На расстоянии двести миль от острова Мона на палубах шести авианосцев заработали сотни моторов. Вице-адмирал Спрюенс спешил ударить первым. Разведка с островов передала, что в Западном Мона замечены русские тяжелые корабли.

— Нас обманули, — коротко бросил Рэймонд Спрюенс, опуская бинокль. — Перед нами русские.

— Все или одна эскадра? — вопрос прозвучал вежливости ради.

Контр-адмирал Монтгомери как начальник штаба знал о противнике не больше командующего.

— Без разницы. Мы уже влезли в драку.

Спрюенс поднес бинокль к глазам и навел его на разгоняющуюся по левому борту от флагманской «Айовы» «Тикондерогу». С палубы авианосца сорвалась первая пара «Хэлкетов».

— Атакуем одной волной, — Альфред Монтгомери непроизвольно сжал кулаки. — Да поможет нам Бог!

— Без поправки на «И» нам сегодня не жить.

На крыло мостика выскочил матрос и бодро отрапортовал:

— Сэр вице-адмирал, доклад с «Бостона»!

— Где? В рубке? — глаза командующего сверкнули огнем.

С тяжелого крейсера передали, что обнаружен четырехмоторный разведчик противника. Сообщение ожидаемое. Никто не закладывался, что чертовы монархисты и социалисты оставят без внимания подходы к Гаити. Радовало, что успели выстрелить первыми, что экраны радаров не забиты сотнями отметок, что на палубы не валятся с воем и свистом пикировщики, а над волнами не стелются торпедоносцы.

Выпустив ударную волну Рэймонд Спрюенс распорядился изменить курс. Теперь соединение шло на чистый ост. Лезть в проливы адмирал не собирался. Над палубами крутились истребители патруля. Резерв на стартовых позициях, машины снаряжены и готовы к взлету. Контр-адмирал Монтгомери приказал держать моторы на прогреве. К черту мото-часы и бензин! Все слишком хорошо знали, если русские найдут соединение, счет пойдет на секунды. Эти сибирские медведи умеют отвешивать тяжелые оплеухи. Из тех, кто убедился лично, далеко не все выжили.

На русских эскадрах уже как час знали о приближении к проливу крупных сил американцев. Командир средней субмарины корветтен-капитан Герд Кельблинг не стал строить из себя героя, как только на радаре появились множественные засветки, на субмарине U-317 скомандовали срочное погружение. Охранение соединения прошло буквально в миле от затаившейся на глубине подлодки.

Выждав пока шумы над головой не стихнут Кельбринг всплыл и дал срочное радио. Горизонт опять чист. На воде не остается следов. С чувством выполненного долга командир U-317 продолжил патрулирование.

Радио с субмарины достаточно быстро дошло до адресатов, но все же оно опоздало. Несмотря на все старания Объединенного командования, избавиться от национальной иерархии прохождения информации не получалось.

На кораблях второй эскадры пробили тревогу, когда американские крылья гнева уже рубили винтами воздух. Вице-адмирал Державин приказал поднимать ударную волну, но ему вовремя доложили о радио с летающей лодки. Экипаж «Пилигрима» видел, как набирают высоту палубные самолеты. Парням в кабине разведчика несказанно повезло, они удачно разминулись с истребителями с «Энтерпрайза».

Мощные моторы раскрутились до полных оборотов, в цилиндры хлестал бензин. Самолет повернул на норд-ост, пилот справедливо посчитал, что к северу опасности нет. Именно этот маневр позволил пройти в пределах видимости от пары американских крейсеров. Свежее радио с координатами приоткрыло тень тумана войны, но и внесло некоторую сумятицу в штабные карты командующих эскадрами. Разумеется, запрашивать распоряжения из Порт-оф-Спейна никто и не думал. В рубках, на мостиках, в башнях и отсеках кораблей все очень хотели жить.

Владимиру Державину хватило трех секунд чтоб бросить взгляд на карту и оценить свои собственные шансы.

— Господа, немедля по УКВ на авианосцы, — от холодного спокойного голоса командующего у офицеров в рубке «Цесаревича» побежали мурашки по спинам. — Взлетать только истребителям. Поднять всех. Ударные машины вниз по возможности.

