— Командир, с дальней не собьешь, — на радио голос Паши Комозина.

— Это приказ, — голос отдает металлом.

Кирилл стискивает зубы. На высоте ощутимо холодно. После тропической жары на палубе, контраст разительный.

— Георгиевцы, доворот двадцать градусов, — командует рубка. Там в надстройке «острова» авианосца офицеры и унтера крутят ручки арифмометров, сводят воедино доклады наблюдателей и картинку с радиодальномеров. Там пытаются увидеть и подсказать своим перехватчикам то, что из кабины самолета не видно, там своя драка за жизнь.

— Вы слишком низко, — срывается голос штабиста. — Тяните на высоту. Вам «восемь тысяч». Как слышите?

В небесной выси плотный строй бомберов. Тяжелые машины сбились в плотные батлбоксы. Ощетинившаяся копьями пулеметов тяжелая пехота. Через этот строй не прорваться, не пройти сквозь сетку огня. Прущие как стадо кабанов «Боинги» прикрывают друг друга, встречают смельчаков сталью из полудюймовых «Браунингов».

Накиданная буквально на коленке схема сработала. Расчет больше на удачу, на везение, но иногда девице Фортуне становится интересно глянуть: неужели они на это рассчитывали? Крейсер «Леший» удачно вышел прямо на трассу бомбардировочного крыла. Четыре башни заработали одновременно. Навстречу небесным «Супер-крепостям» понеслись 130-мм гранаты.

Русские радиовзрыватели не отличались надежностью. Слишком тонкая начинка для диких ускорений в стволе. Но и половина сработавших как надо снарядов уже хорошо. Вокруг «коробочки» первой эскадрильи вспухли лохмы разрывов. Следующие батлбоксы отвернули чтоб выйти из зоны действия неожиданной плавучей батареи ПВО.

Считанные минуты, этого хватило. Тяжелые башенные полуавтоматы успели выпустить десятки снарядов. Двум бомбардировщикам больше не жить. Разложило прямыми попаданиями. Еще за тремя машинами тянулись дымные шлейфы. Главное, зенитный огонь размягчил строй. Пилоты невольно меняли высоту и отворачивали чтоб выскользнуть из-под косы смерти.

Затем на «Суперфортесы» 45-го ударного сверхтяжелого крыла обрушились реактивные истребители. Пилоты «Ласточек» атаковали с носовых ракурсов. Сумасшедшая скорость сближения. Немцы проскочили рядом с первым батлбоксом и сходу атаковали следующую эскадрилью. Уже отработанная за сегодня схема, но пилоты американских сверхтяжелых авиакрыльев еще с ней не сталкивались.

Тяжелый бомбардировщик дрогнул, гигант получил рану. Снаряды авиационных пушек вспороли дюралевую тушу. От левого крайнего мотора полетели обломки, винт остановил свой бег и медленно крутился под напором встречного воздуха. Самолет так же тянул к цели, но сил уже не хватало. Стадо слонов не ждет подранка. «Суперфортес» медленно отставал, вот он уже концевой в строю, дистанция медленно увеличивается.

— Атакуем! — Кирилл видел бреши в сплошной стене «коробочки».

Позиция идеальна. Эскадрилья почти вытянула высоту. Ближайший «батлбокс» прямо по курсу, атака выйдет с боку нижней полусферы. Это куда лучше, чем догонять резвых скакунов с белыми звездами.

18 апреля 1944 Кирилл.

Страха нет. Перед глазами круги и метки прицела. Палец на спусковой скобе. Предохранители сняты. Мощный «Кречет» на форсаже взмывает свечей. Обогащенная смесь хлещет в цилиндры. С крыльев срываются белые полосы разряженного воздуха. Мотор ревет.

— Работаем самостоятельно! — Кирилл бросает взгляд на закручивающую бочку машину с «четверкой» на фюзеляже. Ворожейкин выбирает себе жертву.

Навстречу хлещут длинные очереди трассеров. Янки нервничают, пытаются бить на взлет. Массивная туша бомбардировщика растет на глазах. Дистанция сокращается. Машина легко реагирует на усилие на штурвале. Чуточку правее. Упреждение. Истребитель вздрагивает. С крыльев бьют короткие очереди.

