— Пусть молодой человек послушает разговор. Ему пора вникать в дела правления. В шестнадцать лет некоторым не везло надеть корону.

Следующие пять минут сюзерен расспрашивал князя о ситуации с экономикой. По впечатлениям Дмитрия больше не для себя, а чтоб цесаревич услышал.

— У нас потолок, — подвел итог князь. — Выплавка стали на плато до ввода новых печей. При этом вкладываться в сталь уже рискованно, все считают, что после войны спрос падет. Автомобилестроение на максимуме. Узкое место производство моторов. Тоже самое касается авиации. Верфи загружены, но уже весной ожидается ввод еще двух больших стапелей.

— Мне докладывали, американцы используют строительные доки. Почему у нас такого нет?

— Не могу сказать. Видимо дело в серьезных первоначальных вложениях. Кроме того, док строительный сухой обычно открыт сверху. В нашем климате даже в Николаеве такое не поймут.

— А если на Мраморном море? — предложил Георгий.

— Может быть. Надо запрашивать специалистов.

Следующий вопрос о контактах с японцами. Тему войны Алексей вообще не затрагивал. Дмитрий не сразу не понял, но когда дошло, восхитился уровнем императора. На самом деле они с самого начала говорили о войне, но не о кораблях и дивизиях, а на другом уровне. Выплавка стали, добыча и переработка нефти, сбор урожая, электротехническая промышленность, вот главное. К этому плюсуется способность союзников брать и исполнять обязательства.

Вспомнилось бессмертное изречение Клаузевица: «Война, это продолжение политики другими средствами, при которых выживание противника не рассматривается».

Однако, Алексей с первых дней Второй Мировой выживание противников учитывал и даже превращал их в союзников. Это уже следующий уровень практической политики. Реальной политики, а не то, что вытаскивают из китайской грамоты Сунь-цзы, который кстати не показал себя великим стратегом.

— Георгий, у тебя через десять минут занятия по географии, — мягко напомнил император.

— Спасибо за урок, Дмитрий Александрович, — молодой человек поправил ворот кителя и быстрым шагом вышел из кабинета.

— Готовишь помощника?

— Смену, Дмитрий. Ты забыл про мою гемофилию. И не смей меня ругать, — царь притворно нахмурил брови. — Расскажи, как прошла встреча с твоими гениями?

— Шансы есть, но не все так просто, — в процессе разговора князь перешел к столику с электрическим самоваром и сделал себя чай.

Алексей достал из шкафчика початую бутылку бальзама и предложил сдобрить напиток.

— Тяжелую торпеду нам сделают, уже хорошо, — царь капнул в чашки еще бальзаму. — Немцев привлекай. Я тебе скажу: придется их брать на буксир.

— Алексей, этого я понять не могу. Да, они сегодня союзники, но что будет завтра? Штрассер не вечен, мы с тобой тоже. Идея немецкого социализма ставит в приоритет исключительно германские национальные интересы.

— Моя политика тоже. Исключительно русские национальные интересы. На этом фундаменте мы можем заключать союзы. Но наши интересы постоянны и уже вышли за пределы одного континента. Мне после войны нужна устойчивая система из нескольких полюсов.

— Немцы один из них?

— Ядерное оружие слишком страшная исключительная по силе разрушительная мощь. Я не могу позволить, чтоб его получили многие. Но и удержать этот меч в руках в одиночку мы не сможем. Мне нужна коалиция заклятых друзей, чтоб ревностно оберегала монополию.

— Теперь понял, — в чем-то князь был не согласен, но и предложить ничего разумного не мог. Единственное, Алексей усвоил урок ошибки Николая Первого, Россия не будет «жандармом Европы», всемирным жандармом тем более. Есть в этом рациональное зерно.

А за окном золотая осень. Сухая погода, жары нет, но и до дождей с пронизывающим ветром и слякотью далеко. Прекрасное время года. Но ведь, у природы все времена хороши. У каждого сезона своя прелесть. Остальное от человека зависит, один и в трущобах найдет что-то хорошее, другого в золотых дворцах и роскоши каждый день наполнен злобой, завистью и болью. Наверное, ад или рай тоже состояния души, а не некие потусторонние вместилища.

