Американцы не сидели сложа руки. В тот самый момент, когда в штабе Объединенного командования кофе и какао вылетало одним махом, а в пепельницах громоздились горы окурков, стальная махина пришла в движение.

Стоит сделать отступление. В годы больших войн военная мысль развивается бешенными темпами. Идеи, практики, теории каждый день, каждую минуту проходят жесткую проверку практикой. Пересдача не принимается. Каждый экзамен оплачивается кровью. Каждая ошибка обходится большой кровью. При этом интересные идеи, находки подхватываются налету, копируются и перерабатываются.

Не обошло это и тактику взаимодействия соединений разнородных сил в море. Если в начале войны русские вполне себе обходились одной боевой эскадрой на флот, то после первых сражений моряки пришли к выводу о необходимости дробления боевых отрядов.

В вечном противостоянии брони и снаряда победил самолет. Из этого все пришли к практике разделения авианосных групп на отдельные отряды. На русском флоте бригада превратилась в пару авианосцев. За этим и линкоры стали работать парами.

На начало 44-го года типичная эскадра русского Атлантического флота состояла из пары линкоров, пары эскадренных авианосцев, легкого авианосца с чисто истребительным авиаотрядом и легких кораблей эскадренной службы и ПВО.

К подобной же схеме пришли немцы и англичане. Японцы же изначально строили взаимодействие своих эскадр по методу боевой сети.

Что до американцев, то они сделали ставку на более крупные оперативные соединения, но при этом внутри ввели деление на отдельные отряды. Не стоит забывать, что на американском флоте большое значение придавали линкорам как костяку эскадренной ПВО.

В сражении за Эспаньолу в зону ответственности русского флота вошел восточный участок. Это кроме непосредственного прикрытия района высадки, пролив Мона, акватория Пуэрто-Рико, Виргинские острова. Англичане взяли на себя запад. Под контроль адмирала Каннингема попали Наветренный пролив, Ямайка и кубинские воды. Немцы в центре, они вместе с французами играли роль маневренного резерва. При этом германский флот нацеливался на Наветренный пролив.

Все же адмирал Макаров не собирался бросать союзников на растерзание волкам. Всем было видно, по силе палубных крыльев гнева британский и немецкий флоты вместе равнялись русскому. По числу стальных гигантов линейных сил аналогично.

Первые часы и сутки после высадки прошли достаточно спокойно. Янки огрызались, контратаковали, но не так чтоб дело дошло до сброса десантов в море. Европейцы уверенно держали небо над районами высадки. Хотя, не обошлось без неприятных сюрпризов. Так не везде удалось сходу пройти первую линию укреплений.

Неожиданно выяснилось, даже после шквального огня с моря, мощнейших бомбардировок корабельной артиллерией противодесантная оборона вдруг да оживает. Бывало, весьма неприятным для атакующих образом. Очаги сопротивления приходилось выжигать уже силами штурмовой пехоты и полевой артиллерией.

В Майами точно так же как в Порт-оф-Спейне трудились без отдыха. Такие же люди с красными слезящимися глазами сводили воедино рапорты фронтовой разведки, данные радиоперехватов, короткие сообщения с умудрившихся проскочить сквозь сеть патрулей и выжить подлодок. Уже утром 13 июня через два часа после первых залпов с моря на картах стала прорисовываться картина.

Береговые посты докладывали о палубных самолетах. Из этого уже можно было рассчитать вероятностные районы нахождения вражеских самолетов. Все же радиус действия вражеских машин давно известен. Поправки на боевую нагрузку и интенсивность полетов еще больше сужали область поиска.

Что ж, европейцы атаковали широким фронтом. Многочисленные десанты от лагуны Овьедо до болотистой низины Котубанама. Атакуют русские, англичане, немцы. Ближе к середине дня до штаба флота в Майами дошли рапорты о солдатах и технике противника с незнакомыми опознавательными знаками. Командование обороны Гаити опустило эти сведения как незначительные. И без того врагов много.

Вместе с солдатами ведущих держав на Эспаньолу высаживались бойцы национальных норвежских, польских, швейцарских формирований. Во втором эшелоне ждали своей очереди солдаты добровольческой охранной дивизии «Иисус Навин», щеголявшие шестиконечными звездами на петлицах и касках. К берегу шли транспорты с испанцами, валонами, хорватами, словаками и сербами. Вся Европа. Да, вся Европа, не меньше.

