прожигая меня взглядом.

— Всё зависит от вашего поведения, — ответила я.

— Ты отлично поёшь. И голос у тебя красивый. И язык у вас, землян, красивый.

— Это язык моего народа, — сказала я. — Но на нашей планете говорят на множестве других языков.

В этот момент произошло невероятное. Из темноты, откуда-то со стороны реки, к моему матрасу вынырнули пять маленьких человечков. Я наконец рассмотрела их вблизи.

Смешные остренькие личики. Остренькие зубы. Остренькие уши и носы. Они походили на эльфов из сказок — только совсем голенькие. Четыре мальчика и одна девочка. В руках они держали неровные золотые чушки и положили их к моим ногам. А потом захлопали.

Я улыбнулась им.

— Ещё одни ценители твоего таланта, — хмыкнул Арагон. — Дай им соли.

— Дайте кто-нибудь соль! — сказала я громко.

Человечки отошли в сторону и смотрели на меня, переминаясь с ноги на ногу.

Кто-то подал мне жёлтую банку. Я осторожно поставила её на землю, отошла и села обратно на матрас. Человечки зачирикали, схватили соль и в одно мгновение растворились в темноте.

Я взяла золотые чушки — увесистые, настоящие — и подошла к Лорейн.

— Когда всё закончится, если мы выживем, возьми меня к себе в группу. Это пусть будет первый взнос.

— Оставь себе, — сказала Лорейн. — Пригодится. Я тебя и так возьму.