Теперь Дмитрий кивнул. Не сразу, но уловил логику расчета императора. Алексей подошел к чайному столику и налил в две чашки терпкий отвар. С некоторых пор он пристрастился к травяным настоям.

— «Александр Невский» стоит в Либаве. Поход секретный, сам понимаешь. По пути забираешь попутчиков в Вильгельмсхафене и Портсмуте.

— Японцы, французы? Хотя, о чем я! — Дмитрий развернул руку ладонью кверху.

— Ладно, заговорились мы с тобой сегодня, — царь заразительно зевнул. — Коды связи тебе передадут люди Макарова.

23 мая крейсер держал малый ход к осту от Ньюфауленда. Несмотря на конец весны, погода стояла собачья. Нависшие тяжелые тучи разряжались дождем со снегом. Командир корабля распорядился усилить вахту. Места такие что шторма здесь не событие, а обыденность.

Без пяти одиннадцать радисты сообщили в рубку, что наблюдают крупную надводную цель. Командир распорядился лечь на встречный курс и объявил полную боеготовность. Пусть его уверили, что боя не будет, но чем черт не шутит. Лучше перебдеть, чем уйти на дно героем.

При звуках боевой тревоги князь Дмитрий убрал в папку лист с расшифровкой передачи и направился к двери, по пути набросив на плечи дождевик. В рубку крейсера его пропустили беспрепятственно.

— Мы в расчетной точке?

— Да, Ваше Высочество.

— Встречный один?

— Один, — командир даже не удивился осведомленности высокородного пассажира. И так с самого начала рейса все было ясно.

— У вас в сейфе пакет с личной подписью императора. Настало время его вскрыть и настроиться на волну для связи.

Два корабля враждующих держав легли в дрейф, с борта на борт перекинули трап. Американцы перешли на палубу «Александра Невского» и спустились в адмиральский салон. Переговоры шли долго. Наконец стороны пожали руки. В этот же день по всем линиям боевого соприкосновения объявили перемирие.

Утро выдалось солнечным. Никто не подстраивался под погоду, но Всевышний явно решил благословить этот знаменательный день. Бронированная громада «Императора Николая Второго» медленно втягивалась в Гаванский залив. Дмитрий с мостика в бинокль наблюдал старую крепость Эль-Морро. Над бастионами развевался кубинский флаг. Линкор прошел проливом и развернулся. Медленно подрабатывая винтами гигант подтянулся к своей бочке напротив причалов.

— Поглядите, — адмирал Макаров показал на запруженные народом набережные.

— Не надейтесь, мы для них развлечение, а не новая власть, — со смехом отреагировал князь.

— Но и не враги.

— Никогда и не были. Вадим Степанович, для них все гринго одинаковы. Они очень любят наши деньги, но мы все для них чужаки.

— Это везде так. Если на Кубе появится наша база, продадут все и тут же обкрадут с улыбками на бородатых харях.

— Они еще не знают, что мы избавили их от американцев. Многим не понравится.

— Другие наоборот, — добродушным тоном ответил Макаров. — Это Латинская Америка, особый мир. Знаете, нахлебался местных особенностей в Бразилии и Венесуэле. Дети солнца. Дружелюбны, драчливы и умилительно необязательны. У них нет самого понятия времени.

— Туристам нравится.

Пока на мостике шел разговор, в залив втягивался тевтонский рыцарь «Фридрих Барбаросса». За ним закованный в стальную броню британский носорог «Конкерор». Над проливом плыли мачты «Ришелье». Линкоры вставали каждый на свое место. Четко как по линейке. Стальные махины одним своим видом демонстрировали мощь своих держав. Не каждый может построить такое, способных содержать еще меньше.

В заливе уже тесновато. А между тем в море у берегов Кубы болтаются авианосные эскадры. Зримое весомое предупреждение тем, у кого плохо с головой. Итальянцы прибыли на крейсере «Больцано». Норвежский флаг трепетал на мачте эсминца. Князь Дмитрий и командующий европейским флотом одновременно приложили ладони к фуражкам отдавая честь маленькому, но доблестному, ни разу не уронившему честь союзнику.