Дмитрий вспомнил о Вернадском. Интереснейший человек, уже весьма преклонных лет.

— Спасибо, — царь подошел к столу и записал напоминание в блокноте. — Спасибо, напомнил. Я сегодня же дам поручение собрать материал на всех отошедших от дел ученых и профессуры. Если кто-то бедствует, если у кого-то неурядицы, стесненные обстоятельства, помощь, пенсия будут за мой счет.

— Я только пересказал, — чувствовал себя князь неловко.

— Спасибо, что донес. Я сам мог забыть людей, которым моя страна и моя нация обязаны. Моя вина.

Звонить сразу царь не стал, но князь знал, что он не забудет. Зато следующим шагом Алексей начал новый разговор. Та самая дальняя и таинственная политика, о которой Дмитрий предпочитал знать, но самому не лезть.

— У меня интересные новости из Японии. Адмиралы моего венценосного косоглазого брата решили смыть позор Ниигаты кровью победы.

— У них есть для этого силы? — Дмитрий представил себе карту Тихоокеанского театра.

— Вопрос конечно интересный, но у японцев выхода нет. Они обязаны атаковать.

— Последний Ключевой пункт? — мелькнула в голове догадка. — Не смогут. Наряд сил нужен как у нас при штурме Эспаньолы.

— После которого мы почти год приходили в себя, — жестко ответил царь. — А шансы у микадо есть. У противника ведь тоже снабжение на ниточке висит. Японцы атакуют, повлиять на это мы не можем.

— Любой исход в нашу пользу, — циничный, но логичный вывод. Ресурсы американцев не безграничны, чем больше сгорит в сражении с японцами, тем меньше русских и других европейцев погибнет. Дмитрий быстро сделал следующий шаг: — Мы можем поддержать японцев?

Вопрос детский наивный. С самого начала Япония вела свою собственную войну. Да, на высшем уровне координация наличествовала, но предложения о прямой поддержке японцы игнорировали. Неизвестно, что это, национальный характер, или особенность мышления элит, но это факт. На Тихом океане русские с англичанами и японцы вели свои отдельные войны. Взаимодействие ограничивалось только совместной противолодочной обороной Японского моря и транспортных маршрутов.

— Я пока сам не знаю. Поручил Новопашенному вызвать своих дальневосточных медведей и проработать с ними варианты. Не буду скрывать, возможно все. Я сам ничего не понимаю.

— Если к тому времени ядерную боеголовку втиснут в торпеду, у нас будет ультимативный козырь.

— Если втиснут. Если нам придется прыгать через пропасть. Если янки сами не выдадут что-то новое. Меня больше беспокоит не оскорбленная самурайская честь, а что если янки начнут зимнее наступление на Аляску с атомной артподготовкой?

18 октября 1945. Иван Дмитриевич.

Иван Никифоров никогда не видел себя военным, даже не думал о службе, всю жизнь работал наемным специалистом или на себя. Однако, так получилось, оказавшись в армии не только выжил и не пал духом, но и карьера словно сама по себе строилась. Не хотел, действительно не хотел и не лез наперед себя. Видимо, Ивана Дмитриевича подвела старообрядческая привычка любое дело доводить до конца, не бахвалиться, а воспринимать окружающий мир, как место приложения сил, что в Писании заповедовано.

Осень на Карибах отличается от других сезонов только меньшим объемом осадков и последними отголосками тропических ураганов. Работа же у саперов не прекращается никогда.

— Что со сроками? Кто объемы считал и с заказом промахнулся? — Иван Дмитриевич в быстром темпе шагал вдоль ряда котлованов.

— Объемы мы вместе считали, — парировал штабс-капитан Поляков. Командир первой роты поспешал за комбатом и одновременно успевал подмечать непорядок на своем участке.

— Тогда кто мне нарисовал земляные стены? — подполковник Никифоров остановился на краю котлована и протянул руку в направлении полуголых людей, поднимавших стены из бутового камня.