Тем кому не повезло падали на дно под градом глубинных бомб, вывалившиеся из облаков самолеты обрушивали струи огня на рубки всплывших субмарин, загоняли их на глубину бомбами. Кому-то только и оставалось в бессилье бить кулаками по сигарам торпед, после бесплодных попыток выйти на дистанцию выстрела, да молиться на глубине с севшими аккумуляторами.

Катера прятались в проливах и бухтах, они ждали ночи чтоб выйти на охоту. Да, не всем везло, их выковыривали японцы, топила авиация, но отступать некуда. Океан не переплыть, остается только драться. Янки это любили и умели, почти как русские, только говорят на диалекте английского.

Ночь развела бойцов. На плацдармах укреплялись, подтаскивали с пляжей и потопленных барж снаряжение, боеприпасы к фронту, уставшие вымотанные люди радовались шансу урвать часок-другой сна свернувшись под скалой, в воронке или прямо на земле. Этим еще повезло, у них был шанс проснуться.

На авианосцах механики латали и готовили к утру самолеты. Летчики провалились в беспробудный сон, у каждого не по одному вылету за бесконечно долгий день. Эсминцы и сторожевики неустанно наматывали на винты кабельтовы вокруг подопечных транспортов и тяжелых кораблей. Над морем выли сирены, гремели взрывы, хлопали пушки. Прожектора обшаривали волны, выискивая низкие рубки подлодок или буруны за транцами катеров.

В ночь на седьмое апреля в рубке «Вашингтона» готовили последние приказы. Эскадры под звездно-полосатым легли на новый курс. На кораблях флота сохраняли молчание, переговоры только прожекторами и по УКВ, но Френк Флетчер получал развернутые доклады из Перл-Харбора, он держал руку на пульсе сражения.

Этой же ночью русская эскадра оставила транспортные флотилии и ушла на зюйд-ост. Штаб эскадры сумел собрать воедино данные о японской активности вокруг Гавайев и вычленил пустой сектор. Гейден рисковал, но понимал, что сегодня все решают часы и минуты.

Только солнце поднялось над волнами, сражение за плацдармы разгорелось с новой силой. Штурмовые суда и баржи ночью загрузили оружием и снаряжением, с транспортов спустились солдаты второго эшелона. Над водой растекался рокот моторов, на берега накатывался желтый прибой.

На японских авианосцах прогревали моторы десятки самолетов. Сражение, поддержка десанта проредили летчиков морской авиации, но под флагом восходящего солнца еще оставалась грозная сила.

Командовавший Воздушным флотом вице-адмирал Ямагути заложив руки за спину вышагивал по мостику «Хакурю». Ему не нравился приказ атаковать берег. Ему не нравилось то, что новейшие авианосцы до сих пор отстаиваются в резерве, так как на них нет самолетов. Ему не нравилось слишком уж ожесточенное вопреки всем докладам разведки сопротивление американцев. Ему многое не нравилось, но приказ есть приказ.

После взлета первой волны с авианосцев антенны флагманского «Хакурю» уловили радио с дальнего разведчика. Летающая лодка заметила самолеты над морем. Тянувшиеся резиной свинцовые минуты мигом сжались в секунды. Тамон Ямагути сначала распорядился готовить корабли Первого Воздушного Флота к бою, и только затем переслал сообщение на «Ямато» в штаб Одзавы.

07 апреля 1946. Алексей.

В отделении банка тишина, посетителей нет. Охранник на входе инстинктивно подтянул живот, когда мимо него прошел Рихард Бользен в форме с погонами полковника. Два клерка за стеклом обсуждали новости, да так увлеченно, что даже не заметили клиента. Рихард постучал по стойке привлекая внимание и выложил банковскую книжку.

— Чем могу быть полезен, сэр? — на лице служащего мгновенно нарисовалась располагающая улыбка.

— Пятьсот долларов на счет с этого чека, — Рихард пальцем задвинул бумаги в окошко. — Надеюсь, чек обеспечен?

— У вас сберегательный депозит? Вы знаете какая сейчас инфляция? Не хотите переоформить на счет с ежемесячной индексацией и актуальной ставкой?

— Спасибо. Мне это не интересно, — сказано таким тоном, чтоб сразу отбить у клерка желание продолжить рекламную разводку.

