— Не дадут. Впрочем, — император заговорщицки огляделся по сторонам. — Час-два на поздравления, затем все вместе сбегаем на дачу в Петергофе, катаемся на лодке и пикник в парке.

— Я вызываю машину, — яростным заговорщицким шепотом ответил цесаревич.

Соединенные Штаты капитулировали. Условия мира оказались не самыми худшими, но навсегда отбросили страну в хвост мировых лидеров. Потерю территорий можно пережить, репарации в чудовищные четыре триллиона долларов выплатить, сокращение армии и флота даже идут на пользу подкосившейся экономике. Но победители забрали Панаму, наложили лапу на интересы в Латинской Америке.

Особым пунктом шел полный запрет на обогащения урана, наработку оружейного плутония, любые попытки создания ядерного оружия. Хуже всего односторонние экономические условия во многом копирующие пункты Версаля, открытый для победителей внутренний рынок, запрет на заградительные пошлины, потеря внешних вложений, потеря влияния в Латинской Америке, Китае, Индокитае.

В проигравших неожиданно оказались не только Штаты, но и Нидерланды, не сумевшие защитить свои колониальные владения. Это наследство тоже легло в общую кучу добычи. С политической карты исчезло несколько государств, но по этому поводу даже местные жители не горевали.

На Гаванской конференции победителей Германия получила Пуэрто-Рико, Кюрасао и Панаму. Немцы сразу передали России свою долю Суэцкого канала. Все честно, условия давно обговаривались.

России достались Эспаньола, вся Аляска с Алеутами, большая часть Гавайского архипелага. Итальянцы подтвердили свои права в Эфиопии. Нидерландскую Гвиану разделили между Францией и Британией. Все обязательства правительства Черчилля перед США аннулированы.

В Азии Британия удержала за собой Сингапур, Бирму, Бруней с частью Саравака, интерес в Тибете и на юго-западе Китая.

Японцы получили свою Зону процветания в Океании включая бывшие европейские колонии и американские мандаты. Из Гавайев Японии достался только Мауи. Однако, не все так просто. Русские не зря защитили американскую базу на Оаху и затребовали себе все Гавайи.

Князь Дмитрий не случайно упомянул в разговоре с Вадимом Степановичем Кубу. Это островное государство отдельными пунктами договора приобрело нейтральный статус. Суверенитет страны гарантировали победители, они же наложили на Гавану бремя режима открытых дверей и уведомительного визового режима. Мир меняется, сегодняшние союзники завтра станут врагами, а враги союзниками, но всегда нужна нейтральная площадка для переговоров. Если это солнечный приветливый курорт, то еще лучше.

Пушки замолчали, настало время дипломатов и экономистов. На переговорах во Владивостоке заключен новый русско-японский договор. Япония возвращала южный Сахалин и Курилы в обмен на русскую долю гавайских островов и списание половины военного долга, границы зон интересов в Китае сместились в пользу России. Русский флот оставил за собой только остров Молокаи. Передовая маневровая база близ американского Оаху и в окружении японских владений. Ключевая точка, позволяющая занять позицию арбитра в Тихоокеанском регионе.

Гаванский мир не был справедливым, он писался для того чтобы закрепить статус-кво победителей, дать проигравшим шанс не скатиться в пропасть и не допустить следующей мировой бойни. Мир узнал об этом, когда в Стокгольме собрались представители трех великих держав. Недаром один мудрый человек сказал, что Британия заплатила кровью за право остаться великой.

Россия, Германия и Британия установили ядерную монополию. Отныне: «Право на изготовление и хранение оружия на принципах ядерных реакций сохраняется только за высокими договаривающимися сторонами. Если какое-либо государство, либо частное лицо вознамерится получить ядерное оружие, высокие договаривающиеся стороны обязаны забыть о всех разногласиях между собой, объединить силы и скорейшим путем, любыми средствами добиться полной ликвидации ядерных арсеналов и средств изготовления оружия на принципах ядерных реакций в любой стране, на любой территории вознамерившейся или намеревающейся нарушить принцип данного соглашения».

