— После такого секс кажется пресным, — бортинженер во все глаза смотрел на катаклизм справа от самолета.

«Суперкрепость» заложила большой круг обходя зону разрушения. Перед вылетом обоих пилотов проинструктировали держаться от центра взрыва как можно дальше.

Лейс поднял перед глазами предохранители бомбы. Два фигурных цилиндра. Ничего не значащие железяки. Однако это уже раритет.

— Мы сделали это, — прошептал бортинженер, убирая предохранители в карман.

На земле развернулся филиал преисподней. Город кончился от боли. Он кричал и вопил, но его боль перекрывал рев пламени. Тысячи человек погибли мгновенно. Одних испепелила вспышка, других убила ударная волна. В порту растеклась горящая нефть из разбитых хранилищ. Получившие нокаутирующий удар суда тонули или горели.

Люди те кто выжил при взрыве сейчас умирали от ран, придавленные обломками горели в руинах, или задыхались без кислорода. Кому повезло меньше, корчились от боли, покрытые страшными ожогами на оплавленных улицах. А сквозь стены и укрытия протекала невидимая смерть коротковолнового излучения и вторичной радиации.

Прошло совсем немного времени и многочисленные пожары слились в огненный шторм. Горело все. Пламя затягивало в себя воздух, выжигало кислород, добивало людей в зоне поражения. Тушить пожары некому и нечем. И невозможно уже практически. В одно мгновение красивый приморский город превратился в огромный крематорий.

«Облачный след» забрался на высоту выше десяти километров. Моторы с турбонаддувом тянули облегченную машину со скоростью 580 км/ч. Самолет засекали с земли, но истребители не смогли выйти на встречный курс перехвата. Догонять же разогнавшуюся «Суперкрепость» долго и уже бесполезно.

В этот день девица Фортуна крепко держала американцев за руку. Уже над морем капитан Титч медленно выдохнул, сбрасывая нервное напряжение. Он то прекрасно понимал, в случае чего прыгать лучше без парашюта. Японцы большие мастера особых методов допроса. Ясное дело там на земле очень много желающих вытянуть все жилы и содрать кожу лоскутками с людей только что убивших город.

За полторы тысячи километров от берега радиостанция уловила сигнал направленного радиолуча. Самолет шел со снижением, биение, пульс сигнала как нить Ариадны. Вот источник! Белые буруны от форштевня субмарины, кильватерный след за кормой. Садились на воду.

— Это для вас мы держим в отсеках двадцать тонн бензина? — вместо приветствия поинтересовался лейтенант-коммандер Саймак.

— Можете их сбросить за борт, — ответствовал Титч. — Вы нас подбросите до Гавайев?

— Наверное. Мне приказали найти и забрать каких-то сумасшедших летунов. Если это вы и есть, то добро пожаловать на борт!

Брошенный бомбардировщик медленно тонул. Субмарина набрала ход. С антенн корабля в эфир ушел короткий сигнал. Кодовое сообщение, сообщающее о последнем этапе операции. Теснота, скученность, жуткие условия быта подводников давно стали притчей во языцех у моряков. Однако океанский переход прошел без происшествий, в Перл-Харборе экипаж бомбардировщика и моряков встретили с оркестром и салютом как героев.

Короткий доклад с бомбардировщика после удара дошел до адресата. Одно кодовое слово и номер цели. На экстренном совещании в Белом Доме царило всеобщее приподнятое настроение.

— Теперь дело за разведкой и дипломатами, — красный карандаш в руке президента обвел кружком точку на карте Японии.

— Мы работаем. Любая информация из Японии обрабатывается вне очереди, — круглое лицо Уильяма Донована светилось. К выбору целей приложили руку его люди. Обоснование выбора готовили они же.

— Мне важно понимать, какой конкретно результат достигнут? Вам, выбрать цели на Карибском фронте, — Гарри Трумэн повернулся к военным.

— Мы работаем, но это займет время. Используем все каналы и средства, — уверенно вещал начальник Управления стратегических служб.

