— Ты меня гонишь?

— Инга, мне сегодня было страшно. Да, георгиевцы тоже дрались на подступах к Тринидаду. Инга, я сегодня боялся не за себя, не за моих людей. Я боялся за тебя. Я боялся выжить, если вдруг, — голос осекся. Губы сжались в узкую полоску. — Инга, этот налет не последний.

— Ты мой рыцарь. А если тебя ранят? Кто будет перевязывать и промывать твои раны? Кто кроме меня?

— У нас будет ребенок. Я не хочу, чтоб он пришел в этот мир под взрывы бомб и вой сирен.

— Если будет мальчик, то ты не боишься самолетов. А если девочка, то пусть будет такой же решительной и верной, сильной как ты.

В голосе Инги звучала сталь. В этом голосе чувствовалась сила, кровь поколений баронов непривыкших отступать даже перед чертом, готовых Землю остановить ради чести рода.

— Хорошо. Но не забывай, местный климат может повредить ребенку. Дети легче заболевают, подхватывают инфекции. Холодный соленый воздух Балтики полезнее для здоровья. Давай, ты поедешь рожать в Санкт-Петербург, а потом вернешься.

— Ты очень этого хочешь?

— Да.

— Я подумаю, — Инга приподняла бровь, стрельнула глазками и перекатилась на спину. — Кирилл, я дала клятву никогда не разлучаться с тобой. Я сама боюсь оставлять тебя здесь, когда тебе тяжело. Я не хочу уезжать от тебя на другую сторону Земли.

— Я тоже не хочу с тобой расставаться, но это временно.

На утро они вернулись к разговору. Инга сама приготовила завтрак и накрыла стол. Прислугу Никифоровы не держали. Инга отказалась. По ее словам, пока не тяжело ходить, надо ходить и делать дело, а не перебирать четки и плодить болтовню как местные колониальные дамы.

Кирилл с хмурым видом глядел на чашку кофе. Тонкие длинные пальцы легли на его руку.

— Я прекрасно тебя понимаю. Мне тяжело будет без тебя, — лицо Кирилла вдруг озарила искренняя белозубая улыбка, он коснулся рукой волос любимой, поправил прядку, нежно провел по ушку. — Тебе надо ехать.

— Наш ребенок родится без тебя.

— Понимаю. Пусть он родится в Петербурге. Инга, любимая, я не хочу рисковать тобой и нашим будущим.

— Ты решил? — с тревогой в голосе спросила Инга.

— Да. Сегодня же иду в комендатуру. Нам нужна каюта на войсковом транспорте.

— Ты вернешься?

— Обязательно. Не забывай, если родится мальчик, ему нужна сестренка.

— А если девочка, то брат, — продолжила жена. — Если ты так решил, то я еду. Через неделю в Европу уходит «Петергоф».

— Госпитальное судно? — глаза Кирилла на миг сузились. Быстроходный турбоход, водоизмещение за двадцать тысяч тонн. Хороший вариант. Госпитальные суда и войсковые транспорты ходят через Атлантику отдельными маршрутами, непривязанные к конвоям. У них свой эскорт.

— Может быть ты сразу посмотришь нам дом в пасаде? Не слишком большой, но уютный с садом и недалеко от трамвайной линии.

— Я сниму квартиру, или поселюсь у родителей. Кирилл, я не хочу покупать наш дом без тебя. Ты выберешь.

— Ты поможешь.

— Хорошо, муж мой, — женщина опустила глаза.

Кирилл молча взял в руки ладонь любимой, поцеловал и прижал к груди. Слова больше не нужны. Сказано все, что нужно, для остального есть молчание. Оно куда красноречивее и честнее пышных словес.

19 апреля 1944. Князь Дмитрий.

Что у нас хорошего? Где мы сильны? Прекрасные вопросы, они вселяют в душу гордость за страну и нацию, дарят надежду на лучшее будущее. Все очень любят, когда им рассказывают о наших успехах, победах, выдают оптимистичные прогнозы на послевоенный мир.

Князь крови Дмитрий Александрович не исключение. Как и все стремится к хорошему. Другое дело, дела службы требуют обратного. Задача порученца императора находить плохое. Ему важно знать: где у нас неладно, где мы слабы, где ошибаемся? Ему приходится делать акцент на пессимистичных прогнозах.

