— Мы можем найти место? — чуть извиняющимся голосом.

— Конечно, — выбирать особо не приходится, Рихард кивнул в направлении перекрестка. — Приличное заведение. Можно дойти пешком чтоб не перегонять машины.

— «Крокодиловая сказка»? Я обедала там пару раз. Повара продукты не воруют.

Рихард подставил руку, правила хорошего тона еще не забыл. Заведение не из дешевых, полковник Бользен мог себе позволить иногда там бывать. Военное положение, кризис, инфляция сказались на популярности ресторана, но оно еще держалось на плаву.

— Джулия жива, — первым делом сообщил Рихард, как они заняли отдельный столик за перегородкой.

— Джулия⁈ Она здесь?

— Нет. В России. Ее нашел и забрал мой брат.

— Может и к лучшему, — сдержанный ответ, тон Ольги изменился. — С ней все хорошо? Они знают, где она родилась?

— Для них это не имеет значения. Оля, как ты попала в Америку? Как сейчас живешь? — Рихард запнулся, заметив на левой руке дамы обручальное кольцо. Серебряное конечно, оборот золота в стране давно нелегален.

— Так пришлось, — заметив взгляд Ольга закрыла кольцо ладонью.

Обычная трагичная история с хорошим концом. Тогда в Ла-Манше Ольгу и еще двух пассажиров подобрал английский сторожевик. Она сама не помнила, как ее поднимали на палубу. Затем госпиталь. Документы потеряны. Денег нет. Джулию Ольга молча оплакивала. О муже известий нет. Как она выжила и попала на пароход в Америку Ольга не уточняла. Общие фразы. Непонимание, уклончивые ничего не значащие слова в ответ на уточняющие вопросы. Это жизнь. Так бывает. В Штатах Ольга быстро нашла работу. Переводчик, экономист, бухгалтер. Эта страна дает шансы всем, Ольга свое ухватила.

— Ты в армии?

— Да. Как видишь, уже полковник, — об орденах и нашивках Бользен предпочел умолчать. Чувствовал, ей это уже не важно.

— Ты всегда был сильным, ты поднялся. Тыловые части?

— Вроде того, — соскочил с темы Рихард. Он хотел, но боялся задать вопрос, ответ на который уже знал.

Ольга сама легко спокойно расставила «умляуты». Конечно замужем. Тэд солидный, надежный, постоянно занятый, заботливый, то что надо. У него свое дело, что-то связанное с поставками для армии. Живут в Майами. Ольга не стала уточнять, но по обмолвкам — свой дом. Детей нет. У Тэда тоже не задалось.

— Ты счастлива?

— У меня спокойная жизнь и уверенность, что однажды это все не разлетится в дребезги. Остальное не важно.

— Понимаю, — голос дрогнул.

— А ты как? Что думаешь делать после всего этого? — она не называла прямо, но по мелькнувшему брезгливому выражению лица все ясно.

— Готовлю фундамент. Только еще не решил, где остановлюсь. Возможно Западное побережье. Возможно Аргентина.

— Понятно.

— Непонятно, чем это все кончится. От этого угла и начну отсчет.

— Ты все такой же, — задумчивый, многозначительный взгляд, глаза Ольги на миг затуманились.

— Оля, — Рихард осторожно сжал ладони женщины. — Я могу снять гостиницу на окраине на свое имя. Там не спрашивают документы.

— Нет, — резкий жест, испуганный взгляд, инстинктивно сжатые кулачки. — Рихард, извини. Я замужем.

В голосе, взглядах, движениях читалось куда больше. Не кольцо причина. Ольга всегда отличалась высоким интеллектом. Она не хотела впускать в себя старые чувства, она боялась огня в глазах Рихарда. Она понимала, что не устоит, что этот огонь страсти разрушит все то, что она старательно собирала эти годы. Она боялась, что замок в одну ночь станет картонным.

Они еще разговаривали. Ольга чувствовала себя виноватой за отказ, пыталась сгладить углы. Опасной темы больше не касались. Затем Рихард попросил счет.

— Ты на машине? — вопрос ради вопроса. Он же сам видел.

— Да. А ты?

— Тоже.

— Рихард, извини, мне надо домой.

— Муж ждет?

— Он очень хороший человек. Надежный, — Ольга хотела сказать что-то еще, но отвела взгляд. — Он не заслуживает такого.