— У нас же нет резидентов в Японии? — кто бросил этот вопрос так и не удалось установить. Все участники писали в мемуарах разное.

— В России и Британии есть. Рашен и джерри тоже очень интересно разнюхать, чем мы таким приложили азиатов. Мы уже вытянем вкусное через своих людей. Не сразу, но все установим. Аналитики отсеют лишнее.

— Хорошо, я верю вам, Уильям, — Трумэн хорошо играл. Он собирался сменить начальника Управления на своего человека, но последние ходы Донована заставили засомневаться. Не то время, чтоб политические решения принимались вопреки банальному практическому интересу. Если хорошо работает, то с продвижением Даллеса можно повременить. Пусть сидит пока и рисует стратегические планы.

— Я надеюсь, русские и немцы отстали в разработке, — Честер Нимитц не разделял всеобщего оптимизма.

— Нам ничего неизвестно об их разработках.

— А они знали о нашем проекте? — вопрос повис в воздухе.

Адмирал Нимитц уже решил сегодня же заставить планировщиков озаботиться принципами защиты баз и соединений в море от атомного удара. Он слишком много времени провел на мостиках кораблей, чтоб безоговорочно доверять аналитикам и разведке.

— Мы точно знаем, англичане отстают по атому от нас на два-три года. Русские и немцы принципиально не могут разработать что-то новое, — уверенным отработанным за долгую адвокатскую практику голосом заявил Донован.

Его последние слова хорошо запомнили. Именно эта фраза обрушила его политическую карьеру, когда вдруг срочно понадобился крайний.

8 августа 1945. Алексей.

Скука провоцирует на самые неожиданные способы времяпровождения. Славная дивизия «Лафайет» так и пребывала в процессе комплектации. Если говорить открыто Рихард Бользен недоумевал, откуда, простите, на конец лета 1945 в Штатах взять добровольцев? Всех, кого можно, давно выбрали, остальных подмял и переварил массовый призыв.

У канадцев свои вооруженные формирования полудобровольного штата. Такова специфика. Мексиканцы идут в мексиканские дивизии на американские деньги. Им гораздо лучше служить под командованием раздолбаев и казнокрадов, но своих. По крайней мере мексиканские части базируются в Мексике и местные явно надеются избежать судьбы добровольцев героического «Лафайета» дважды разбитого, но несломленного.

Бездну можно описать кратко — под командованием полковника Бользена на сейчас почти полный штат исполняющих обязанности командиров рот, взводов, батальонов, но личного состава на три роты. Все. Добровольцы закончились. Хотя Рихард подозревал, все куда интереснее. Оставалось загадкой, почему дивизию не приводят к обычной системе и не забивают до штата призывным контингентом. Вопрос интересный, но ответы такие, что лучше их не искать. Политика, одним словом.

Служба зато у полковника Бользена удивительно и непривычно необременительна. Скука стимулирует мозг к поиску занятия. Здесь каждый находит свое. Иногда, люди такое творят с безделья, что сами потом удивляются. Рихард выбрал для себя весьма непривычный способ уничтожения времени. Он погрузился в чтение.

Нет, художественную литературу, публицистику он и раньше любил, когда находил для этого время. Здесь на базе под Майами в перерывах между морскими купаниями и бумаготворчеством по службе Рихард случайно выяснил, что умные люди из штабной роты дивизии на Гаити собрали и перевезли на материк неплохой архив трофейных газет, книг из почтовых пересылок и тому подобного материала. По слухам, все началось с того, что при очередном контрударе затрофеили машину немецкой полевой почты со всем содержимым.

Люди составлявшие регламенты уровней доступа явно жили в своем интересном мире. Рихард выяснил, что ему как командиру полка позволено спокойно читать трофейную прессу. Что ж, очень приятно, что в армии США считают своих полковников твердыми в вере патриотами и не дураками. Такое сочетание само по себе редчайшее явление. Так что, полковник Бользен пользовался возможностью и брал под роспись периодику за одно хранение которой можно переехать на полное государственное содержание лет на пять минимум.