Попал? Нет времени глазеть по сторонам. Кирилл выскакивает в верхнюю полусферу за крылом бомбера и в последний момент успевает толкнуть рычаг от себя. Истребитель чудом расходится с прущим верхним этажом «Боингом».

— Чтоб тебя, — досадно, не успел нажать на спуск.

Остается только уйти вниз с переворотом через крыло сбивая прицелы пулеметчикам.

— Командир, цель внизу, — подсказывает Марченко.

Все верно. Вот он, отстающий от своих подранок.

— Георгиевцы, не увлекаться, — бубнит авиарубка.

Штабс-капитан сжимает губы. В маске даже почесаться нельзя. Тяжелый палубный истребитель камнем падает на жирную птицу. Четко выйти на курс с упреждением. Янки пока не видят несущуюся на них смерть. Залп со всех точек. Летчик шестым чувством видит, как снаряды впиваются в носовые кабины бомбера. Теперь длинной очередью вспороть тушу до хвоста.

«Суперфортес» прочная и живучая машина. Он так и летит дальше. Затем кренится и уходит в последнее пике.

Времени провожать нет. Кирилл с ведомым насаживаются на следующую «коробочку». Как раз ее штурмуют «Ласточки».

— Командир, — тихий голос Антона буквально режет уши. — Мотор. Я заклинил.

— Планируй к «Лешему».

— Понял. Пытаюсь.

Истребитель «десятка» уже отстал. Вон он темнеет на фоне волн. Времени на разговоры нет. Секунды сгорают в пламени детонации. Пока есть патроны надо стрелять.

На авианосец Кирилл Никифоров сел одним из последних. В это время другие машины уже готовили к следующему вылету.

Подполковник Белов встречал своих людей на палубе.

— Никифоров, собирай своих людей. Полчаса на отдых.

— Мы не успеем догнать, Павел Александрович, — спокойным уставшим голосом.

Еще в небе на общей волне сообщили, что фельдфебель Марченко не выпрыгнул. Самолет упал и сразу пошел на дно.

— Есть другие цели. Штабс-капитан, их до черта.

— Так точно! — четко на автомате. — Уточните курс перехвата и характер цели.

ПВО Тринидада выглядело как разворошенный улей. Многочисленные истребители злобными шершнями наседали на подходящие с трех направлений колоны бомбардировщиков. Вспыхивали яростные схватки с истребителями сопровождения. Пилоты с «Выборга», «Хильдебранда», «Дерфлингера» и «Андрея Первозванного» внесли свою лепту во всеобщее веселье.

Расстреляв патроны, летчики шли на аэродромы и палубы. Прямо из кабин машин они требовали перезарядить пушки и долить бензин. На авиабазах царил хаос. Эскадрильи распались на отдельные звенья и пары. Каждый воевал сам за себя. Офицеры, командиры отрядов и полков пытались навести какой-то порядок, срывали голос в микрофоны раций. Аэродромные службы сбились с ног. Об обслуживании самолетов речь уже не шла, только бензин и патроны. Остальное неважно. Люди шли на второй вылет с пробитыми пулями цилиндрами, с дырами в плоскостях и рулях. Чудом севший с заглохшим мотором поручик выскочил на крыло и размахивая пистолетом требовал немедля менять ему двигатель.

На остров надвигались тучи. Тринидад встретил американцев шквальным огнем. Само небо горело. Его рвали в клочья взрывы снарядов, затянуло сплошной стеной огня и дыма. Каналы связи авиаполков с зенитными батареями и постами управления перегружены. Штабные офицеры путались и не успевали отозвать своих соколов из зон поражения. Никто не знает сколько сегодня перехватчиков с молниями и крестами близко познакомились с «дружественным огнем». Никто не считал, и уже никогда на выяснит, сколько машин сбито своими зенитками.

Американцы дошли. Они проломились огненной тропой вдоль островной гряды, прорубились сквозь истребительные заслоны. Не все. Немало «Боингов» и «Либерейторов» прочертили небо огненными кометами, нашли последний аэродром на дне морском. Были счастливчики, повернувшие назад и дотянувшие до Гаити и Пуэрто-Рико на трех, а то и двух моторах. Но все же тяжелый воздушный таран докатился до цели.

Не все прошли сквозь огненный шторм над островом. Не все выдержали самоубийственные атаки осатаневших истребителей над Тринидадом. Остальные раскрыли бомболюки над портами, военными лагерями, городами и поселками.