Рихард смотрел как красный «Линкольн», породистый зверь удаляется по улице, затем закурил. Тени прошлого. Это все только тень, иллюзия настоящего. Настроение упало как барометр в шторм. Рихард не понимал, что с ним творится. Разум не давал ответ, а сердце лучше не спрашивать. Светлая грусть, безнадежная тоска и четкое понимание: поезд ушел.

По дороге в часть Бользен заехал в один хороший магазин на окраине. Правильные места знать надо. Цены конечно кусались, но оно стоило того. Настоящий шнапс и натуральная закуска. Содовой как настоящий северянин Рихард брезговал. Буянить, срывать эмоции, выплескивать бурлящее, рвущееся из души он не собирался. Спокойное вдумчивое питие в закрытой на ключ изнутри квартире. Шнапс лечит душу, если не перебарщивать.

Утро в таких случаях добрым не бывает. Русские обычно лечат похмелье рассолом и мочеными яблоками, немцы квашенной капустой. Американцы практикуют на утро томатный сок с пряностями. У Рихарда под рукой только третий вариант. Банку держал на крайний случай.

Зашвырнул в рот пару таблеток аспирина. Запил помидорной кровью с пряностями. Полегчало. Головная боль утихла, тошнота прошла. Рихарда бросило в дрожь, выступили крупные капли пота. Желудок довольно заурчал и потребовал еще. Жить можно.

С улицы доносится шум. Взгляд на часы — для построения рано. Слышны возгласы, команды, топот ног, мимо дома офицеров с шумом прошла машина. Подозрительное что-то. Рихард бросился в ванную приводить себя в порядок. Холодная вода и зубная паста творят чудеса. Из зеркала на Бользена смотрел человек, а не непойми что. В тот момент, когда полковник заканчивал бритье, в дверь постучали. Солдат посыльный передал приказ прибыть в штаб.

Вот тут то на Рихарда и обрушилось. Русские стерли Майами. Три одновременных взрыва испепелили город и порт. Гул слышали в Хомстеде и в военном лагере, но полковник Бользен в это время спал. Он молча с каменным лицом слушал информацию. На лице ничего не отразилось, только в глазах горела боль. Сердце рвали раскаленными клещами.

Три взрыва одновременно над большим городом. О разрушениях и жертвах не сообщается, оценка «исключительно». Рихард представлял себе, как это выглядит на земле. Техас-сити, Детройт, Провиденс кому надо знали, что это такое. В Майами жило почти 200 тысяч человек. Если считать с военными, моряками, интендантскими службами, персоналом гражданских компаний тылового обеспечения, получается еще больше.

Это все информация к сведению. «Лафайет» пока не поднимают на ликвидацию последствий, но могут сдернуть в любой момент. Полковник Ламот быстро распустил офицеров. Все молча переваривали обрушившуюся на них новость. Они дотянулись. Флорида уже не глубокий тыл. Второе солнце может взойти над любым городом в радиусе действия вражеских стратегов.

На улице Рихард долго крутил в руках зажигалку. Хотелось нажраться до поросячьего визга, до остекления. Вчера Рихард нашел Ольгу. Вечером она уехала в Майами. Эх, все могло быть чуть лучше, прояви он вчера больше настойчивости, не позволь ей поддаться страху лишиться надежного мужа. Не настоял, не задержал, потерял опять. Теперь навсегда. Теперь окончательно.

Все знали, Майами больше нет. Только Рихард потерял что-то большее. Наплевать на город, но там сгорела она. От этого хотелось выть. Полковник Бользен стоял на крыльце и смотрел на небо, он не видел людей, ему было все равно, что на него бросают сочувственные и недоуменные взгляды. Перед глазами стояло лицо Ольги, такое, каким он видел ее вчера.

07 апреля 1946.

Френк Флетчер рисковал, собранное под его флагом быстроходное соединение всю ночь шло к Гавайям, достаточно было одного японского самолета или крейсера на горизонте, чтоб дерзкая атака превратилась во встречное сражение. Смельчакам везет, особенно если за дерзостью стоит не риск, а холодный расчет.

Тяжелые корабли полным ходом ломились через волны. Над морем разносилось гудение сотен моторов на прогреве. Командующий флотом понимал, что авиакрылья японских авианосцев понесли потери за последние дни. Именно с подачи Флетчера разыграли схему сражения от обороны. Однако, недооценивать противника адмирал не стал.