Владимир Дмитриевич прошел не одну тысячу огненных миль на авианосцах. Он слишком хорошо представлял себе, что произойдет с эскадрой через полчаса.

Команду на палубах «Чесмы» и «Синопа» встретили матами. Для того чтоб опустить пикировщики и торпедоносцы в ангары, а на их место поднять истребители оборонительных эскадрилий требовалось больше часа. Командиры кораблей выходили из ситуации как могли. Так, на «Синопе» вручную перетасовывали машины на палубе, а в рубке «Чесмы» приказали взлетать всем и срочно. Командир авиаотряда отправил на норд звено «Кречетов» с подвесными баками, за ними потянулись «Поморники» с торпедами и новейшие пикировщики «Гагара».

Вице-адмирал Спрюенс оставил на своих тяжелых авианосцах по истребительной эскадрилье из 18-и «Хэлкетов». На легких «Индепенденс», «Бело Вуд» по десятку истребителей. В составе ударной волны ушли 364 самолета. Разумеется, эскадрильи с шести авианосцев шли к цели разными маршрутами. Истребители опять вырвались вперед. Новые пикировщики «Хеллдайвер» обогнали медлительных «Эвенджеров». Но и без того сила шла колоссальная. Страшная небесная орда накатывалась на русские корабли.

Корабли второй эскадры сбили строй, линкоры, крейсера и эсминцы сжали кольцо вокруг драгоценных авианосцев. Корабли рубили волны на полном ходу. Тонкие стволы зениток устремлены в небо. Отсеки задраены. Люди стояли на местах. С норда накатывалась сама смерть.

16 июня 1944. Алексей.

Приказ об изменении маршрута догнал колонну на марше. Не по радио. Мотоциклист поравнялся с командирским «Виллисом» и взмахом руки потребовал остановиться.

Полковник Бользен аж на секунду забыл, что служит в армии США, рука сама потянулась к револьверу, уж больно знакомая своей фатальностью ситуация. Нет, все оказалось гораздо хуже. Сержант штабной роты передал пакет с печатью и подписью генерала Пибоди.

— Остановить марш! — команда Бользена адресовалась уже его людям.

Сделать это не так-то просто, но разобрались. Вспомнили про сигнализацию ракетами. Машины с личным составом и техникой встали на обочине. К Бользену подбежал подполковник Кравченко. Вместе они уже развернули карту.

— Ты думаешь, что и я? — с тревогой в голосе спросил заместитель командира полка.

— Я ничего не думаю. Я не знаю, куда нас несет. Я вообще ничего не понимаю, — дал волю чувствам полковник. Недосып давал о себе знать.

По карте все близко, просто и понятно. На практике к побережью шли десятки таких вот колонн. Хаос на дорогах, заторы на перекрестках заказывали? — Получите, распишитесь.

— Герберзон! — Бользен узнал знакомый характерный профиль заместителя командира второго батальона. — Мы меняем маршрут. Ты в голове со своими разведчиками.

После чего Рихард с удовольствием свалил организацию марша на своего заместителя, а сам раскрыл отдельный конверт. Внутри копоткая записка от Пола Пибоди. Всего лишь название деревушки и время совещания командиров дивизии.

— Кто против нас: русские или немцы? — негромко высказал довлевший над всеми вопрос Николай Кравченко.

— Вчера вечером должны были сбрасывать в море русских. Сегодня не знаю.

С неба донесся рокот. Разговоры разом стихли. Гул моторов приближался. Правее на фоне звезд прошли несколько теней. Шум моторов отдалился, но вскоре послышались приглушенные взрывы.

— Палубники, или базовые?

— Палубники, Моисей. Звук характерный.

— Повезло, не нас, а других бедолаг накрыли, — Герберзон уронил под ноги окурок. — Как же они в темноте на палубы то садятся?

— Значит, нашли способ. По машинам! — минута расслабления сменилась выбросом кипучей командирской энергии. — Капитан Герберзон, ты где должен быть?

Пока перестраивались, пока возвращали убежавший вперед авангард, пока нашли свою разведку, время шло. На следующей развилке пришлось пропускать колонну тяжелых тралов. Рихард курил в машине созерцая проходящие перед ним тягачи с танками на полуприцепах.