Японцы тоже не гоняли вокруг мыса Горн линкоры, а пришли в Гавану на крейсере «Миоко». Корабль очень удачно после дальнего рейда зашел в Буэнос-Айрес, где его и застала весть о перемирии. Делегация Страны Восходящего Солнца добиралась до Тринидада на самолете.

— Великий день, готовитесь сказать что-то торжественное чтоб на века?

— Ну его к черту, — отмахнулся князь. — И без меня полно желающих попасть в историю. Будет надо, газетчики сочинят как надо.

— На палубу вышли, — заметил адмирал, кивнув в направлении увешанных фотоаппаратами журналистов, свесившихся с борта под барбетами универсального калибра.

— Это их работа.

Последним на рейд вошел одинокий корабль под звездно-полосатым флагом. Крейсер «Уичита» ошвартовался у причала. Корабль прошел спокойно, буднично, без салютов и гимнов. Американцы прекрасно понимали, здесь им не рады, но обойтись без них нельзя.

С борта «Николая» спустили парадный трап. На палубе выстроились бойцы морской пехоты и моряки в парадной форме с штурмовыми карабинами. Один за другим причаливали катера, на борт линкора поднимались делегации победителей. Последними на палубу ступили два американца. Их встречали молча.

Адмирал Макаров вдруг шагнул вперед и протянул руку Эрнесту Кингу. Жест вначале вызвал всеобщее изумление, шок, затем раздались аплодисменты. Господин Симонов из «Русского знамени» успел первым щелкнуть фотоаппаратом. Фотография с рукопожатием бывших врагов впоследствии облетела весь мир, стала одним из символов победы в последней Мировой Войне.

Церемония заранее не отрабатывалась, но это и к лучшему. На юте под нависающими чудовищными орудиями поставили столик. Акт капитуляции заранее согласован. Спорить, торговаться не о чем.

— Подписывайте, — Отто Штрассер, кивнул американцам.

Первым взял перо Джеймс Бирнс. В этот момент грянул «Боже царя храни». Госсекретарь молча расписался на всех пятнадцати экземплярах на русском, английском, немецком, японском и французском языках, аккуратно положил ручку и вытер пальцы платком.

Адмирал Кинг обвел полным достоинства взглядом победителей, его бровь приподнялась при виде иудейской делегации. Рядом с посланниками ближневосточного новообразования стоял человек латиноамериканкой внешности в новой форме.

— И эти тоже нас победили? — усмехнулся адмирал, глядя на мексиканского генерала.

Настал черед триумфаторов. Играли гимны стран коалиции, за республиканской «Марсельезой» шел британский «Боже храни короля!». Под текстом ставили свои подписи: Дмитрий Романов, Вадим Макаров, Отто Штрассер, Карл Дениц, Эндрю Каннингем, Фумимаро Коноэ, Франсуа Дарлан, многие другие. Список победителей как всегда впечатляющ.

С антенн кораблей союзной эскадры ушли молнии с коротким рапортом: «Победа». На Кубе солнце уже перевалило за полдень и клонилось к закату. В Европе наступало раннее утро 12 июня. Петербург проснулся под грохот орудий Петропавловской крепости и стоявших в устье Невы кораблей. От холостого залпа, застывшего на вечной стоянке у Мытнинской набережной, «Рюрика» задрожали стекла Биржи.

Гремели залпы в Кронштадте, Гельсингфорсе, Либаве, Севастополе, Романове-на-Мурмане. Флот, именно флот праздновал эту победу. Именно выкованный императорами Николаем и Алексеем флот вырвал эту победу. Именно люди в стальных кораблях сделали все чтоб приблизить этот день.

Гремели салюты над Петербургом, Москвой, Берлином, Осло, Лондоном, Парижем. Люди на улицах поздравляли друг друга. Наконец-то, завершилось. На заводах и в конторах остановилась работа. Машины сигналили под залпы салютов. Из окон кричали «Ура!».

На крыльце Александровского дворца мужчина в гвардейской форме обнимал свою императрицу и двоих юношей. Это был и его день тоже.

— Папа, ты победил, — младший отпрыск прямо светился от радости и гордости.

— Еще нет. Мы выиграли войну, осталось самое сложное — выиграть мир.

— Хоть сегодня отдохни, — по щекам Натальи Сергеевны стекали слезы.