Досталось и кораблям Одзавы. Линкор «Мутцу» нахватался торпед и бомб. Корабль сохранял ход, но боеспособность уже под вопросом. Получил свою порцию огня с неба и «Фусо».

На этом сражение не завершилось. Оно только разгорелось с новой силой. Авианосцы бросали в небо стаи шершней и крылатых мстителей. Потери ослабили ударную мощь палубной авиации, но не умерили ярость. Обе стороны шли до конца. Одзава бросил вперед свои линкоры. Может быть он надеялся, если не догнать американцев, то хотя бы отвлечь внимание противника от своих авианосцев, дать Ямагути дополнительный шанс.

Транспортные флотилии японцев не избежали внимания с неба. В отличие от набитых зенитками под завязку тяжелых кораблей флота, на транспортах все было хуже. Прорвавшиеся сквозь огонь с эскортных кораблей пикировщики всаживали бомбы в палубы беззащитных судов. Торпедоносцы и топмачтовики тоже не остались без кровавой добычи. К потехе подключилась обескровленная, но непобежденная базовая авиация.

К полудню американцы переломили сражение в свою пользу. Пусть пришлось бросить и добить пять эскортных «каноэ». Пусть «Мериленд» шел с креном, на линкоре бомба пробила крышу третье башни. Пусть горящий «Интерпид» опрокинулся после очередной торпеды. Все это допустимая цена.

Солнце клонилось к вечеру. На часах начало седьмого. Обстановка на плацдармах критическая. Японцы эвакуируют Оаху и Молокаи. Счастливцы под огнем садятся на десантные баржи. Тем кому не везет, отстреливаются, прикрывают отход своих. Что ж, они сделали свой выбор, бросили свою жизнь на алтарь в обмен на шанс для других. Достойно. Догнать американцев так и не удалось. Настигших вспомогательную эскадру «Конго» и «Хиэй» встретили шестнадцатидюймовые снаряды с «Колорадо» и «Вест Вирджинии».

Вице-адмирал Флетчер весь день провел на мостике и в рубках, он выслушивал рапорты, первым получал сводки штабных офицеров, перенацеливал свои редеющие эскадрильи небесных всадников туда где враг не ждал. Солнце клонилось к западу. Эскадры уходили на зюйд и вест, стремясь разорвать контакт с противником, чтоб утром вернуться и добить то, что еще держится на воде.

— Воздушные цели! Чистый норд! — матрос механически отрепетировал доклад радиорубки.

— Откуда?

— Немедля поднять всех, кого можно! — Флетчер отдал единственно правильный приказ.

Никто ничего не понимал, но люди готовились драться. Пусть авиационные цистерны иссякали, пусть в ангарах и на палубах авианосцев пусто, пусть выжившие летчики держатся только на одной воле и злости. Надо драться, и все тут.

Через четверть часа на небе появились первые точки вражеских самолетов. Их было много. Словно повторилось утро этого дня, но в зеркальном отражении и в куда более худших условиях.

Вице-адмирал Гейден весь день обходил гряду Гавайев с севера. При этом русские держались за 200 миль от берегов, чтоб оставаться в тени неизвестности. Они вышли именно в тот момент, когда солнце победы уже светило американцам. Три эскадренных и один легкий авианосец не такие уж и серьезные силы для масштабных побоищ Атлантики, на Тихом океане они оказались топором, перерубившим шею великана.

Вице-адмирал Ямагути отказался покидать тонущий, потерявший ход «Хакурю». Ему было бы легче, если бы он знал, что в тот момент, когда его корабль прокидывался, в видимости с вершин Гавайи уходил в бездну «Рендольф», с палубы «Монтерея» скатывались горящие самолеты, а везунчик «Лексингтон» уносил винты с пустыми ангарами и водой в трюмах.

Вице-адмирал Флетчер не ушел с мостика «Вашингтона». Его грудь разорвал снаряд с «Кречета». Сам линкор не дожил до утра. Один из многих кораблей, легших в могилу у подножий величественных вулканов Гавайской гряды. Не самое худшее место вечного упокоения.

На утро в акватории архипелага не осталось американских кораблей. На пути выживших лежал путь через океан. Адмирал Гейден на стал рисковать с преследованием, а лег на обратный курс. Утром с мостика «Моонзунда» открылся прекрасный вид на остров Молокаи.