Такова жизнь, пока одни после смены на заводе пьют чай с булочками и вареньем в чайных «Союза Михаила Архангела», прикидывают через сколько лет удастся накопить на дом, квартиру в долевом товариществе или хорошую машину, другие задерживаются на службе и ищут противоречия между громом фанфар официальных рапортов и докладами агентов, разбираются в цифири присяжных бухгалтеров. Иногда результат получается очень уж нелицеприятным.

Дмитрий спокойно выписывал себе пункты и цифры, раскидывал в таблицу. Телефон как всегда зазвенел не вовремя.

— Добрый вечер! — в трубке знакомый бодрый голос.

— Добрый день, Алексей, — князь не отказал себе в легкой язвительности. Пока на службе, значит день.

— Завтра совещание штабов.

— Что-то меняется? — Дмитрий скосил взгляд на календарь и взялся за карандаш.

— Нет. Все по плану. В одиннадцать. Генштаб. От тебя реальная оценка мощностей промышленности. Союзников тоже, — уточнил государь.

— Сводка готова. Мы переходим в наступление?

— Ты видишь другой вариант? — что характерно, ни слова о вчерашнем воздушном сражении над Карибами.

О составе участников князь не спрашивал. Император сказал все что нужно, напомнив место проведения. Умному достаточно.

После разговора князь позвонил на Урал. Профессор Александров оказался на месте, тоже заработался. На все вопросы Дмитрия Александровича профессор отвечал быстро, по двум пунктам сразу заявил, что нужно время собрать сведения. Что ж, замена руководителя явно пошла «Урановому проекту» на пользу. Со своей стороны, через присяжных бухгалтеров князь знал, что рост бюджета проекта остановился в конце прошлого года. Хороший признак, так экономисты определяют выход на стабильный процесс. Все неожиданности сработали, подводные камни вылезли наружу, остается только спокойно работать.

— На сегодня все, — князь закрыл папку и бросил ее в сейф.

И опять зазвонил телефон. На этот раз городская линия.

— Ваше высочество, вы игнорируете свои прямые обязанности, — в трубке звучит приятный высокий голос с характерными обертонами.

— Извини, Марина, заработался.

— Мы в Александрийский едем, или давай перенесем?

— Едем, — с нажимом, с экспрессией бросил в трубку. — Подъеду через четверть часа. Собирайся.

Отказываться от похода на премьеру Дмитрий и не думал. Тем более, супруга неоднократно намекала.

— Ты не ужинал?

— Поужинаем в театре. Там неплохой ресторан.

Через три минуты после того как князь закрыл за собой кабинет, у него на столе зазвенел телефон. После пятого гудка аппарат смолк. В этот самый момент мужчина средних лет в кабинете дворца в маленьком городке к югу от столицы ухмыльнулся и щелкнул по трубке телефона. Может оно и к лучшему. Совсем не обязательно заваливать человека на ночь проблемами, с которыми все равно все опоздали. Пусть отдыхает.

— Ты не забыл? — высокая красивая женщина кивнула в направлении башенных часов справа от камина.

— О тебе забыть невозможно, Наташенька, — голос императора звучал с удивительной теплотой и нежностью. В его взгляде читалось то самое чувство, о котором пафосно пишут поэты. За долгие годы любви между царской четой не стало меньше, она только укрепилась и расцвела. Биохимия ушла, но ее место заняли бережная нежность, доверие, забота и взаимопонимание.

— Мы успеем?

— Разумеется. Сеанс без нас не начнется.

— Тогда давай не будем заставлять нас ждать. Дети собрались. Я готова. Машины у крыльца. Ждем тебя.

— Я готов, — улыбнулся Алексей, набрасывая на плечи китель и беря в руки фуражку. — В кино?

— Да. Леша, давай успеем.

С некоторых пор Алексей с Натальей полюбили кинотеатр Сытникова на Гренадерской улице. Большой зал, современная техника и удобные галерки, одну из которых по просьбе из Министерства Двора превратили в ложу. Владелец кинотеатра не прогадал, весть о визите царственной особы способствовала сметанию билетов в мгновение ока, а в другие дни места в царской ложе продавались по золотой цене.

Уж извините, но люди грешны. Многие готовы приплатить, чтоб примостить свое седалище на стул после императора. Или хотя бы на часок оказаться на месте императора, пусть даже так. Гордыня смертный грех, но как легко на ней зарабатывать!