Вице-адмирал Хэлси с раздраженным видом прохаживался по мостику «Саут Дакоты». Офицеры корабля, матросы сигнальной и рулевой групп старались не попадаться ему на глаза лишний раз. Сегодня Уильяма Фредерика Хэлси нервировало буквально все. Нет, на людях он не срывался, выдержка и воспитание работали. Однако, офицеры штаба и командир флагманского линкора уже успели испытать на своей шкуре едкие шуточки и колкости командующего.

Да, Хэлси раздражало все, и недостаточное бронирование пояса новейших линкоров, и неслетанные авиакрылья в ангарах авианосцев, и слишком большой процент желторотых птенчиков без единого боевого вылета среди летчиков, и яркое летнее солнце на чистом небе над головой. Вице-адмиралу не нравилась конструкция мостика линкора: слишком мало места, закрытая конструкция, нет крыльев. И вообще обзор не идеален.

Адмирал мог себе позволить плохое настроение и желчное выражение на перекошенном лице. Оперативное соединение крейсировало в Юкатанском проливе. Вроде бы все хорошо, но согласно легшей сегодня утром перед Хэлси сводке, в районе Наветренного пролива и в радиусе действия базовой авиации с Ямайки замечены русские. С этим врагом Бык Хэлси уже встречался. И несмотря на свое реноме, предпочел бы более легкого противника.

— Рассчитайте курс на Большой Кайман, — адмирал положил руку на плечо командира штурманской группы. — Коды связи с заправщиками у кэптена Браунинга.

— Атакуем? — начальник штаба только обрадовался возможности разрядить обстановку.

— Выполняем приказ.

В этот час все четыре оперативных соединения готовились к броску. Приказы и шифры вариантов маршрутов получены. Все рассчитано, просчитано и отработано на штабных картах. Осталось только найти чертовых европейцев и всыпать им по первое число. О десантах на Гаити моряки не беспокоились, стоит разгромить флоты противника и плацдармы без снабжения и подкрепления превратятся в братские могилы или лагеря военнопленных, если у кого хватит ума вовремя выкинуть белый флаг.

— Мы ведь можем несколько задержаться на переходе? — кэптен Майлс Браунинг наклонился к уху адмирала.

— Можем, но нельзя. Черт! — в глазах Быка Хэлси читалось понимание. — Хорошо, Майлс. Напомни мне, чтоб я никогда не садился играть с тобой в карты.

Оперативные соединения Атлантического флота пришли в движение. Соединение вице-адмирала Спрюенса нацелилось на пролив Мона. В Майами пребывали в уверенности, что в районе Пуэрто-Рико действует германский флот. Тот самый приснопамятный туман войны вносил свои корректировки в планы противоборствующих сторон.

Рэймонд Спрюенс мог надеяться на успех. Под его флагом шли новейшие быстроходные линкоры «Айова» и «Нью-Джерси», четыре тяжелых и два легких авианосца. Корабли уже побывавшие в боях и походах, а значит со слаженными испытанными командами. От Спрюенса много и не требовалось, ударить, потопить, дальше по обстановке.

Наветренный пролив атаковали сразу три соединения. Причем, моряки могли рассчитывать на поддержку с аэродромов Кубы и Ямайки. Конечно базовую авиацию потрепало в последних боях, но на 44-й год даже одна эскадрилья морских бомбардировщиков или торпедоносцев считалась серьезным козырем. Главное, бросить ее на стол в нужный момент. Дальше должен был сыграть эффект домино — последовательное уничтожение эскадр и соединений обнаглевших европейцев.

Погода великолепная. Облачность редкая. Раннее утро 16 июня не предвещало ничего плохого. В такую погоду хорошо загорать, лениво потягивать лимонад, купаться в теплом ласковом море, любоваться красотами южных островов и прелестями юных спутниц. И не только любоваться, само собой. Для тысяч моряков и летчиков примерно так и получилось, с нюансами конечно. Никто ведь не обещал, что морское купание будет добровольным и без фатальных последствий. Все остальное аналогично.