Пять часов русские крейсера и эсминцы обрабатывали берег, заваливали снарядами позиции. Высадка задержалась, но русские смогли закрепиться на берегу до заката. К Гавайям через океан шли транспорты с подкреплением, снарядами, продовольствием, снаряжением и техникой.

Японцы после вчерашнего фиаско перегруппировались. К отчаявшимся защитникам плацдармов с моря пришло подкрепление. Вновь к островам ринулись штурмовые боты и баржи с пехотой. Желтый прилив поднялся и хлынул на берег. С севера поднимался белый прилив. В этот раз они действовали заодно, но кто знает: что будет, когда между ними не останется противников?

— Все же наши восточные союзники интересные люди, — вице-адмирал Гейден с интересом разглядывал присланный ему в дар меч. — Одзава ничего лишнего не сказал, но интонации и жесты красноречивы.

— К этой ковырялке орден не полагается? — ехидным тоном полюбопытствовал фон Эссен.

— Ничего не могу сказать, но я бы предпочел обменять меч на авианосец или новый линкор.

— Кто бы еще предложил. У японцев с авианосцами все плохо.

— У американцев не лучше. Так что, Николай Антонович, мы вдруг оказались хозяевами положения. Что там с берега передают?

— Запрашивают подкрепления, снаряды, патроны, продовольствие, эвакуацию раненных.

— Умеете вы настроение испортить, — лицо адмирала вмиг вернуло серьезное выражение. — Знаете, хорошо, что мы не полезли на Оаху.

Начальник штаба эскадры был согласен с командующим. Лишенные любой поддержки американцы держались за каждый камень. Русские совместно с японцами взяли Молокаи. Неожиданно быстро пал Гавайи. Однако, на Мауи до сих пор шли бои. Японцы серьезно застряли на Оаху. Главная база американского флота держалась. Постоянные штурмы, обстрелы с моря, бомбежки не сломили защитников. За каждый метр приходилось платить кровью.

Немало проблем доставил застрявший в Жемчужной гавани на ремонте линкор «Невада». Поврежденный корабль посадили на мель и превратили в стационарную батарею. Подавить ее долго не получалось, тогда как орудия «Невады» заставляли держаться японские корабли на почтительном расстоянии, работали по суше, доставляли немало проблем японцам.

Уничтожить несгибаемый линкор удалось только огнем супермонстров «Ямато» и «Синано». На противостояние 460-мм снарядам проектировщики «Невады» на закладывались. Корабль вел огонь даже после того как снаряды превратили в руины рубку и носовые башни. С корабля стреляли, даже когда окончательно погасли котлы и генераторы. Корабельную электрику запитали кабелем с берега и башни линкора ожили.

Ничего не бывает вечным, огневой перевес поставил точку на судьбе отважного корабля. Окончательно превращенный в месиво металла линкор навеки остался у причала. Перед своей гибелью «Невада» собрала немалую дань кровью с противника. Она погибла непобежденной.

— Как думаете, Георгий Александрович, почему нам не дали ядерные боеприпасы? — этот вопрос давно беспокоил начальника штаба. — Вы же знаете, на Аляску доставили две авиационные бомбы.

— А нам скидывать нечем и некуда, — развел руками Гейден.

— А торпедный вариант?

— Гнать на Тихий океан специальную подлодку, тащить ее на Гавайи, прикрывать половиной флота чтоб расстрелять Жемчужную гавань? Не слишком ли много возни чтоб испортить базу, которая и нам может пригодиться?

14 мая 1946. Князь Дмитрий.

Самый одинокий человек на Земле сидел за пустым столом. Секретари, помощники, бывшие друзья, союзники и соратники разбежались, каждый сам за себя, каждый лихорадочно перестраивает планы, заключает новые пакты. Человека уже списали, выставили на распродажу.

Человек потянулся до хруста в суставах. Сам ошибся, грустно смешно, но сам виноват. Лицо исказила грустная усмешка: чертов паралитик умер удивительно вовремя, оставил преемнику исчерпанный счет, долги и кредиторов за окном.

Звонок телефона как выстрел. Гарри бросил короткий взгляд на аппарат, затем взял трубку.