Увы, инфляция действительно зашкаливает, она куда выше, чем в официальных сводках, деньги дешевеют, но касательно счетов с особыми условиями Рихард имел свое мнение. Хорошие люди просветили в некоторых нюансах оферт и договоров. Особая тонкость в условиях страхования, они составлены таким образом, что вклад с них гарантированно слетает. Да и старые вклады рискованны, обычно банковских резервов не хватает на погашение обязательств. Схема известная еще с Депрессии.

— А теперь оформите перевод по этому счету с сопроводительным, — полковник написал на листке с реквизитами цифру и протянул клерку.

В глазах банковского служащего читалось понимание, он уже с уважением смотрел на клиента. В глаза бросился логотип известной маклерской конторы. Они работают с серьезными клиентами, или по рекомендации.

— Акции покупаете? — невинный вопрос.

— Да, в том числе, — нехотя протянул Рихард, пренебрежительно махнув кистью руки.

Пояснять клерку подробности он не собирался. Акции уже слишком рискованное дело. Только провидец может сказать, что будет с котировками через год. На больший срок даже рулетка предсказывает точнее всех гениев Уолт-стрит. Конец войны не за горами, финал ясен даже совсем деревянным патриотам. Что будет после…. А тут уже слишком много нюансов и вариантов.

Рихард Бользен дал маклеру поручение купить землю под Детройтом. Благодаря одному событию о котором все знали, но официальная пресса ограничивалась парой скупых строчек, земля в Детройте обесценилась. Увы, так бывает, когда немецкий «Ворон» сбрасывает на авиационные заводы одну бомбу из тех о которых по армии распространили чрезвычайные наставления.

Оформляли в этом отделении все быстро, поручения выписывали четко. Рихард оплатил пересылку с извещением. Это стоит своих денег. Пожалуй, все.

Полковник Бользен аккуратно сложил выписки и корешки в конверт, убрал в карман. Он уже повернулся чтоб уйти, как в дверь вошла она. Рихард потряс головой. Наваждение не проходило. Мужчина отступил на шаг и не сводил глаз с женщины. Минули годы и оставили следы на лице, фигура чуточку раздалась в талии и бедрах, но осталась такой же аппетитной и желанной. Походка, поворот головы, все как есть. Она или ее копия?

Дама подошла к свободному окошку и раскрыла сумочку. Рихард еще отступил, еще раз пробежал взглядом по фигуре, оценил элегантное платье, аккуратную укладку на голове, завитые локоны. Глаз зацепился за натуральные нейлоновые чулки на ногах. Настоящие, не военная мода рисовать стрелки на лодыжках. Рихард глубоко вздохнул, отрывая взгляд от ножек. Профиль совершенно не изменился, тот же самый носик, маленький аккуратный подбородок, знакомый наклон лба.

Лицо Рихарда окаменело, сердце заколотилось, дыхание сперло. К счастью женщина не обратила внимание на не сводившего с нее взгляд полковника, всю ее поглотил разговор с клерком. По обрывкам фраз можно понять, что речь идет о банковской ячейке и переводах между счетами.

Чувствуя неловкость Рихард быстро покинул банк, остановился на краю тротуара у своей машины и закурил. Женщина спустилась с крыльца минут через десять, поправила сумочку на плече и легкой походкой направилась к солидному красному «Линкольн Zephyr».

— Ольга!

От голоса Рихарда женщина резко обернулась. В широко раскрытых глазах отразились удивление, возмущение и легкая опаска. Дама инстинктивно прижала к груди сумочку.

— Рихард? — с надеждой в голосе. — Алексей?

— Ольга, — Рихард шагнул к ней и коснулся руки. В его голосе отразилась вся гамма глубокой бесконечной нежности, те долгие бессонные ночи, ужас потери и радость. — Ты жива.

— Ты нашелся, — Ольга припала к его груди, затем отшатнулась. В уголках ее глаз искрились слезинки.

— Поверить не могу, ты вернулась. Знаешь, я не мог забыть тебя, надеялся и верил.

— Я тоже, Рихард. Мне сказали, ты погиб во Франции.

Хомстед городок маленький, на стоящую посреди тротуара пару оглядывались. Первой это заметила Ольга.