Да, это несправедливо. Это жизнь. Это логика баланса. Все знали, что русско-германский союз распадется при следующем канцлере, но три державы получили цепь, которая удержит их от безрассудства. Все на это очень надеялись.

Лето 1950. Куба.

В упаковочном цеху как всегда шум, лязг механизмов, пыль столбом. Полуголые мужчины перетаскивают мешки от конвейеров с весами на паллеты. Алексис остановился в воротах. Здесь всегда стоял приторный запах сахара с нотками машинного масла и железа. Рабочие при виде хозяина подбодрились, но работу не прервали ни на минуту. Конвейеры работают, с них безостановочно сыплется белый кристаллический сахар.

До конца смены четверть часа. Работа идет. На телах блестит пот. В этом Алексис Исаев мог собой гордиться. Не сразу, но приучил людей работать от и до, а не как у них было принято. Одна из лучших компаний, с четким немецким регламентом, другие долго не держались.

Постояв с минуту, Алексис направился в корпус по производству рома. Внутри чисто, гудит вентиляция, люди в спецовках, хоть той стерильности и порядка как на американских винодельнях Исаев добиться не мог. Уже хорошо, что охрана бдит, люди работают, от технологии не отступают.

В офис хозяин вернулся уже после шести.

— Хороших выходных, синьор Алексис! — встретившийся на лестнице технолог продемонстрировал открытую белозубую улыбку.

— Хорошо отдохнуть, Эрнесто. На рыбалку собираетесь? — Алексис помнил, что Эрнесто Линч держал парусную лодку и любил проводить время в заливе, по понедельникам часто хвастался уловом, бывало угощал коллег копченостями и соленостями.

— Нет, синьор, не получится. Двоюродный брат женится, — чуть замявшись Линч продолжил. — Я со склада три ящика рома выписал. Наш черный. В счет зарплаты.

— Правильно сделал, Эрнесто. Я скажу расчетчикам, с тебя половина отпускной цены. Остальное за счет фирмы.

— Спасибо, синьор Алексис!

В конторе никого. Хилари уехала на час раньше. Остальные разбежались, пятница. Алексис прошелся по кабинетам, проверил сейфы и двери. В своем кабинете еще раз пробежал глазами раскладку себестоимости рома и прикидки по рекламной стратегии. На понедельник переговоры с канадцами. Если все получится, линии загрузятся полностью, можно будет подключать новых поставщиков сырья, еще расширяться придется. Ром марки «Либертад» завоевывает рынки. Сахар тоже в цене. Дело крутится.

А ведь все это построено своими руками. Тогда после войны Рихард Бользен еще раз сменил имя. Он стал Алексисом Исаевым потомком русских мигрантов. Сам предыдущий носитель имени пропал без вести после известного удара по Детройту. Документы восстановить помогли правильные люди.

Поражение, увольнение из армии не стали сюрпризом, он все знал заранее. Полковник Бользен исчез, собрал свои раскиданные по банковским ячейкам и обязательствам старых камрадов накопления, сменил имя, отказался от гражданства и уехал на Кубу. Здесь он купил обанкротившийся сахарный заводик, лицензию на алкоголь, вложился в оборудование, сам своими руками поднял дело. Поработать конечно пришлось, но поднимать бизнес проще, чем останавливать танковую атаку. Разобраться с рэкетом и «сахарными донами» помогли камрады и старый добрый револьвер. Дело пошло.

Перед офисом только одна машина. Старый русский армейский «Жук», взятый на распродаже. Для местных дорог в условиях местного сервиса самое то, недорого и практично. Машина прочная, неприхотливая, полный привод выручает.

Хилари встретила мужа на крыльце дома.

— Ты опять последним ушел? — не в упрек, констатация факта. Разговаривали они на английском.

— Ты же знаешь, не доверяю местным, — Алексис обнял жену и поцеловал в щеку.

— Ты никогда никому не доверяешь.

— Только тебе, — прозвучало абсолютно серьезным тоном с серьезным выражением лица.